– О боже, – Фрейзер зажал уши. – Я вообще не хочу это слышать, – усмехнулся он.

Я почувствовала жар, и по шее побежали мурашки. Под взглядом Кассиана мое положение только усугубилось. Его рука скользнула по моей шее, и он, уверенный в собственной победе, улыбнулся.

– Тебе это не кажется немного странным? – осторожно спросил Фрейзер.

Кассиан пожал плечами.

– Мне все равно, как это произошло и странно ли это. Значение имеет лишь то, что я снова вижу, – он моргнул, словно сам в это не верил.

– Надо рассказать об этом девочкам. Безумие. Поторопитесь и больше не делайте глупостей, – крикнул Фрейзер, побежав вперед.

Когда пошел дождь, Кассиан снова взял меня за руку. На этот раз я его не оттолкнула. Мы, смеясь, побежали к дому по лугу. Когда добрались до дверей, уже промокли до нитки. Кассиан притянул меня в свои объятия и поцеловал. После этого мы зашли в дом. В большом камине в музыкальной комнате горел огонь. Фрейзер и Грейс спорили и смеялись. Скай играла на фортепиано. Казалось, мы здесь как дома. Я прислонилась к дверной раме и наблюдала за друзьями. Сейчас не хотела бы быть нигде, кроме этого места. Дождь ритмично стучал по оконным стеклам, и запах жаркого щекотал нос.

– Нам надо переодеться, – предложила я. У ног уже образовалась маленькая лужица.

Кассиан не шевелился. Он стоял рядом, играя с влажной прядью моих волос и глядя то на меня, то на каждую деталь комнаты. Казалось, будто он пытается запомнить все в мельчайших подробностях. Его губы растянулись в улыбке, от которой у меня чуть не остановилось сердце. Нежность была единственным словом, приходившим мне на ум. Я сглотнула, когда он погладил меня по щеке.

– Здесь красиво, – он посмотрел на меня. – И ты прекрасна.

Никакой парень еще никогда мне такого не говорил. Я едва дышала, когда представляла, что значило для нас его вновь приобретенное зрение. Все внезапно изменилось, и он стал другим.

Нужно немного побыть одной.

– Встретимся на кухне, – сказала я и ринулась наверх, прежде чем он смог меня удержать.

В своей комнате сорвала с себя мокрую одежду и встала под душ. Горячая вода успокоила мои нервы. Он снова видит. Это казалось невероятным чудом, которое должно было иметь какое-то отношение к этому месту. Сначала появилась мать Скай, а теперь к Кассиану вернулось зрение. Что, интересно, случится дальше? Мне вдруг стало холодно, хоть вода и была теплой. Нам всем нужно поговорить. Срочно. Я вытерлась и облачилась в свежую одежду. Высушила волосы феном, понимая, что тяну время. В какой-то момент больше не могла оттягивать встречу с Кассианом. Надо оставаться разумной. Его поцелуи и прикосновения не значили того, чего я бы хотела. Никогда. Я ему нравилась, но он использовал меня снова и снова. Должно быть, то, что к нему так внезапно вернулось зрение, лишило его рассудка. Вот и все. Он не мог совладать со своими чувствами. Как только к этому привыкнет, вспомнит, что помолвлен с Опал. Желание стать частью первой семьи наверняка все еще было для него достаточным стимулом, чтобы на ней жениться. Он всегда отличался честолюбием. Я не должна думать, что мои чувства взаимны. Уже много раз попадала в эту ловушку, и возвращение в реальность с каждым разом давалось мне все труднее.

– Он снова видит, – произнесла Скай, выходя мне навстречу. В кухонном камине потрескивал огонь.

Снаружи все еще шел дождь, и стемнело, хотя не могло быть позже полудня. Отполированное дерево стола мерцало в свете старомодного канделябра, и в комнате пахло клубничным чаем. Любимый сорт Фрейзера.

– Я знаю, – мой взгляд устремился к Кассиану, который прислонился к стойке и позволил Фрейзеру учить его резать лук. Он поднял взгляд. Эти глаза сбивали меня с толку и раньше. Теперь все стало еще хуже.

Выражение его лица сделалось серьезным, а потом уголок рта приподнялся. Я могла поспорить, что он знает, как на меня влияет эта улыбка. Я снова чувствовала его губы на своих. Несмотря на горячий душ. Не должна придавать этому такое большое значение, убеждала себя я. Он поцеловал меня, когда был не в себе. Его взволновало, что он вдруг прозрел. Если это даже мне казалось невероятным, каково было ему? Я бы перенесла это лучше, если могла бы подготовиться. Не раз представляла, что будет, когда он впервые меня увидит.

– У тебя все в порядке? – Скай заслонила Кассиана. – Он ошеломлен.

– Невероятно, не так ли? Это… это… – мне в голову не пришло ничего умного. Не было ничего более невероятного, чем то, что здесь появилась ее мертвая мать.

– Радуйся. Ради него, – Скай, как всегда, сказала правильные слова. – Возможность видеть – это все, чего он хотел.

Вскоре мне показалось, что эти трое будто сговорились оставить нас с Кассианом наедине на пару минут. Мы молча сидели на лавке, пока остальные возились у камина. Надеялась, никто из них не обожжется в попытке не смотреть на нас. Глупо, но я не знала, что сказать. Мои щеки пылали, я нервничала. Между нами все стало иначе.

– Элиза? – мягко сказал Кассиан. – Тебя пугает, что я снова могу видеть?

Покачала головой, но мы оба знали, что я лгу. Конечно, меня это пугало. Подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. Казалось, что я изучила их от и до. В конце концов, достаточно часто пялилась на него. Теперь мне пришлось смириться, что все стало иначе. Темнота сменилась глубокой синевой, в которой плавали знакомые мне золотистые пятнышки. Но выражение его глаз стало совершенно другим. Казалось, будто он может заглянуть на дно моей души. Я неловко скользила по лавке. После чего заметила еще одну перемену. Подняла руку и приложила ее к его щеке.

– Твой шрам исчез.

Кассиан кивнул. Возможно ли, что что-то безупречное стало еще совершеннее? Теперь чувствовала еще большее смущение. Опал была бы для него отличным выбором, по крайней мере, внешне.

– Меня это не пугает, – сказала я. – Но интересно, как все произошло.

Его взгляд вдруг застлала пелена. Если бы не знала его, подумала бы, что он испытывал такой же сильный страх, как и я.

– Это не могло произойти само собой, – осторожно сказала я. – Не стоит надеяться, что все так и останется.

Кассиан играл с чайной ложкой, лежавшей перед ним. Он задумчиво повертел ее в руке. Когда свет свечей вдруг вспыхнул и ослепил его, он выронил ложку.

В зрячих глазах эмоции отражались ярче. «Все-таки не все в нем поменялось», – с облегчением подумала я.

– Разве это имеет значение? – он поджал губы, а затем сделал глубокий вдох. – Я так долго этого ждал. Мне все равно, как именно это случилось. Я вижу тебя, – добавил он тихо и обезоруживающе откровенно. Мое сердце в это мгновение бешено заколотилось.

Он прав. Не имело значения, по крайней мере, сейчас. Но заметила, как он проигнорировал мое замечание, что его зрение не продлится долго. Хотя я и не знала этого наверняка. Здесь его мир, а не мой. Может, чудеса все-таки возможны.

После ужина дождь стих. Судя по виду из окна, на улице стало светлее, и на небе раскинулась радуга.

– Мы готовили, а вы убирайте, – сказала Скай. – Нам с мамой есть что обсудить.

Мама Скай молча сидела рядом с дочерью во время ужина и улыбалась.

– Я думала, мы хотели поговорить, что будем делать, если никто нас отсюда не заберет. Пора бы отправляться в путь, – попыталась я ее удержать, но в ответ получила лишь улыбку. Конечно, мама сейчас была ей важнее. Фрейзер и Грейс переглянулись.

– Я пойду в свою комнату, – вскоре заявила Грейс. Фрейзер побежал за ней.

Что это могло значить? Неужели они хотели оставить меня наедине с Кассианом и горой посуды? Отличные друзья. Использованная посуда была сложена на столе и вокруг плиты. Я вздохнула. Тарелки, к сожалению, сами себя не помоют.

– Я буду вытирать, – предложил Кассиан.

Пока я набирала горячую воду в раковину, Кассиан принес тарелки. Осознание, что он снова видит, заставляло меня обдумывать каждое движение. Я постоянно убирала волосы с лица и поправляла одежду, корректируя внешний вид. Когда подняла на него взгляд, он улыбнулся, поняв мою проблему.

Кассиан поднял бровь.

– Все в порядке. Расслабься, – прошептал он, и я была готова провалиться сквозь землю.

Но все же расслабилась. По крайней мере, попыталась. Если остальные не хотели говорить о нашей проблеме, должна попытаться провести эту беседу хотя бы с ним. Я сунула руки в теплую воду. Привычный труд успокоил нервы. Сегодня столько всего произошло, что надо было собраться с мыслями. Сначала я, словно по волшебству, оказалась в своей комнате после нашей вылазки, затем тут появилась мама Скай, которая не могла быть ее мамой, а потом Кассиан прозрел. Столько чудес – слишком много для одного дня. С чего бы лучше начать?

– Эта женщина – не мама Скай, – выпалила я. – Она умерла, когда Скай было пять лет. Откуда бы ей вдруг взяться?

– Не знаю, – спокойно ответил Кассиан, забирая у меня только что вымытую тарелку. – Ты уверена, что не ошибаешься? Скай выглядит такой счастливой.

– Конечно, не ошибаюсь. Я много лет выслушивала, как Скай скучает по маме. Перед выступлениями она всякий раз сокрушается, что ее мать не может этого видеть. На прикроватной тумбочке стоит фотография с траурной лентой. В таких вещах не ошибаются, – мой голос звучал более взволнованно, чем я была готова признать. – С чего ты вдруг прозрел? Неужели твоя слепота тоже была заблуждением?