Теперь большинство из них ко мне привыкли, ведь мы целыми днями путешествовали вместе, но временами я ловлю на себе брошенные украдкой любопытные взгляды. Однако никто, кроме Дигби и Сэйла, не осмеливается заговорить со мной или подойти. Либо их спугнул Мидас, либо Дигби. А может, и оба.

В палатке я привожу себя в порядок, дожидаясь наступления темноты и зная, что мы продолжим путь сразу же, как свернем лагерь.

Я умываюсь из кувшина водой и вытираюсь холодной влажной тряпкой. В странствовании нет ничего чарующего, и мне ужасно недостает баловства вроде кровати, подушек и ванны.

При одной только мысли о погружении в горячую воду хочется застонать. Вместо этого мне приходится мириться с этим поспешным умыванием и делать это быстро, поскольку кожа покрывается мурашками, а зубы начинают стучать от холода.

Нужно немало мужества, чтобы заставить себя вылить на волосы кувшин. Я чуть не взвизгиваю от того, насколько холодная вода, но сдерживаюсь, тру кожу головы и пряди до тех пор, пока не начинают неметь кончики пальцев.

Я одеваюсь, хотя кожа еще чуточку влажная, с помощью лент снова завязываю косу, а потом заворачиваюсь в них, чтобы защититься от холода.

Под толстое платье натягиваю чулки из овечьей шерсти, и в мою палатку просовывают поднос с едой – наверное, Дигби хочет убедиться, что я поела перед отправлением в путь.

Я беру поднос и, сев на спальный мешок, ем, накинув на колени мех. Здесь целая жареная ножка, и хотя она не сдобрена специями или приправами, я съедаю ее за считаные секунды. Хвала Богам, мясо свежее и горячее – несравнимо вкуснее того жесткого и сухого куска, которым я давилась вчера.

Доев все с тарелки, чуть ли не облизав ее, я помогаю собрать палатку, сворачиваю меха, убираю в сундук одежду, тушу фонарь.

Когда выхожу из своей палатки, лагерь уже собран, мужчины облачены в доспехи и закидывают снегом разведенный костер. Лошадей тоже уже увели и привязали к вызволенным из снега и починенным каретам. Над горизонтом начинает сгущаться ночная тень, готовая погрузить мир во тьму.

– Готовы, мисс Аурен? – появившись у меня за спиной, спрашивает Сэйл.

Я смахиваю упавшую на щеку снежинку.

– Более чем готова. Я уже думала, что этот шторм никогда не закончится.

– Мы потеряли несколько дней, земля покрылась льдом, но выпал свежий снег, и мы уже совсем близко к Пятому королевству.

– Хорошо, – отвечаю я и начинаю идти за ним туда, где уже в ряд выстроились лошади.

Меня останавливает Дигби с хмурым лицом:

– У вас мокрые волосы.

– Отменная наблюдательность, Дигги, – шучу я и надеваю капюшон.

Но теперь даже Сэйл хмуро на меня глядит.

– Он прав. Вы простудитесь.

– Все со мной будет хорошо.

– Пока не высохнут, поедете в карете, – заявляет Дигби.

А вот и моя очередь хмуриться. Не хочу оказаться в душной карете после того, как три дня просидела в палатке.

– Предпочитаю верхом на лошади.

Дигби качает головой.

– Капюшон не сниму, – настаиваю я.

Он не отвечает, лишь подходит к карете и, открывав дверь, смотрит на меня. Видимо, уговорить его не удастся. Да и Криспа я не вижу.

Признав поражение, я вздыхаю.

– Ладно, – ворчу я. – Но как только волосы высохнут, буду ехать рядом с тобой и болтать часами напролет, – предупреждаю я.

Точно сказать не могу, но, по-моему, уголок рта Дигби приподнимается, всего чуть-чуть. Я показываю на него пальцем.

– Ха! Ты почти улыбнулся, – тоном победителя говорю я и обращаюсь к Сэйлу: – Ты тоже заметил?

Улыбнувшись, он кивает:

– Несомненно.

Дигби закатывает глаза и тычет большим пальцем на карету.

– Залезайте.

– Да-да, – говорю я и забираюсь внутрь.

Сэйл улыбается мне и закрывает дверь, и я, устроившись на мягком сиденье, опираюсь спиной о стену. Наша процессия снова движется вперед. Хотя бы спина и ноги отдохнули от верховой езды, и мышцы больше не болят.

Распускаю косу, надеясь, что так волосы быстрее высохнут. Мне уже до ужаса скучно, а я пробыла тут всего несколько минут. Прикладываюсь головой к стене и закрываю глаза, задаваясь вопросом, сколько еще дней продлится наше путешествие до прибытия в Пятое королевство. Я знаю, что нас задержала буря, но точно не уверена, надолго ли.

От мерного покачивания кареты я, должно быть, засыпаю, потому что в следующую минуту резко открываю глаза. Оглядываю карету и замечаю, что небольшой фонарь совсем погас.

Под плащом ленты обернулись вокруг тела, добавляя мне тепла, а волосы высохли и золотые пряди лежат на спине.

Плохо понимая, что происходит, оглядываю темную карету и пытаюсь понять, что именно меня разбудило. А потом осознаю, что карета остановилась.

За окном еще темно, так что вряд ли мы шли слишком долго. Наверное, снова застряла карета и меня разбудила резкая остановка. Стираю с окна пар и смотрю, но вижу лишь плотную завесу темноты.

Стучу костяшками пальцев по стеклу.

– Дигби? Сэйл?

Ответа не получаю, но и мужчин на улице не слышу. Меня начинает охватывать жгучая паника, и я подношу руку к шраму на шее, чего не делала уже несколько дней.

Подвинувшись поближе к двери, прижимаюсь лицом к стеклу и пытаюсь хотя бы что-то разглядеть, но вижу только тусклое свечение снега. Все остальное погружено в темноту.

Берусь за ручку, чтобы выйти и разузнать, в чем дело, но внезапно дверь распахивается, и я вздрагиваю от удивления, когда внутрь просовывает голову Сэйл.

– Великие Боги, ты меня напугал. Что происходит?

– Простите, мисс Аурен, – говорит он и бросает взгляд на мое горло, к которому я прижимаю руку. Я быстро ее опускаю, и юноша откашливается. – Дигби сделал привал. Проводник увидел на снегу тревожный след, поэтому отправил несколько разведчиков.

– Что за тревожный след?

– Еще не знаем.

Я собираюсь выйти, но Сэйл не отходит в сторону и вместо этого робко на меня смотрит.

– Дигби хочет, чтобы вы сидели в карете.

Это ясно, но я больше не могу тут находиться. Это ощущение, будто меня загнали в клетку…

Стоило мне переступить порог замка, как что-то изменилось. Как будто из стока выдернули пробку, и десятилетний запас воды, который меня поглотил, начал сходить на нет. Напряжение, с которым я держала голову над водой, стихло. Не нужно было делать вдохи, подсчитывать их, напоминать себе, что воздуха хватит, что меня не задушит бурное течение.

Не могу снова это пережить. Ни мысленно, ни эмоционально, ни физически. От этой мысли кожа покрывается испариной, и я знаю – просто знаю, – что не смогу с этим смириться.

Вот почему вопреки приказу оставаться в карете, вопреки тому, что там может поджидать опасность, я не могу тут оставаться. Здесь слишком темно, слишком напоминает о беспрестанной борьбе плыть.

Поэтому я протискиваюсь мимо Сэйла и спрыгиваю в темноту.

Глава 22

Глава 22

Я выпрыгиваю из кареты и ловко приземляюсь на снег.

Сэйл за мной тихонько чертыхается, но не возражает, не пытается загнать меня обратно. Эта его черта мне нравится.

– Где стража?

Он показывает пальцем:

– Поднялись по холму, чтобы найти место для лучшего обзора.

Я поспешно киваю, и мы начинаем пробираться по снегу. Когда проходим мимо кареты с наложниками, женщины высовываются из окон, чтобы увидеть, что происходит. Кучера упрямо ждут на скамейках и успокаивают лошадей, когда те тревожно скребут копытами по снегу. Одна из высунувшихся женщин – Рисса, и я удивляюсь, когда она окликает меня. Я не обмолвилась с ней ни словом с тех пор, как видела в тронном зале той ночью, когда нас призвал туда король Фульк.

– В чем дело?

– Пока не знаю, – честно отвечаю я.

Она обводит голубыми глазами темный пейзаж, хотя фонари подсвечивают их карету изнутри.

– Поделись, если что-то узнаешь. – Не дождавшись моего ответа, она прячется обратно. Беседа Роша и Полли тут же стихает до еле слышного шепота.

С мгновение я оторопело смотрю в окно, а потом бреду дальше. Не знаю, радоваться, что Рисса захотела со мной поговорить, или оскорбиться на ее бестактность.

Сэйл внимательно смотрит на меня и ухмыляется, но ничего не говорит.

– Что? – спрашиваю я.

Он непринужденно пожимает плечами.

– Ничего. Удивлен, что вы не попросили книгу. Только и всего.

Я хмурюсь:

– Книгу?

– Да, чтобы кинуть ей в голову. – Сэйл заливисто смеется, и я открываю рот, а потом у меня неохотно вырывается смущенный смешок.

– Я пыталась ей помочь!

Сэйл так сильно смеется, что начинает задыхаться:

– Напомните никогда не просить у вас помощи, мисс Аурен.

От его шутки губы расплываются в улыбке.

– Вот дурак.

– Эту историю про вас я люблю больше других.

У меня вырывается стон, и я тру рукой лицо.

– Вы, стражники, кучка сплетников. Все знают?

Сэйл улыбается:

– Ага.

Я качаю головой:

– О Великие Боги.

Он перестает смеяться:

– Не смущайтесь. Мне нравится эта история.

Я смотрю на него исподлобья, но он поднимает руки.

– Не только по тем причинам, о которых вы думаете, – объясняет он. – Честно говоря, я даже не был уверен, что хочу помогать сопровождать вас в Пятое королевство. Вернувшись домой, я был простым дозорным. Чертовски скучно и так холодно, что легко можно отморозить себе яй… в общем, замерзнуть, – исправляется он, бросив мне смущенную улыбочку.

– Знаешь, ты можешь так выражаться, – шучу я. – Не нужно быть таким осмотрительным и бранить себя. В конце концов, я всего лишь наложница.

Но Сэйл качает головой:

– Вы точно не просто наложница, миледи. И люди должны относиться к вам, как положено.