– Ты назвала ангела «пернатым другом». Было очень глупо с твоей стороны, – прерывает он мысли, проносящиеся у меня в голове.

Я моргаю:

– Что, прости?

– Ты меня поняла. Было бы умнее не попадаться нам на глаза. Но теперь тебе будет трудно этого добиться. – Его взгляд пробегает по моему лицу, а затем по фигуре. Он набрасывает на меня капюшон, который свалился с головы, и застегивает верхнюю кнопку моего пальто. Я стою, словно парализованная, и совсем не понимаю, что происходит в этом мире. Если истории с рынка были правдой, он должен был сорвать с меня одежду. Вместо этого он меня одевает.

– Я не могу постоянно быть рядом и отвлекать внимание моих братьев от тебя, когда ты не можешь держать язык за зубами. – Он поворачивается и идет вперед. Я в растерянности следую за ним. Люцифер ведет себя очень странно.

Остаток нашего пути он не говорит ни слова, как и я. Мы быстро идем по покинутым темным переулкам, переходим площадь Сан-Марко, – там сделали проход между руинами башни, – и Люцифер провожает меня к самому входу в библиотеку. Я шепчу «спасибо» и открываю дверь. Не удостоив меня взглядом, он все же ждет, пока дверь за мной закроется. Я прислоняюсь к ней с обратной стороны, тяжело дыша. Я вернулась в безопасность и принесла пенициллин для Кассиэля.

* * *

Я бегу вверх по лестнице и стучусь в дверь. Феникс открывает, смотрит в коридор позади меня, а затем отходит в сторону.

– Ты хоть представляешь, как сильно Стар и Тициан за тебя переживали? – Упрек в его голосе сложно не расслышать.

Стар сидит на диване с красными от слез глазами, а Тициан присел на корточки рядом с ней. Он смотрит на меня с гневом в глазах. Я не могу винить его в этом. Последние два часа я ни разу не думала о чувствах брата и сестры. И о страхе, который они наверняка испытывали.

– Я достала пенициллин, – объясняю я тихо. – Извините меня.

Стар не двигается с места, а Тициан бежит в свою комнату. Надо будет поговорить с ним позже. Но сначала я должна дать Кассиэлю антибиотики. Надеюсь, для этого еще не слишком поздно.

– Ты поможешь мне? – осторожно спрашиваю я Стар. Она кивает и поднимается на ноги. Феникс заботливо кладет руку ей на спину, и на этот раз я благодарна ему за это.

Кассиэль перекатывается в моей кровати с одного бока на другой. Пара свечей освещает его лицо мерцающими лучами. Он выглядит смертельно-бледным. Под его кожей вырисовываются вены. Серебристо-голубые линии опутывают его лицо, руки и грудь, словно сеть. Это страшно и в то же время очень красиво. Перья его сломанных крыльев утратили прежний блеск и выглядят блекло. Некоторые лежат на полу.

– Он уже около часа их теряет, – говорит Феникс, стоящий позади меня. – Они просто выпадают.

Это явно плохой признак. Я опускаюсь на колени и подбираю одно перышко. Даже в тусклом свете можно увидеть, какой у него был когда-то красивый окрас.

– Если так и будет продолжаться, к завтрашнему утру у него на спине останутся только кости. Температура сжигает его изнутри.

– У меня есть пенициллин, – говорю я дрожащим голосом. – Позволь мне попытаться вылечить его. Если не получится, можешь унести его отсюда до рассвета.

– Договорились. – Он останавливается рядом со мной. – Я тоже кое-что принес, – говорит он, откашливаясь так, словно ему стыдно. Феникс вытаскивает из кармана маленький сверток. – Я подумал, лишним это точно не будет. – Он раздвигает края серой ткани, и я вижу маленькую бутылочку и печенье.

– Это облатка и немного святой воды из Сан-Зулиана. Церковь расположена совсем не далеко отсюда, а я дружу с отцом Рикардо. Он сам печет облатки каждый день.

Стар кладет руку Фениксу на плечо и улыбается ему так, что тот краснеет от смущения. От изумления я и не знаю, что сказать. Парень действительно умеет удивлять.

– Попробуем и то, и другое? – спрашиваю я. Почему мне не приходило в голову, что я могу принести Кассиэлю святой воды? Возможно, она помогает ангелам больше, чем обычная медицина. С другой стороны, ангелы считают глупостью наш способ поклонения Богу. Это одна из причин, почему они осквернили собор Сан-Марко и разрушили почти все церкви Венеции. Сан-Зулиан одна из немногих церквей, что остались нетронутыми. Кто бы мог подумать, что Феникс дружит со священником!

Стар берет у него из рук бутылочку со святой водой, а у меня – бутылку с пенициллиновым порошком. Она осторожно открывает обе емкости и смешивает их содержимое. Я надеюсь, она знает, что делает. После этого сестра снова закрывает бутылку с жидкостью и энергично встряхивает ее.

«Мне дать ему лекарство?»

Я киваю.

Она куда опытнее меня в таких вещах. Стар садится на кровать к Кассиэлю, а я поднимаю его голову. Сестра прикладывает бутылочку к его рту. Сначала он пытается отвернуться и сжать губы. Сестра кладет руку на его щеку и гладит его кожу. Я затаив дыхание наблюдаю за тем, как она касается его губ своим большим пальцем. Он действительно открывает рот, и Стар очень медленно, так, чтобы ангел мог проглотить лекарство, вливает в него жидкость. Когда бутылка остается пустой, сестра кладет ему на язык облатку. Кассиэль не жует ее, но она тонкая и мягкая. Наверняка она и так растворится у него во рту сама по себе. Когда Стар заканчивает, я вижу капельки пота на ее лбу.

– Я не знаю, стоит ли надеяться на то, что ему хоть что-то поможет, – говорит Феникс. – То, что ты делаешь, Мун, – сумасшествие. Это глупо и опасно.

Стар кладет голову Кассиэля на подушку и накрывает его одеялом. Мне кажется или к его лицу прилила кровь?

– Слишком ли глупо считать, что не все ангелы хотят уничтожить нас?

Наверное, я спрашиваю не того человека.

– Не глупо, скорее наивно. Их интересует только этот проклятый Эдем.

Стар кладет руку на плечо Феникса. Они стоят друг рядом с другом, и юноша успокаивается. Они были бы красивой парой. Стар спокойна тогда, когда он зол. В другое время я была бы не против этой любви.

– Мне надо кое о чем вам рассказать, – тихо говорю я. – На кухне.

Они без возражений следуют за мной. Стар садится за стол, а Феникс встает у окна. Тициан все еще дуется на меня в своей комнате, и я даже немного рада этому факту.

– Пьетро подслушал разговор Люцифера и Рафаэля о ключах.

Я решила сделать паузу, прежде чем продолжить.

– Они нашли шестнадцать девушек, – говорю я. – Значит, отсутствуют только трое, и охотники за ключами уже в городе.

Глаза Стар круглые от ужаса, а Феникс шумно втягивает воздух. Оба они знают, что это значит. Я никогда не говорила с Фениксом о своем страхе, но он не идиот. Совсем наоборот. Он прекрасно знает, что Стар проверят, если найдут.

Теперь он проводит своими руками по лицу, подходит к нашему столу и опирается о поверхность.

– Какой у тебя план? – Я почти удивлена, что он не схватил Стар и не поволок ее в убежище. Его челюсти сжались под светлой щетиной.

Я нервно оглядываю свою сестру, но она перебирает пальцы, устремив свой взгляд в окно. Она уже знает, что сейчас произойдет.

– Я хочу вывезти Стар и Тициана из города, – открываюсь я ему. – В долину Аоста. Все уже готово для побега.

Феникс качает головой, и я вижу секундные страх и боль в его глазах. Если Стар уедет, он, возможно, никогда ее больше не увидит.

– Другого решения этой проблемы не существует, и ты должен нам помочь, – взываю я к его совести. – Через три недели наступит новолуние, и тогда Сильвио вывезет их обоих в безопасное место.

– Это не безопасность, это отряд самоубийц. Кто сможет дать нам гарантию того, что они прибудут туда в целости и сохранности? – Он так зол, что я боюсь, что сейчас юноша потеряет контроль.

– Мы можем положиться на Сильвио. Я ему доверяю, – говорю я уверенным голосом.

Но что, если что-то случится с племянником Альберты в пути? Кто тогда позаботится о моих брате и сестре? Я и сама знаю, что в плане есть слабые места. Но если мы не будем действовать, ангелы могут забрать у меня Стар насовсем.

– Никто о ней не знает! – рычит на меня Феникс. – По крайней мере, так было до недавнего времени, пока ты не притащила сюда этого проклятого ангела!

Стар встает со стула и обнимает его рукой за пояс. Он прижимает ее к себе и упирается лицом ей в шею. Я должна была бы оставить их наедине, но нам нужно продолжить этот разговор.

Стар гладит его по спине. Когда юноша высвобождается из ее объятий, я вижу, насколько он смущен. Парню вроде Феникса не может нравиться наличие свидетелей, когда он показывает свои чувства. По крайней мере, чувства к моей сестре.

«Мун уже обо всем позаботилась, – жестикулирует Стар. – Все будет хорошо».

– Ты хочешь сбежать? – спрашивает он, в равной степени ошеломленный и шокированный. – Ты можешь остаться со мной.

«Я не хочу, но я должна».

Это очень странная формулировка, и Феникс тоже обращает на это внимание. Если он обижен тем, что она не приняла его предложение, то не показывает этого.

– Почему она еще здесь? Вам исполнилось восемнадцать уже весной!

Он еще упрекает меня в чем-то?!

– Тогда я еще не собрала достаточного количества денег и думала, что охотники за ключами прибудут в город осенью, как обычно, – защищаюсь я. – Откуда мне было знать, что Люцифер спустится к нам собственной персоной?