Не знай девушка, кто перед ней, она бы сказала, что этот человек печален. Возможно, причиной было ее собственное горе, окутавшее все вокруг пеленой тумана. Легендо словно потускнел. Когда Скарлетт впервые увидела его на ступенях у подземной реки и, позднее, когда он вошел на балкон, от него исходило сияние, которое теперь померкло. Это был уже не тот Легендо. Ослепительно-белая кожа стала мучнистой, а черты неясными, как на выцветшем портрете.
Долгие годы Скарлетт верила, что в мире нет злодея хуже, чем ее отец, и нет волшебника могущественнее, чем магистр Караваля. Но сейчас Легендо не казался ей великим чародеем – даже в свете огней, которые то разгорались, то мигали по его молчаливому приказу. Может быть, он не соглашался исполнить желание Скарлетт только потому, что не мог этого сделать?
Нет, Скарлетт повидала достаточно чудес, чтобы в них верить. Она много знала о волшебстве: бабушка твердила, будто двигатель магических сил – желание, Джован говорила, что магия питается временем. А Хулиан уступил Скарлетт один день собственной жизни, дав ей каплю своей крови.
Кровь! В мире Караваля она имела особую цену. Если одна капля была способна сократить смертельный сон на сутки, то, вероятно, ради полного спасения Теллы и Хулиана Скарлетт следовало пролить множество капель?
– Как попасть вниз? – спросила она у Джован, не будучи уверенной, что получит ответ, однако девушка быстро показала ей кратчайший путь из башни в город.
На улице с каждой секундой сгущалась предрассветная мгла. Фонари догорали, предвещая скорое окончание ночи. Люди столпились вокруг Теллы – драгоценной Теллы, которую Скарлетт уже не могла назвать своей. Без улыбок, смеха, секретов и колкостей это была лишь оболочка любимой сестры, но не она сама.
Ни на кого не обращая внимания, Скарлетт опустилась на колени прямо в лужу крови. Тело Донателлы пострадало как нельзя сильнее: руки и ноги противоестественно изогнулись, пряди медовых волос обагрились. Скарлетт прикусила палец и сжимала его зубами до тех пор, пока на ладонь не упало несколько красных капель.
– Телла, пей! – Она поднесла дрожащую руку к посиневшим неподвижным губам сестры, но та не вздохнула и не шелохнулась. – Прошу тебя! Ты же сама говорила, что в жизни так много прекрасного! Ты не можешь умереть сейчас! Пожалуйста, вернись ко мне!
Скарлетт закрыла глаза и еще раз прошептала свое желание, как молитву. Она перестала верить в чудеса после того, как отец утопил Фелипе, но Караваль вернул ей эту веру. Даже если Легендо отказался удовлетворить ее просьбу, еще не все потеряно. Бабушка говорила: «Каждому человеку может быть даровано исполнение одного-единственного неосуществимого желания. Если у тебя есть что-то, чего ты хочешь больше всех благ в мире, магия поможет тебе это получить». Больше всего на свете Скарлетт хотела вернуть себе сестру. Вероятно, сила этого чувства, подкрепленная волшебными чарами Караваля, могла спасти Теллу.
Но чуда не произошло. Фонари горели все слабее и наконец угасли, как и жизнь девушки, чье неподвижное тело Скарлетт сжимала в объятиях, тщетно твердя: «Проснись, проснись!» По щекам заструились слезы. Скарлетт готова была просидеть так до тех пор, пока соленые капли не высохнут, а она сама вместе с сестрой не превратится в пыль в назидание всем, кто захочет поддаться обманным чарам Караваля.
* * *
Вихрь плача и невнятных слов отчаяния мог бы стать завершением этой истории, но в последний предрассветный миг, в самое темное мгновение ночи, рука шоколадного цвета осторожно тронула Скарлетт за плечо. Та подняла глаза и увидела Джован. Огонь фонарных свечей уже почти превратился в дым, и лицо темнокожей девушки было едва различимо, но ее мелодичный голос Скарлетт тотчас узнала.
– Совсем скоро объявят о завершении игры. Прозвонят утренние колокола, и люди начнут собираться в дорогу. Я подумала, что вы, возможно, захотите забрать вещи сестры.
Запрокинув голову, Скарлетт поглядела на неогражденный балкон Теллы – нет, магистра Легендо.
– Того, что осталось там, мне не нужно.
– Полагаю, кое-что вам все же пригодится.
День после Караваля
День после Караваля
39
39Снова поднимаясь на вершину башни, Скарлетт подумала, что ее заманили сюда лишь затем, чтобы еще раз помучить. Все оставшиеся вещи: туалеты, перчатки, меха – были новые и не навевали никаких воспоминаний. Только барвинковое платье, в котором Телла умерла, вызывало болезненный отклик в душе Скарлетт. Голубовато-фиолетовый цвет, цвет счастливых финалов, принес ее сестре несчастье.
О каких же вещах говорила Джован? Скарлетт остановилась, увидев на туалетном столике шкатулку из травленого стекла с серебряной отделкой. Сердце на секунду замерло, когда взгляд упал на застежку, украшенную солнцем со звездой и слезинкой внутри. Символ Караваля! Теперь Скарлетт ненавидела его больше, чем лиловый цвет, однако тяжелое чувство не помешало ей отметить, что прежде шкатулки тут не было. Она медленно подняла крышку и осторожно развернула листок бумаги, лежавший внутри. Это оказалось письмо, написанное годом ранее.
1-й день Поры Зноя, 56-й год правления Элантинов Многоуважаемый магистр Легендо! Я знаю, что Вы подлый лжец, и потому мне нужна Ваша помощь. Мой отец тоже негодяй, хотя и не такой артист, как Вы. Он из тех, кому нравится бить своих дочерей. Понимаю: это не Ваша беда, и, поскольку у Вас, вероятно, черное сердце, Вам нет до нее дела. Но я слышала, будто несколько лет назад, когда девушка, которую Вы отвергли, бросилась с балкона, Вы все же испытали какие-то чувства. Говорят, Вы именно оттого и прекратили путешествовать, что были чрезвычайно огорчены. Оказав помощь мне и моей сестре, Вы не исправите случившегося, однако, может быть, Вам все же станет легче. К тому же, полагаю, у нас выйдет интересная игра, а я знаю, как Вы любите игры. Искренне Ваша, Донателла Дранья
Скарлетт перечитывала письмо снова и снова, с каждым разом чуть больше веря написанному. Наконец она вовсе перестала сомневаться: игра еще не окончена. И затеяно все это было не только для того, чтобы отомстить внучкам красавицы, разбившей сердце магистру Караваля. Донателла, по-видимому, заключила с Легендо некое соглашение.
– Джо! – позвала Скарлетт. – Джован!
Девушка вошла своей обычной пружинистой походкой.
– Отведите меня к магистру Легендо.
40
40– Что это значит? – гневно спросила Скарлетт.
Легендо сидел в мягком кресле цвета шампанского, глядя в овальное окно. Балкона не было. Если комната может болеть, то в пустоте и бледности этой просторной залы явно чувствовалось что-то нездоровое: всю ее меблировку составляли два выцветших стула, а всю палитру – тусклые оттенки бежевого.
Скарлетт взмахнула перед лицом магистра письмом Теллы, но он смотрел вниз на людей, которые вытаскивали на улицы свои чемоданы и портпледы, готовясь к исходу в «настоящий» мир.
– Я ждал вас, – произнес Легендо невозмутимо.
– Какую сделку вы заключили с моей сестрой?
Он вздохнул:
– Я не заключал никакой сделки.
– Тогда зачем вы оставили мне это?
– Я вам ничего не оставлял.
Только теперь Легендо поглядел на Скарлетт. Лицо его было спокойно, однако в этом спокойствии ощущалось нечто странное.
– Подумайте сами. Кто бы мог захотеть, чтобы это письмо попало к вам в руки? – спросил он.
«Никто, кроме вас», – мысленно ответила Скарлетт.
– Это не я, – повторил Легендо. – Тогда кто же? Догадаться нетрудно.
– Донателла? – прошептала Скарлетт, поняв, что сестра могла сама положить шкатулку на столик, после того как достала из шкафа веревку. – Но зачем?
Легендо молча протянул ей небольшую пачку писем:
– Я должен передать вам еще и это.