Я сразу узнаю в нем старейшину, который принес Ронаку брачный кубок для нашего ритуала. Он посоветовал моим ребятам не образовывать со мной стаю, поскольку я не генфинка. Старейшина рассматривает меня, приближаясь, и уделяет особое внимание моим крыльям и волосам.

– Уже вернулся? – спрашивает он Силреда, на что получает кивок. – Ну, сходство я вижу, – говорит он, кивая на его розовые волосы.

Эверт притягивает меня ближе к себе.

– Да. Это наша пара.

– Очередной купидон, – с сомнением произносит старейшина.

Мне больше нравилось, когда я была единственным купидоном, но сейчас не самое подходящее время заявлять об этом.

– Мы здесь, чтобы увидеть Ронака.

Старейшина кивает.

– Так я и предположил.

Он роется в кармане своей мантии и достает ключ.

Силред берет его с почтительным кивком.

– Спасибо.

– Я сожалею о результате голосования, – говорит старейшина. – Хотя я все еще считаю, что ваша стая стала бы достойными старейшинами, я не удивлен, что вас не избрали.

Силред натянуто улыбается.

– Мы ожидали этого, старейшина.

– Да, хорошо. Пара-негенфинка и легко теряющий себя альфа – это не та стабильность, которая нужна совету старейшин.

Хвост Эверта сжимается вокруг моей талии, но я слишком сосредоточена на эхе слов старейшины, чтобы почувствовать это.

– Теряющий себя? – спрашиваю я.

Старейшина смотрит на меня, и тут его осеняет некое понимание.

– Вы не сказали ей? – недоверчиво спрашивает он у ребят.

– Спасибо, старейшина. Мы просто пойдем внутрь, если вы не против, – напряженным тоном говорит Силред.

Осознав свою оплошность, старейшина кивает.

– Удачи. Надеюсь, вы сможете его вытянуть.

Он поворачивается и уходит прочь, не сказав больше ни слова.

Я тянусь и сильно щипаю Эверта за черный хвост. Он удивленно ропщет.

– За что? – сварливо спрашивает он, потирая хвост, пока меня ведут в конец комнаты.

Там стоит страж-генфин, который почтительно склоняет голову перед ребятами, прежде чем открыть дверь и пропустить нас.

– Какого черта мы здесь делаем? И почему старейшина только что назвал Ронака «теряющим себя»? Мне надоело оставаться в неведении.

Конечно, в этот момент дверь закрывается за нами, и мы буквально остаемся в темноте. Как будто Вселенная смеется надо мной.

Я быстро моргаю, пытаясь дать глазам привыкнуть к внезапному отсутствию света в комнате. Я замираю, отказываясь сделать еще один шаг вперед. Я официально напугана. Это какой-то трюк? Неужели мои ребята… собираются отвернуться от меня, как это сделал Окот? Это все часть искусно продуманного плана, чтобы заманить меня в ловушку?

Я чувствую, как Силред подходит ко мне сзади, и вижу, как их тени перемещаются в темноте. Чья-то рука движется, пытаясь меня коснуться, я отталкиваю ее.

– Успокойся, вот так, – напевает вполголоса Силред. – Твое сердце вот-вот выскочит из груди.

– Что, во имя Стрелы Вечной любви, происходит? – спрашиваю я, моя грудь вздымается, пока я отступаю.

Я слышу рычание Эверта, и паника внутри усиливается.

– Она паникует, – говорит Силред.

– Я, твою мать, знаю, что она паникует! – рычит Эверт. – Вопрос в том, почему она паникует, находясь рядом с нами?

Я ударяюсь спиной о дверь и пытаюсь нашарить ручку, но понимаю, что ее нет. Я готова начать долбить по ней, но Силред зажигает фонарь и появляется пламя.

– Прости, я забыл, что ты не видишь в темноте, как мы. Мы должны держать это место в темноте, – объясняет он. – С нами ты в безопасности.

Силред и Эверт с любопытством смотрят на меня, и меня охватывает смущение.

– Я знаю, – говорю я, опуская руки, и стараюсь вести себя спокойно. – Я просто… боюсь темноты.

Эверт фыркает, явно не веря мне.

– Почему вы должны держать это место в темноте? Я не понимаю, – говорю я со вздохом, пытаясь оглядеть деревянное помещение.

В ответ Силред берет меня за руку и тянет вперед, пока мы не оказываемся в дальней комнате. Нет, это не комната, понимаю я, увидев укрепленные железные решетки за декоративными занавесками. Это камера.

Конечно, самая хорошая камера, которую я когда-либо видела. Чистая, большая, с удобной кроватью и туалетом. На полу даже постелен мягкий ковер. Но камера есть камера. И когда я останавливаюсь перед ней, я понимаю, почему они не хотели рассказывать мне о Ронаке.

Я распахиваю от шока рот, когда вижу внутри свою пару. Он стоит на коленях в углу комнаты, полностью поглощенный своим зверем. В этой форме не осталось и следа от Ронака. Он полностью стал зверем. Он сгорбился и хищно смотрит на меня, и это сразу же меня настораживает. Его клыки удлинились и впиваются в нижнюю губу, выпуская кровь, бесконтрольно стекающую вниз. Глаза чистого золотого цвета, в них сверкают звериные помыслы. Когти выпущены, они длиннее, чем я когда-либо видела, и загибаются вниз, оканчиваясь зловещими острыми кончиками. Его каштановые волосы и борода длиннее, чем когда мы виделись в последний раз, они неухоженные и торчат вокруг его и без того дикого лица. Он полностью обнажен, и его коричневый, похожий на львиный, хвост раздраженно дергается взад-вперед, а крылья плотно прижаты к спине.

Когда я делаю шаг к железным прутьям, он издает ужасающий рык, его губы растягиваются в усмешке, а зубы сверкают в полумраке.

Страх останавливает меня, и я сглатываю, не замечая, как глаза Ронака следят за движением моего горла.

– Что с ним случилось? – говорю я на выдохе.

– Иногда, когда альфа чувствует, что связь с парой исчезает, он звереет, – мягко объясняет Силред, его голос звучит как тихий шелест. – Когда ты ушла, мы почувствовали, что связь исчезла почти сразу. Но когда она не вернулась, мы подумали… – Силред прерывается, и меня пронзает боль.

– Вы думали, что я умерла, – шепчу я, постепенно осознавая произошедшее.

Силред кивает, и я чувствую, как хвост Эверта снова обвивается вокруг моей талии, как будто его зверю необходимо увериться, что я здесь.

– Мы надеялись, что ты просто стала невидима, но у нас не было возможности узнать наверняка, и каждый день, что ты не возвращалась, каждый день, что мы не могли тебя почувствовать… Ронак все больше погружался в своего зверя. Одичание из-за пары случается редко, но как только процесс начался, мы уже не смогли его остановить.

– Поэтому вы заперли его? – Я не произношу это с обвинением, но Силред все равно морщится.

– Он сам себя запер, – поправляет Эверт, перехватив мой взгляд. – Он чувствовал, что контроль ослабевает. На восьмой день после твоей пропажи он пришел к старейшинам и попросил запереть его. Это единственное место, которое может его удержать, – объясняет он. – Его сила разнесла бы в щепки любое другое. Кроме решеток, деревянные стены укреплены железом, равно как и пол. Им даже приходится добавлять железо в его пищу, чтобы удержать внутри.

– Что бы случилось, если бы вы его не заперли? – спрашиваю я.

– Он бы пришел в убийственную ярость, – объясняет Силред. – Нам пришлось бы его… усмирить. Мы не сделали этого только потому, что не были уверены, что ты действительно… мертва, – говорит он, с трудом подбирая слово. – Мы искали тебя повсюду. Я прихожу сюда так часто, как могу, и использую Успокоение Звуком, чтобы утешить его, но, как ты знаешь, из-за нашей связи стаи моя магия не оказывает на него особого влияния. Я вообще не могу негативно воздействовать на него, и даже когда просто пытаюсь успокоить, это почти ничего не дает. Хотя за свои усилия несколько тумаков я получил.

Я смотрю на него изумленно.

– Ты хочешь сказать, что он нападал даже на тебя?

Силред кивает.

– Нападал. Много раз. И на Эверта тоже.

Я качаю головой в отчаянии. Зверь Ронака невероятно сильно защищает свою стаю. Тот факт, что он ушел так глубоко, что даже напал на них, не утешает.

Сильное чувство вины сковывает меня, по моей щеке скатывается слеза.

– Я сейчас здесь, так что он выкарабкается, да?

– Мы не знаем. Еще никогда одичавшие из-за потери пары альфы не возвращались в себя.

Глава 27

Глава 27

Сильред и Эверт не пытаются сказать мне, что все в порядке. Они так же не дают мне ложных надежд, и я этому рада. Ронак может никогда не выйти из состояния одичания, в котором находится, и это моя вина.

– Ладно, – говорю я, громко втягивая воздух. – Что мне делать?

– Твое присутствие должно помочь укрепить уже существующую связь, – говорит мне Силред. – Мы надеялись, что, если приведем тебя сюда, это поможет.

Мы втроем смотрим на Ронака, который все еще горбится в тени, наблюдая за нами. Он сидит на куче тряпок, но, присмотревшись, я понимаю, что это сверток с моей одеждой.

Мое дыхание сбивается, и Силред замечает направление моего взгляда.

– Это успокаивает его, – объясняет он с грустью.

Это… это немного убивает меня изнутри. Мой сильный и стойкий Ронак превратился в безумное животное, которое спит на куче моей одежды. Я действительно облажалась, оставив их.

– Этот засранец более агрессивен по отношению ко мне, – объясняет Эверт. – Я позволю Силреду взять бразды правления в свои руки.

Силред сжимает губы и начинает насвистывать тихую, успокаивающую мелодию. Как только он это делает, дикий зверь медленно поднимается на ноги. Его колени согнуты, спина слегка сгорблена, а губы по-прежнему поджаты в усмешке. Он крадется в левую часть комнаты, как лев, который хочет загнать в угол свою жертву.

– Может, тебе стоит отойти, – бормочет Силред, и его свист прерывается.