– Если вы это допустите, – сказала она, – если попытаетесь покорить меня под угрозой такого наказания, я никогда не стану вас уважать и подчиняться вам. Но если вы его отпустите, проявив хоть каплю того благородства, какое изображали в своих посланиях, то получите в моем лице хорошую жену, за которую заплатили. – Вспомнив слова, сказанные Хулианом в подземном коридоре, она прибавила: – Неужели вам действительно нужно, чтобы девушка легла с вами в постель только потому, что иначе пострадает другой мужчина?

Граф вспыхнул. Чувствуя, как сердце ее бьется все быстрее и быстрее, Скарлетт следила за тенями, мелькавшими на лице жениха. Стыд. Обида. Задетое тщеславие.

– Отпустите его, – проскрипел он. – Можете считать, что условия сделки выполнены.

– Но…

– Спорить я не намерен. – В прежде элегантно-благозвучном голосе графа зазвучали грубые ноты.

Губернатору, очевидно, было жаль лишаться игрушки, с которой он не успел наиграться вдоволь. Однако, к удивлению Скарлетт, отец выпустил Хулиана и без лишних слов толкнул его к двери:

– Ты слышал. Иди.

Хулиан с мольбой посмотрел на Скарлетт:

– Малиновая, не делай этого ради меня. Не отдавай себя ему. Мне все равно, что со мной будет.

– Зато мне не все равно. – Скарлетт захотелось в последний раз увидеть его прекрасное лицо. Показать, что он для нее уже не лжец и не мерзавец, а совсем даже наоборот. Но она не посмела взглянуть ему в глаза. – Теперь, прошу тебя, уходи, пока не стало хуже.

30

Кривые коридоры «Стеклянной змеи» на этот раз оказались как будто короче прежнего. Новобрачные уже поднялись на четвертый этаж и стояли прямо перед дверью спальни, а план, созревший в голове невесты, был так ненадежен!

Прежде чем просунуть в замочную скважину переданный ему стеклянный ключ, граф повернулся к Скарлетт:

– Знай: я хотел, чтобы все было по-другому. Там, под землей, все вышло не по моей воле. – Он посмотрел ей в глаза гораздо нежнее, чем в шляпной лавке. На секунду Скарлетт смогла заглянуть под маску лощеной наружности, которую он носил, как парадный сюртук, и увидела, что в глубине души граф загнан в ловушку, как и она сама. – Эта свадьба очень важна для меня. От мысли, что потерял тебя, я едва не сошел с ума и, когда мы спустились в тот подземный коридор, уже не мог рассуждать здраво. Но после того, как мы поженимся, все будет по-другому. Я сделаю тебя счастливой. Даю слово.

Свободной рукой граф убрал с лица Скарлетт серебряную прядь, и на протяжении одной жуткой секунды она боялась, что он сейчас наклонится и поцелует ее. Ей пришлось собрать все силы, приобретенные за неделю испытаний, чтобы не убежать и не отпрянуть.

– Я вам верю, – сказала Скарлетт, хотя ее слова были как никогда далеки от истины.

Она понимала: вещи, которые происходят в подземных коридорах, способны свести человека с ума, раздув его страх настолько, что он сможет совершить или допустить нечто такое, чего не совершил и не допустил бы в другое время. Вероятно, граф Николя д’Арси действительно не имел намерений обижать свою невесту и даже готов был позаботиться о ее безопасности, но сделать Скарлетт счастливой он не смог бы никогда. Ведь она хотела видеть подле себя только одного мужчину – Хулиана.

Внутри у нее все сжалось: граф отворил дверь. Она снова с беспокойством подумала о том, как уязвим ее план. Она могла неверно понять Хулиана. Хулиан мог неверно понять ее. Отец мог подкрасться и подслушать под дверью – Скарлетт говорили, что такие отвратительные вещи порой происходят.

Она вошла вслед за графом в жарко натопленную комнату. На ладонях выступил пот. Кровать выглядела еще более устрашающе, чем в первый день. Четыре деревянных столба, поддерживающие балдахин, напоминали прутья клетки. Сейчас граф загонит ее туда и задернет занавеси. Девушка бросила взгляд на шкаф, надеясь, что из него вот-вот появится Хулиан. Один человек вполне мог там поместиться, но дверцы оставались плотно закрытыми. В комнате никого не было. Только Скарлетт, граф и постель.

Оказавшись с невестой наедине, д’Арси снова переменил личину. На смену утонченности аристократа явилась механистическая деловитость. Сперва он снял перчатки и бросил их на пол. Потом принялся расстегивать пуговицы жилета, что всякий раз сопровождалось едва слышным тошнотворным щелчком. Нет, Скарлетт не могла этого стерпеть.

Видя, как отец истязает Хулиана, она наконец-то поняла, что тот пытался ей сказать, когда они вдвоем шли по туннелю. С детства она привыкла винить себя в том, как несладко приходилось Телле, ведь это она, Скарлетт, навлекала на сестру отцовский гнев своими проступками. Но теперь ей стало ясно: виноват был только сам губернатор Дранья. Никакой ее проступок не оправдывал его жестокости.

А сейчас Скарлетт и вовсе ничем не провинилась. Целуя Хулиана, она чувствовала, что все делает правильно. Два человека добровольно открыли друг для друга наиболее нежные и уязвимые частички себя самих. Это было то, чего Скарлетт хотела и чего заслуживала. Никто не имел права решать за нее. Да, отец всегда обращался с ней как с вещью, но она вещью не была и купле-продаже не подлежала. Скарлетт привыкла жить, думая, будто у нее нет выбора, и только теперь она начинала выходить из этого заблуждения. Выбор у нее был, но не всегда легкий, и зачастую принятие решения требовало смелости.

Раздался новый щелчок. Теперь граф расстегивал пуговицы рубашки. Он глядел на Скарлетт, давая понять, что следом за его одеждой на пол полетит ее мокрое платье, и тогда условия сделки действительно будут выполнены.

– Прохладно, не правда ли? – произнесла Скарлетт и, взяв кочергу, поворошила поленья в камине.

Когда пламя несколько раз лизнуло металл, он приобрел красно-оранжевый цвет – цвет отваги. Граф твердой рукой взял свою невесту за плечо:

– Довольно. Огонь уже разгорелся.

Скарлетт резко развернулась, направив конец кочерги ему в лицо:

– Не прикасайтесь ко мне!

– Дорогая! – Вместо желанного испуга на его лице появилось лишь легкое удивление. – Если боишься, мы не будем торопиться, только положи это, пока не покалечилась.

– Не беспокойтесь, я не покалечусь, – ответила Скарлетт, поднося раскаленную кочергу к ярко-зеленому глазу д’Арси. – Но вот вам может не повезти. Не двигайтесь и не дышите, если не хотите получить шрам через все лицо, как у Хулиана.

Граф на секунду задержал дыхание, но голос его оставался ровным.

– Полагаю, ты не понимаешь, что творишь, моя дорогая.

– Прекратите так меня называть! Я не ваша и все прекрасно понимаю. Забирайтесь на кровать. – Она взмахнула кочергой, которая с каждой секундой остывала.

Скарлетт задумала привязать жениха к кровати, но теперь видела, что ничего не выйдет. Стоит ей опустить свое оружие, как он мигом на нее набросится. А она, при всей своей напускной храбрости, не знала, хватит ли у нее духу, чтобы исполнить собственную угрозу.

– Ты взволнована, это понятно, – спокойно произнес граф. – Но если перестанешь делать глупости, я все забуду и не причиню тебе вреда.

Вред… Защита… Защитный эликсир!

Скарлетт совершенно позабыла о склянке, которую приобрела в одном из шатров возле Кастильо Мальдито. Пузырек остался в кармане ее волшебного платья. Нужно было только открыть шкаф.

– На кровать! К столбу! – приказала Скарлетт, пятясь.

Едва она отвернулась, граф спрыгнул с постели, но было поздно: дверцы шкафа уже распахнулись и на пол шумно упал Хулиан. Сердце Скарлетт сжалось при виде его посеревшего окровавленного лица.

– Что он здесь делает?! – воскликнул граф, на мгновение замерев.

Воспользовавшись замешательством жениха, Скарлетт схватила эликсир. Нужно было сперва обезвредить д’Арси, чтобы потом помочь Хулиану. Она быстро сорвала с пузырька колпачок и выплеснула на графа содержимое. Запахло маргаритками и мочой.

– Что это? – пробормотал д’Арси, задыхаясь и отплевываясь.

Он попытался схватить Скарлетт, но шлепнулся на колени. Эликсир быстро делал свое дело: движения графа уже стали не более ловкими, чем барахтанье младенца, которому вздумалось поймать птичку.

– Ты совершаешь ошибку! – не унимался он, бессильно извиваясь на полу. Скарлетт бросилась к Хулиану. – Именно этого и хочет Легендо… – Губы графа становились вялыми, как и все его тело. – Губернатор рассказал мне историю… твоей бабушки. Я не знаю, кто этот человек, – д’Арси скосил помутневший глаз на Хулиана, – но он играет магистру на руку. Легендо заманил тебя сюда специально, чтобы расстроить свадьбу и разрушить твою жизнь.

– А по-моему, он оказал мне услугу, – ответила Скарлетт и помогла Хулиану подняться.

Его веки дрогнули. Глаза раскрылись. А граф, расточая последние силы, пролепетал:

– Не радуйся прежде времени. Легендо никому не оказывает услуг.

31

– Ты можешь идти? – спросила Скарлетт.

– А что, по-твоему, я сейчас делаю? – ответил Хулиан шутливым тоном, но рана, протянувшаяся через всю щеку, вовсе не выглядела забавно.

Скарлетт обхватила моряка обеими руками, помогая ему удержать равновесие.

– Малиновая, не беспокойся обо мне. Нам пора вызволять твою сестру.

– Сперва нужно рану зашить.

Рваный разрез, протянувшийся до самого глаза, обещал превратиться в шрам. Скарлетт знала, что Хулиан все равно останется красивым, и все же ей стало дурно при воспоминании о том, каким уязвимым он казался, когда выпал из шкафа.