– Прекрасно, теперь, когда я дома, – улыбается она. – Позволь представить тебе моего отца, Сала, и моих сестер, Риллу и Риту.

Девочки маленькие, возможно, им всего около десяти лет, у них такой же фиолетовый цвет кожи, как у Суры, а у их отца – оранжевый, как у Залита.

Девочки хихикают и перешептываются, пока одна из них не спрашивает:

– Это правда, что ты купидон?

Я изумленно смотрю на Суру, которая слегка гримасничает.

– Боюсь, твой статус раскрыт. Каким-то образом принц узнал, кто ты, – объясняет она.

Мне не нужно гадать, как он узнал, и, судя по выражению лица принцессы, ей тоже. Должно быть, это Окот рассказал ему. Осознание этого вонзает кинжал в мое сердце еще глубже.

Одна из сестер, сидящих напротив меня, передает сложенный разыскной лист с моим лицом. Я хмуро смотрю на него.

– На этом изображении мои крылья выглядят ужасно.

Девочки ахают в унисон.

– У тебя действительно птичьи крылья?

Улыбаясь самой себе, потому что на мне платье с открытой спиной, я расправляю крылья, и девочки снова ахают и вскакивают. Они бросаются ко мне и начинают любоваться и гладить мои крылья, возбужденно хихикая.

– Я никогда раньше не видела таких крыльев!

– Они даже лучше птичьих!

– Девочки, хватит влюбленно глазеть на нашу гостью. Садитесь и ешьте, – велит их отец.

Я подмигиваю им и складываю крылья за спиной, пока они возвращаются на свои места.

– Думаю, больше нет смысла их прятать, – говорю я.

Принцесса Сура качает головой.

– Совершенно верно. Ты стала довольно известной фигурой среди Сопротивления.

Я поднимаю брови.

Правда?

Отвечает Залит.

– Именно так. Уверен, что плакат о твоем розыске висит почти в каждом уличном туалете на острове.

Я с удивлением на него смотрю, смущаясь на секунду, пока меня не осеняет понимание.

– О. Что ж, это… лестно.

Залит и Белрен хихикают.

Я начинаю накладывать на свою тарелку медовые булочки и фиолетовые ягоды, но, когда тянусь к кувшину с напитком, Белрен щелкает пальцами, заставляя тот плыть к моему кубку, и наполняет его до краев.

– Если бы у меня был телекинез, я бы вкрай обленилась, – признаюсь я, смотря, как кувшин опускается обратно.

Белрен с весельем наблюдает за мной, пока я поглощаю еду. Я стараюсь есть медленно, ведь я за столом принцессы Суры и все такое, но, черт возьми, эти булочки просто восхитительны.

Разговоры продолжаются, и, когда я отодвигаю тарелку, Белрен наконец наклоняется ко мне.

– Ты всегда так быстро ешь?

Я опускаю взгляд на пустую тарелку и пожимаю плечами.

– Я хотела есть, – я вытираю рот салфеткой и делаю большой глоток шипучего апельсинового напитка, прежде чем повернуться к нему. – Извини, я должна была спросить, как ты себя чувствуешь. В последний раз, когда я видела тебя, ты был в отключке с высунутым изо рта языком.

– Уверен, что все было иначе, – настаивает он.

Я пожимаю плечами.

– Ты был без сознания. Мое слово против твоего.

Он закатывает серые глаза и отпивает из кружки исходящий паром напиток.

– Если ты уже закончила болтать о неважных вещах, то у меня есть информация о твоих генфинах.

Я едва не роняю чашку, с трудом успевая поставить ее на стол, прежде чем отчаянно хватаю его за руку.

– Где они?

– Успокойся, леди из Завесы. Кроме того, разве ты не можешь использовать узы, чтобы найти их?

– Я пыталась, – рычу я. Больше от злости на себя, чем на него. – Каждый раз, когда я это делаю, узы пытаются притянуть меня обратно к…

Горло перехватывает спазм, не позволяя произнести имя Окота вслух.

Белрен не замечает страдальческого выражения моего лица, поэтому я прочищаю горло и договариваю:

– Я пыталась. Я не могу выследить своих генфинов.

– Хорошо, я скажу тебе, где они. При одном условии.

– Ты серьезно пытаешься заключить сделку прямо сейчас? – возмущаюсь я.

Он невозмутимо пожимает плечами.

– Я вор, дорогая. Я всегда стараюсь остаться в выигрыше. А чего ты ожидала?

– Ладно, – говорю я сквозь стиснутые зубы. – Чего ты хочешь?

– Твою восхитительную помощницу. Я бы хотел провести с ней время.

Я удивленно поднимаю брови.

– Ты хочешь, чтобы я отдала тебе взамен Лекс?

– Не надо так драматизировать. Она всегда может отказаться. – Он наклоняется так близко, что его губы почти касаются моего уха. – Но я думаю, мы оба знаем, что она не сможет сказать «нет».

Я толкаю его в грудь, а он смеется и откидывается назад.

– Хорошо. Я спрошу у нее. Но если она не захочет, ей не придется.

Белрен протягивает мне серебряную руку и дерзко улыбается.

– Договорились.

Как только мы пожимаем руки, он говорит:

– Ходят слухи, что они здесь.

– Что значит здесь? – спрашиваю я, мое сердце быстро бьется.

Он щелкает запястьем и притягивает к себе кувшин по воздуху. Хватает его и заново наполняет свою кружку, ни капли не торопясь.

– Белрен, – рычу я.

Он делает глоток, его глаза блестят. Этот урод полностью наслаждается происходящим.

– Как говорят мои источники, судя по всему, часть генфинов присоединилась к другим повстанцам несколько недель назад. Сразу после того, как поползли слухи о казни принцессы Суры.

– И повстанцы здесь, на этом острове?

– Да.

– Где?

Белрен открывает рот, чтобы ответить, но принцесса Сура опережает его.

– Ты видела из окна временное жилье? – спрашивает она, и я киваю. – Это база повстанцев. Если они на этом острове, значит, живут именно там.

– База повстанцев находится прямо под открытым небом? – спрашиваю я удивленно.

Отец принцессы Суры качает головой.

– Моя Сура очень талантлива в скрывающих чарах. Она зачаровала весь этот остров, прежде чем улететь. Только те, кто на нашей стороне, могут видеть, что здесь находится на самом деле.

– Ах, – впечатленно говорю я. – Отличный трюк.

Я поднимаюсь из-за стола.

– Если позволите?

Сура отмахивается.

– Конечно, иди. Найди свою стаю.

Я не могу сдержать возникшей на лице улыбки.

– Спасибо!

Я выбегаю из столовой, даже не потрудившись идти как нормальный человек. Я становлюсь полностью невидимой и мчусь к базе повстанцев так быстро, как только могу.

Будем надеяться, что хотя бы мои генфины меня не возненавидят так же, как Окот.

Глава 22

Глава 22

Я приземляюсь на пыльной импровизированной городской площади. Повсюду стоят белые деревянные домики, расположенные бессистемными рядами. Я заглядываю за одно из зданий, а затем выхожу, всматриваюсь во всех, мимо кого прохожу, в поисках знакомых лиц.

Повсюду фейри разных видов. Высшие, водные и множество других видов, которых я даже не знаю. Когда я узнаю генфинов по их мохнатым крыльям и звериным повадкам, мое волнение возрастает.

Кроме домиков, здесь еще расположен огромный тренировочный двор, где повстанцы сражаются друг с другом как оружием, так и магией. Еще здесь есть конюшня, лазарет и что-то вроде столовой на открытом воздухе, где стоят столы и скамейки, чтобы фейри могли поесть. Все это построено вокруг ревущего костра в самом центре.

Я кружусь, пытаясь увидеть как можно больше фейри, но толпа довольно густая, и трудно разглядеть всех. На меня направлено много взглядов, большинство повстанцев пялятся на мои красные крылья. Я слышу, как слово «купидон» шепчут снова и снова. Похоже, принцесса была права. Я несколько знаменита среди сопротивления.

Я расправляю крылья за спиной и мило улыбаюсь зевакам. Потом вспоминаю, что повстанцы, особенно те, что крутые шпионы, должны выглядеть круто, поэтому я сменяю улыбку на жесткий взгляд «я надеру тебе задницу». Но мне кажется, что это не совсем правильно, потому что большинство мятежников просто начинают хмуриться. Может, дело в платье принцессы, которое я надела? Ну да. Так или иначе, щеки сводит от того, что я держу лицо. Я отбрасываю выражение лица бунтарки и позволяю своим крыльям слегка волочиться следом, потому что они, черт возьми, тяжелые.

Я подхожу к деревянному забору, который окружает обеденную зону, и забираюсь на первую перекладину, чтобы осматриваться было легче. Мне приходится сосредоточиться, чтобы смотреть по сторонам и одновременно держаться, потому что я определенно не хочу упасть лицом в грязь и опозориться.

Я занята тренировочной площадкой, и вдруг чувствую чью-то руку на своем предплечье.

– Что ты делаешь?

Я смотрю вниз и вижу фейри с пятнистой кожей, который глядит на меня. Из его бровей выходят металлические зубцы, которые выглядят ужасно острыми.

– Эм, привет? – говорю я.

– Что ты там делаешь? – Он оглядывает меня с ног до головы. – Ты не похожа на солдата.

Я спрыгиваю и кладу руки на бедра, недовольная тем, что единственный фейри-повстанец, решивший подойти ко мне, не узнал меня.

– Во-первых, я вполне могу быть и солдатом. Неважно, как я выгляжу, – презрительно говорю я ему.

Он смотрит на меня с сомнением.

– Так ты солдат?

– Ну нет, но не в этом дело, – отвечаю я.