Все эти люди даже не представляют, как глубоко меня ранит осознание того, что они хотят моей смерти.

– Я верю, что ты ни о чем не знал, – говорю я, вспоминая, как Касем пытался спасти меня от остальных солдат и направить их по ложному следу. – Но зачем ты это сделал? Ты мог бы уйти. Ты мог бы найти способ предупредить меня или остановить их.

– Они бы убили меня, – парень опускает голову, как побитый щенок. – Думаю, даже мой отец сделал бы это без колебаний. Я знал, что в глубине души он всегда завидовал силе твоего отца, но, наверное, никогда не понимал ее масштабов. Он рассказал мне правду после того, как ты сбежала из Ариды, в надежде, что я присоединюсь к нему. Я решил, что это даст мне шанс разузнать об их планах и атаковать, когда придет время. Или ждать, пока откроется возможность для побега. Я знал, что это рискованно, но, клянусь богами, я никогда не думал, что все так закончится.

Одна только мысль об их магии души заставляет меня скрипеть зубами. Вечное проклятие чьей-то души – гораздо более жестокое наказание, чем убийство, которое причиняет лишь временную боль.

Кавена надо остановить, но каким образом? Без моей магии мне нечего ему противопоставить.

– Сколько у них людей? – спрашиваю я. – Насколько сильна их магия?

– Нам противостоит почти половина Кероста и Зудо, – честно отвечает он. – А что касается их магии – они очень сильны… но есть и хорошие новости, которые, я думаю, тебе захочется услышать.

Подняв глаза, я вижу на его губах небольшую, но полную надежды улыбку.

– Проклятие рода Монтара не предназначено для других, – говорит он. – Когда люди пытаются научиться магии души – она медленно разрушает их изнутри. Большинство из них умирают в процессе изучения. Только единицам, таким, как Кавен, удается овладеть этой силой, поэтому он давно перестал навязывать магию души своим последователям. Раз за разом они терпели неудачу, и их ряды сокращались. Теперь его люди практикуют магию души только по собственному выбору, и лишь немногим удалось преуспеть.

Сжав губы, я краем глаза замечаю Бастиана, который спускается по снастям. От одного его вида у меня ноет в груди, словно меня ранили прямо в сердце.

Он подходит к штурвалу корабля и крепко сжимает его одной рукой. Взглянув на компас, он снова выправляет штурвал, старательно избегая моего взгляда.

Ватея склонилась над бортом позади него, распевая свою песню над волнами, словно она хочет воздействовать на них с помощью своей магии. Русалка поджимает губы, и ее брови, блестящие от пота, раздраженно вздрагивают. Время от времени ей удается поднять волну чуть выше обычного, но это совсем не похоже на то волшебство, которое, как мне рассказали, она сотворила на Зудо.