Какая же я дура.

Я медленно начинаю осознавать наше безысходное положение. Постепенно, пока мы стоим тут и дрожим от холода. Метель не прекращается, и снег продолжает медленно, изящно опускаться на наши дрожащие плечи. Еще одно бремя на наши головы.

Даже не знаю, долго ли мы тут стоим.

Пираты трудятся, раскурочивают все, что принадлежало нам. Потом распределяют по кучам, отбирают и потихоньку перетаскивают на корабли, вплоть до последнего куска засушенного соленого мяса.

Полуобнаженные стражники по-прежнему стоят на коленях. Они устали, и двое из них падают, больше не в силах держаться на ногах. Остальные пытаются их подтолкнуть и помочь, пытаются подбодрить, чтобы те поднялись. Один встает. Второй нет.

У Сэйла уже некоторое время стучат зубы, и даже с расстояния в несколько футов я вижу, что губы у него стали синими. Там, где его заставили встать на колени, тонкая ткань насквозь промокла.

На бровях и висках, где от страха стекали капли пота, собрался иней. Несмотря на исходящие от огненных когтей волны тепла, из-за колючего холода силы у нас на исходе, а дух сломлен.

Но при этом Сэйл продолжает на меня смотреть. Его взгляд спокойный и уверенный. Когда меня начинает трясти, Сэйл держится. Когда дрожат мои губы, он печально улыбается. Когда на холодную щеку падает слеза, он кивает, продолжая без слов со мной говорить.

Успокойтесь, все хорошо.

Он защищает меня, придает сил этими добрыми голубыми глазами.

Поэтому я не отвожу от него взгляда, когда на землю падает еще один из наших стражников. Не отвожу взгляда, когда рычит огненный коготь, да так близко, что кажется, будто вот-вот полоснет меня по спине. Не отвожу взгляда, когда одна из женщин плачет и умоляет. Ее крики напоминают осколки хрупкого льда. Я не отвожу взгляда.

А потом слышу, как кто-то к нам приближается. С самого большого корабля спущен трап, и по белому дереву раздается гулкий стук сапог. Каждый шаг заставляет сердце биться быстрее, и, только услышав, как человек встал у меня за спиной, я наконец разрешаю себе оторваться от Сэйла.

Красные бандиты замирают, когда человек встает у подножия трапа. Все пираты останавливаются и поворачиваются. Я кошусь на него и замечаю, что он тоже одет в белые меха, а лицо, как и у остальных, закрыто красной повязкой. Но еще вижу жуткую пиратскую треуголку, гордо сидящую на его голове. Она ржаво-красного цвета, словно кожа пропиталась кровью. На шляпе одно черное перо как знак смерти, и оно помогает мне понять, на кого именно я смотрю.

На капитана Красных бандитов.

Глава 26

Глава 26

Внизу капитана пиратов встречает мужчина.

– Что у нас тут, Квотер?

– Добычи лучше еще не было, капитан. И столько золота! Ты был прав, это Мидас. – Даже с красной повязкой у него на лице я слышу каждое слово, вижу радостный блеск в глазах этого человека – Квотера.

– Хм, – отвечает капитан и проводит взглядом по снегу. Он останавливается на стоящих на коленях стражниках и, изогнув черную бровь, подходит к ним. – Вы их уже раздели?

Квотер хмыкает и встает за спиной своего капитана:

– Их доспехи из чистого золота. Даже сапоги им подбиты.

Капитан трет ладони, но не для того, чтобы их согреть. Это довольный жест жулика.

– Отлично!

– Лошади тоже отменные. Уже затащили их на корабль, – продолжает Квотер.

Капитан кивает и поворачивается, наконец удостоив нас вниманием.

– Откуда столько женщин?

– По виду вроде шлюхи.

Эти известия подогревают интерес капитана. Он подходит, чтобы оценить нас. Его сапоги хрустят по размокшему снегу, и он глядит на нас с горящим взором.

– Хм, не просто шлюхи, – тихо говорит он, коснувшись платья одной женщины. Она вздрагивает и опускает взгляд на снег. – Слишком нарядные для обычных шлюх. – Капитан поворачивается к Квотеру, и хотя его лицо еще закрыто, я с чего-то вдруг понимаю, что он ухмыляется. – Это царские наложницы Мидаса.

Квотер таращит глаза и тихонько присвистывает.

– Вот дерьмо! Вы слышали, Красные? – обращается он к собравшимся пиратам. – Сегодня вечером мы порезвимся с царскими наложницами.

Раздается одобрительный рев, напоминающий вой волчьей стаи на луну в осатанелом ликовании. Рядом со мной хнычет Полли.

Капитан проходит вдоль выстроившихся в ряд женщин и внимательно оглядывает каждую. Когда он равняется с Полли, ее так сильно трясет, что я опасаюсь, как бы она не рухнула в обморок. Заметив, что на ней меховое пальто, капитан нетерпеливо машет рукой.

Тут рядом оказывается Квотер и хватает пальто, резко дернув за пуговицы и разорвав его спереди. У Полли вырывается пронзительный крик, она пытается запахнуться, но к ней подходит еще один пират и заламывает руки за спину.

Теперь, когда ее держат, капитан отодвигает клочки платья и оглядывает тело.

– Отменные сиськи. Ну, у Мидаса хотя бы хороший вкус. – Он неспешно проводит взглядом, рассматривая грудь и остановившись на лице. – Смотри на меня, девчонка.

Но Полли зажмуривается и качает головой, опустив подбородок и продолжая сутулиться.

Капитан грозно прищуривает темные глаза.

– Хм, а эти царские наложницы малость высокомерны, не находишь, Квотер? – задумчиво произносит он.

Огромный мужчина – наверное, его второй человек в команде, – кивает.

– Да. Но мы можем подучить их хорошим манерам, капитан.

Квотер делает шаг вперед и грубо хватает Полли за светлые волосы. У нее вырывается крик, когда он запрокидывает ей голову назад; она смотрит на него круглыми глазами.

– Все, девчонка, отныне ты больше не царская наложница. Если капитан Фейн хочет глянуть на тебя, ты подчиняешься. Усекла?

Полли стонет, а потом у нее внезапно закатываются глаза, тело обмякает, и она теряет сознание. Пираты не подхватывают девушку, и ее хрупкое тело падает на снег. Никто из них даже не думает ее поднять.

Капитан Фейн цокает языком.

– Слабачка. Придется их выдрессировать.

Руки в карманах платья начинают дрожать.

Тяжелое облако ночи начинает давить на меня, накрывает нас, держит меня в плену. Далеко-далеко за спиной дышит горный перевал, зияющая пропасть, которая привела бы нас к границе, в Пятое королевство. Слишком далеко. Мы просто зашли слишком далеко.

Что будет, когда наша процессия так и не появится в Пятом королевстве? Сколько пройдет времени, прежде чем Мидас отправит разведчиков на наши поиски? Сможет ли он меня найти? Не окажется ли слишком поздно?

Едкая и жгучая вина клубится у меня в животе, каждый прорастающий ее завиток отдается болью. Это мое наказание? Всевышние боги и богини отвергли меня из-за желания покинуть клетку Мидаса? Может, это упрек судьбы, доказательство, что мне надлежало довольствоваться тем, что имела, быть за это благодарной?

Капитан пиратов встает напротив.

Я медленно поднимаю глаза и теперь смотрю ему в лицо. В жестокое, бездушное лицо. Белый мех. Красная повязка. Карие глаза.

Зря я отвела взгляд от глаз Сэйла. Лучше бы я смотрела в них, там было безопасно.

Капитан проводит по мне тем же оценивающим, почти скучающим взглядом, что и по остальным. А потом замирает. Щурится. Смотрит внимательнее.

Как же громко стучит мое сердце.

Не сводя с меня глаз, он щелкает пальцами.

– Свет!

– Свет! Принесите капитану свет! – кричит Квотер, и я вздрагиваю.

Слышу, как кто-то бежит, звенит стекло и металл. Но не могу отвести взгляд от капитана. От страха я застываю так, словно шею сжимает его рука.

Кто-то подбегает с факелом, желтое пламя которого шипит из-за снегопада. В центре он горит красным, словно его подожгли от лап тех жутких чудищ.

Капитан Фейн хватает факел и подносит его ко мне так близко, что жар почти опаляет мои замерзшие щеки. Огонь освещает лицо, мою расшитую золотом одежду. Мерцающую кожу сапог. Блеск волос.

В его карих глазах больше нет равнодушия и безразличия. В них только удивление. Удивление и торжество.

Торжество, от которого у меня дрожит подбородок.

Он пихает факел Квотеру, чтобы тот подержал, и мужчина мгновенно его перехватывает. Затем капитан протягивает руку, хватает спутанную косу и подносит пряди к свету. Через несколько секунд отпускает и цапает за руку. Он стягивает перчатку, изучая мои пальцы, ладонь, ногти. В свете огня моя кожа блестит.

– Быть не может, – бормочет он, потом сдергивает со своего лица красную повязку, и та повисает на его шее как шарф. Он моложе, чем я предположила сначала, – наверное, ему чуть за тридцать.

К моему отвращению, капитан подносит мою руку ближе и облизывает кожу под большим пальцем. Я морщусь и пытаюсь вырваться, но он крепко меня держит, а потом трет мокрое от слюны место, словно хочет увидеть, сойдет ли золото.

Краска. Тот пират решил, что меня покрыли краской. А капитан только что понял, что нет.

На его лице медленно расползается пугающая улыбка. Я вижу, как он открывает рот, в котором некоторые зубы заменены тем же белым деревом, из которого построен этот корабль. Короткая темно-русая борода растет только на подбородке, концы сплетены красными бусинами. В левом ухе большой прокол, а в дырке пробка из окрашенного в красный цвет дерева. Не могу даже думать, что она может быть пропитана кровью.

Во рту пересыхает от этой улыбки, от его взгляда. Такой взгляд прямо говорит женщине, в руках какого мужчины она оказалась. Если бы в легких был воздух, я бы закричала. Но силы у меня иссякли, я опустошена. Единственное, что я чувствую сердцем, – это жгучая вина и холодный ком ужаса.