Скай дергала дверцу шкафа, и у меня перехватило дыхание. Я уже мысленно видела скелет, который выскочит оттуда, как только откроется дверь.

Но ничего такого не произошло. Я услышала хруст и скрип, когда полки в шкафу рухнули и почти рассыпались в пыль, будто ждали малейшего дуновения ветра. Одежда, висевшая на вешалках, была упакована в кожаные чехлы. Удивленная Скай затаила дыхание. Она расстегнула пуговицы и позволила Грейс посветить телефоном. Выскользнувшая ткань блестела перламутром и была инкрустирована крошечными жемчужинками.

– Как вы думаете, кто носил это платье? – с благоговением воскликнула Грейс.

– Кто бы это ни был, она жила давным-давно и оставила его здесь, – ответила Скай, снова убирая ткань в чехол.

– Похоже, она уехала достаточно быстро, не находите? – по комнате пронесся поток воздуха, и я потерла руки. – Вы тоже это почувствовали? Вот! – я указала на прозрачные шторы, которые слегка покачивались.

– Жутко, – Грейс выглядела совершенно бледной в тусклом свете комнаты. – Но это не может быть спальней Нимуэ, в эту комнату целую вечность никто не заходил.

– Ты права, – Скай стала говорить громче, тем самым нарушив зловещую обстановку. – Мы должны продолжить ее искать.

Хотя на самом деле мне этого делать не хотелось, ничего не могла возразить. Мы должны выяснить, где находились Нимуэ и Агриппа. Без них мы даже не знали, как добраться до места, где приземлились. Скорее всего, эльфы искали нас там.

Я вышла в коридор вслед за девочками. Мы медленно перемещались из одной комнаты в другую. Находя помещения, обитатели которых будто ненадолго вышли в ванную или кухню; комнаты, которые казались еще более заброшенными, чем первая. Кое-какая мебель явно была французской, моя школьная поездка в Версаль не прошла даром. Мне нравилась простая и строгая мебель. Она казалась не такой игривой и безвкусной, как из других эпох. Отец бы гордился, что я уловила разницу. Некоторые предметы мебели, казалось, попали сюда из фильмов по романам Джейн Остин. С одеждой, которую мы видели в комнатах, все складывалось так же: почти вся она была непригодна для использования и распадалась, как только ее касались. Кому бы эти вещи ни принадлежали, этот кто-то явно покинул дом давным-давно. Но почему этот кто-то оставил столько вещей? Все свидетельствовало о поспешном бегстве. Мы вышли в следующий коридор, от которого ответвлялся еще один. А потом еще один. Некоторые двери вообще не открывались, как бы мы ни дергали за ручки, а другие распахивались, не успевали мы к ним и подойти. Перед нами снова и снова вставал выбор: повернуть направо или налево в следующий коридор. Странно, снаружи дом не казался таким сложно устроенным. Дело обстояло хуже, чем в сказочном лесу Гензель и Гретель. Нам следовало сыпать за собой хлебные крошки.

Следующая дверь со скрипом открылась, и я вздрогнула. Ноги болели, и меня придавило свинцовой усталостью. Эта комната не была обставлена ни викторианской, ни французской мебелью. Это оказалась совершенно нормальная комната, как моя или Скай. Здесь стояло несколько предметов мебели из соснового дерева. С подушки на кровати на нас смотрел Джастин Бибер, а на одеяле лежал помятый плюшевый мишка. На тумбочке горела лампа, а из чайной чашки, стоявшей рядом, поднимался дым. Я тут же очнулась. Здесь, должно быть, совсем недавно кто-то находился. Сделала шаг вперед, и под обувью скрипнуло что-то мягкое. Вздрогнув, подняла ногу. Наверное, это был яблочный огрызок. Довольно коричневый яблочный огрызок.

– Мы могли бы подождать здесь, – предложила Скай, осторожно поднимая скомканные джинсы. – Кто же может здесь жить? Садовник? Тьфу.

Я наклонилась к чайной чашке. Странно. Хоть из чашки и поднимался пар, будто чай был еще теплым, пакетик, лежавший рядом, был совершенно высохшим и сморщенным.

– Кто-нибудь из вас знает, как найти путь обратно? – спросила Грейс. Она все еще стояла у двери. – Кто-то запомнил дорогу?

Скай отбросила штаны.

– Мы довольно часто сворачивали, – медленно сказала она.

– Мы совершенно потерялись, не так ли? – Грейс посмотрела на нас.

Я направилась к двери и вышла в коридор. Понятия не имела, с какой стороны мы пришли. Руки Грейс дрожали, и лицо Скай помрачнело.

– Ты думаешь, это какой-то трюк? – она прошла обратно по коридору.

– Какой еще трюк? – непонимающе спросила я.

– Может, они все тут заблудились? – Скай описала рукой круг. – Все эти люди, которые когда-то здесь жили. Может, в какой-то момент они ушли и не вернулись. Возможно, дом-лабиринт заманивает нас все глубже и глубже в свои самые потаенные уголки. Мы не должны забывать, что этот дом тоже является частью волшебного мира.

Грейс уставилась на нее и побледнела. Я рассмеялась.

– У Скай болезненная любовь к фильмам ужасов, – успокоила ее я. – Этот жуткий дом – просто рай для нее.

Я старалась не обращать внимания на неприятное чувство, подкрадывавшееся ко мне.

– Давайте попробуем найти обратный путь, – предложила я. – Ребята, возможно, уже беспокоятся о нас.

– Вряд ли они зайдут в наши комнаты проверить, хорошо ли мы спим.

Я не стала отвечать. Я бы в любом случае не возражала. Но то, что Кассиан бы обо мне беспокоился, было столь же маловероятно, как рассвет вечером. Хотя, может, я ошибалась.

Скай еще раз прошла по комнате, рассматривая беспорядок на столе.

– Что ты там делаешь? – спросила я. – Мы и правда перебарщиваем. Что, если парень, который здесь живет, вернется?

– Я в этом сомневаюсь, – она достала два листа бумаги. – Грязь на штанах жесткая, и чайный пакетик высох, – она сняла колпачок с авторучки и попыталась что-то записать с ее помощью. – Ее не использовали целую вечность, – сказала она.

– Но чай еще горячий, – возразила Грейс, указывая на чашку.

Скай лишь пожала плечами.

– Этот дом странный, – сухо заметила она. Она еще раз порылась в бумагах, лежавших на столе. – Кто бы здесь ни жил, он тщательно осмотрел дом, – она подняла со стола несколько рисунков, и я подошла ближе. – Он составил план каждого этажа, если рисунок можно так назвать, посмотрите.

Я взяла из ее рук листок.

– День пятый, – прочитала я. – 13.05.2015. Третий этаж. Это было полтора года назад. – Я рассмотрела карандашный рисунок. Двери выстраивались в ряд. На дверях что-то написано. Какие-то аббревиатуры. – Что это значит? – спросила я у Скай.

Она разложила на столе еще несколько листов.

– Думаю, он пытался выяснить, к какой эпохе относятся комнаты и как давно их покинули, – она сунула мне листок. – Смотри сюда. – Там было что-то вроде пояснений. – V означает «викторианский», E – «елизаветинский», F – «французский», 17 – семнадцатый век, 20 – двадцатый век.

И так далее. На каждой двери стояли буквы и цифры.

Грейс шагнула к нам.

– Это жутко, – сказала она. – Нам надо вернуться.

– Ты права, – тут же согласилась Скай. – Но листки я заберу с собой. Не думаю, что парень еще в них нуждается.

От ее слов по спине побежали мурашки.

– Он исчез навсегда.

– Обязательно было это говорить? – прикрикнула на нее я.

Скай, ничего не понимая, покачала головой.

– Я пытаюсь разобраться в этом вопросе и рассмотреть все варианты. Во всех комнатах когда-то кто-то жил. Теперь они пусты, и их будто покинули в спешке. Бьюсь об заклад, Нимуэ и Агриппа тоже исчезли навсегда. Это оставляет нам не очень большое пространство для размышлений.

Хоть я и восхищалась аналитическими способностями Скай, иногда мне хотелось, чтобы она оставляла свои соображения при себе.

– Может, посвятишь нас тогда в свои мысли? – Теперь мне уже было все равно. – Сколько комнат мы посетили?

– Тридцать девять, – выдавила Грейс. Я повернулась к ней.

– Ты что, считала? – удивленно спросила я. Она, очень бледная, кивнула.

– Я всегда считаю, когда нервничаю.

– И что же ты считаешь?

– Шаги, дома, комнаты, людей, – объяснила она, и я почувствовала, как неловко ей об этом рассказывать. – Это меня успокаивает. Так было с самого детства.

Она так часто бывала у нас дома, а я никогда этого не замечала. Странная привычка. Я покачала головой, а затем улыбнулась.

– В этот раз это оказалось довольно полезно.

– Ладно, – Скай прервала нас и потерла руки. – На самом деле совсем неважно, сколько комнат мы увидели, – она свернула листки. – Думаю, все они выглядят так же, как и те тридцать девять, что мы осмотрели. Предлагаю нам просто вернуться тем же путем, которым мы пришли. Втроем мы должны как-то восстановить наш маршрут.

– Если бы мы только оставляли открытыми двери тех комнат, в которых уже побывали.

– Лучше бы мы вообще сюда не ходили, – резко сказала Грейс.

Мы шли и шли. На каждом углу Грейс и Скай обсуждали направление, в котором мы должны были двигаться. Сначала я вмешивалась в обсуждения, но после шестого поворота полностью потеряла ориентацию. Грейс шла впереди, и нам не оставалось ничего, как последовать за ней.

При этом я была совершенно уверена, что она понятия не имела, куда нам идти. Просто хотела притвориться главной. Лучше бы она потерялась. Я бы ни слезинки не проронила. Чем дольше мы шли, тем сильнее я уставала. Сердитые шаги Скай все громче гремели по дощатому полу. Мы шли по коридорам и лестницам, которых я никогда раньше не видела. Какие-то были широкими и светлыми, а какие-то – узкими и мрачными. Стены-то оклеенные шелковыми обоями, то из неотесанного кирпича. Вскоре я уже понятия не имела, где мы находимся. То ли под крышей, то ли в подвале.