Капитан без предупреждения хватает меня за запястье и дергает на себя. От неожиданности я чуть не падаю, но он разворачивается на пятках, высоко поднимает мою руку, словно хочет похвастать победой и продемонстрировать награду.

– Красные! Смотрите, какое сокровище мы откопали! – его голос гудит над Пустошью как барабан. – Мы поймали позолоченную шлюху Мидаса!

Глава 27

Глава 27

От открытия капитана Фейна пиратов словно окатывает волной потрясения.

Сначала повисает подавленное молчание. Чувствую на себе сотни глаз, определяющие мою ценность, а потом потрясение сменяется чем-то другим. Чем-то похуже.

Разносятся крики, они громче рыка огненных когтей. Я подскакиваю, пытаясь вырвать руку, но капитан только крепче обхватывает запястье.

Он поворачивается ко мне, в его глазах ясно читается воодушевление.

– Взгляните-ка. Даже платье у нее из золота. А эти волосы. – Он отпускает мою руку и, схватив прядь волос, сжимает ее в кулаке. – Позолоченный питомец Хайбелла.

Капитан, не разжимая безжалостной хватки, поворачивается к своим людям:

– Мы схватили фаворитку Мидаса.

Чрезвычайно довольные собой, пираты смеются.

– Он вам заплатит, – выпаливаю я, наконец обретя голос, хотя он тихий, тонкий. Капитан отпускает мои волосы, и кожа головы начинает ныть одновременно с заходящимся в тревоге сердцем. – За стражников, наложников… за меня… он заплатит выкуп, какой пожелаете. Только не убивайте нас.

Капитан Фейн ухмыляется:

– О, но мне не нужен выкуп. Я могу получить куда больше.

Его слова оставляют у меня в душе темную, бездонную яму.

– Эту я оставлю, пока не продадим ее тому, кто предложит больше всех. Разошли весть.

– Есть, капитан, – кивнув, отвечает Квотер. – Фаворитка Мидаса? За нее многие готовы раскошелиться.

– Остальных можете поделить между собой, вознаградим мужчин за их усердный труд, – говорит он второму.

Стоящие рядом пираты слышат слова капитана и издают ликующий возглас. Наложницы плачут.

Капитан Фейн опускает взгляд на Полли, которая по-прежнему лежит без чувств в куче снега.

– И пускай тоже работают, чтобы не сидели на шее. Им нужна закалка.

Квотер кивает:

– Считайте, дело сделано, кэп.

Капитан тоже кивает и со зловещим блеском в глазах оглядывает меня.

– А я полакомлюсь в своей каюте позолоченной узницей Мидаса.

Мое и без того дрожащее тело начинает дрожать еще сильнее, подбородок ходит ходуном. Я уже вижу, сколько боли он мне причинит, силу, с которой он надо мной надругается. Все это видно по его глазам.

Он поднимает руку, чтобы обхватить мою грудь, и сжимает пальцы; его прикосновение вызывает отвращение. Я пытаюсь его оттолкнуть, но он только смеется и сжимает еще сильнее.

– Ага, эту я с удовольствием укрощу. Черт побери, фаворитка Мидаса. – Он смеется, словно не может поверить в свою удачу. – Хотел бы я увидеть лицо этого ублюдка, когда он узнает, что я забрал ее, отымел, а потом продал.

Слезы застилают глаза, размывая мир, падают на грудь. Я дышать не могу. Даже ног не чувствую. Этого не может быть. Это кошмар. Я скоро проснусь. Мне просто необходимо проснуться.

Капитан Фейн стискивает пальцами, щипает, и я вскрикиваю.

– М-м-м, а она еще и горластая. Мне нравится.

Он тянет за воротник платья, царапая грудь, но за ним раздается голос:

– Не трогай ее, черт возьми!

Капитан Фейн замирает. Опускает руку. Медленно поворачивается.

– Кто это сказал?

Один пират подходит к Сэйлу, который по-прежнему стоит на коленях.

– Этот, капитан.

Я с ужасом смотрю на Сэйла, и в эту же секунду пират с силой пинает его в спину.

Мой стражник заваливается вперед и падает лицом в снег. Капитан Фейн подходит к нему, и меня охватывает смертельный ужас, безжалостный и бесчеловечный.

– Как тебя зовут? – спрашивает капитан, остановившись напротив.

Непокорный и побитый Сэйл пытается снова встать на колени, сжимая челюсти, и поднимает глаза:

– Сэйл.

Услышав его ответ, капитан Фейн запрокидывает голову и хохочет:

– Красные, вы слышали? Наконец-то появился Сэйл[3] для наших кораблей, которым не хватает паруса. – Ледяные равнины заполняются злорадствующим весельем. В темной ночи вспыхивают красные языки пламени.

– Ладно, Сэйл. Тебе есть что сказать? Наверняка, а то чего ты орешь, как течная кошка. – Пираты снова смеются, а бледные щеки Сэйла, наверное, бы залились краской, если бы уже не потрескались и не раскраснелись от холода.

Но он не сжимается в страхе. Он смотрит на капитана с откровенной ненавистью. Пустошь стихает, словно наблюдая за этой сценой, как и все присутствующие.

Молчи. Ничего не говори, Сэйл.

Но Сэйл не молчит.

– Я сказал: не трогай ее, – свирепо повторяет он. Лента вокруг моего сердца сжимается.

Капитан Фейн смеется, словно ему весело:

– Глядите, Красные. А нам тут храбрец попался. Какое невиданное зрелище в армии Мидаса! – Пираты смеются. Другие стоящие на коленях стражники опускают головы, словно унижение и жестокость, упавшие на головы вместе со снегом, слишком тяжелы.

Но Сэйл сжимает руки в кулак и смотрит уверенным взглядом.

– Она – фаворитка царя. Он щедро отплатит, если она вернется к нему в целости и сохранности. Что бы ты ни сказал, Мидас заплатит за нее больше других. Он – единственный, кто на это способен.

– Ах да, царь с силой все обращать в золото, – издевательски произносит капитан Фейн, при упоминании Мидаса в его тоне появляется сарказм. Ненависть. Ненависть тоже слышна. И, возможно, зависть.

– Возможно, царю пора усвоить урок, – задумчиво говорит капитан. – Пора уяснить, что купить все он не сможет. На самом деле, наверное, я даже оставлю ее себе, чтобы в этом его убедить.

Сэйл открывает рот, но его заставляют замолчать, когда капитан опускается и оказывается прямо перед Сэйлом, смотря тому глаза в глаза. Карие глаза против голубых. Жестокость против доброты. Капитан проводит пальцами по снегу и неспешно, без энтузиазма собирает в ладонь комок.

– А теперь слушай очень внимательно, – говорит капитан Фейн. Голос у него низкий, но расслышать можно. – Я трахну ее. Когда и где пожелаю. – Он произносит это непринужденно, легко, словно они просто обсуждают погоду. – Я ее отымею. Сломаю, – продолжает капитан Фейн, полностью безразличный к тому, что Сэйла от ярости начинает трясти.

Я судорожно всхлипываю.

– Я отрежу немного ее прелестных волос и отправлю их Мидасу в красиво завернутой коробке, потому что мне будет весело его провоцировать. Возможно, я даже срежу волосы с ее золотой щелки.

Капитан Фейн протягивает руку, на сложенной чашечкой ладони лежит собранный им снег. Он бросает его на голову Сэйла и насмешливо похлопывает, отчего мой стражник вздрагивает от холода. Куски рыхлого снега скользят по лицу, а потом падают на уже промокшие штаны.

Капитан снова собирает снег.

– А после того, как устану от нее – кто знает, когда это случится, – продам ее тому, кто предложит самую высокую цену. Но это случится не скоро, через несколько недель. Может, даже месяцев.

На голову Сэйла падает еще одна пригоршня снега. Часть снежинок примерзает к волосам, часть стекает сзади по рубашке и прилипает к дрожащей от холода спине. Все это время капитан Фейн наслаждается выражением лица Сэйла, как кошка, играющая с мышью, а Красные бандиты наблюдают за ними, и их красные повязки напоминают зияющие кровавые ухмылки.

– Когда я с ней закончу, останется только залитая спермой золотая оболочка.

Сэйл дергается, его всего колотит, и даже зубы не могут остановиться от этой яростной встряски. Сердце у меня стучит и бьется так, будто хочет укрыться в норе, в глубокой расселине.

Капитан методично, уверенно собирает ладонями еще одну кучку снега.

– Но тебе не придется об этом волноваться. Знаешь почему? – спрашивает он и бросает кучу на моего стражника, моего друга.

Сэйл склоняет голову, словно груз этого холодного унижения слишком тяжелый.

Медленно, как будто именно этой вынужденной капитуляции он и ждал, капитан поднимается на ноги. Он стряхивает с рук оставшийся снег. Мое сердце продолжает колотиться. Бьется о ребра, умоляет.

– Тебе не придется волноваться, – продолжает капитан Фейн, глядя на Сэйла сверху вниз. – Потому что ты будешь мертв.

В грудь бьет таран. Секунда, чтобы моргнуть. Посмотреть.

Внезапно Сэйл снова смотрит на меня глазами цвета глубокого океана, который он никогда не видел. И этот его взгляд продолжает со мной говорить. Его кивок обещает.

Все хорошо, все хорошо.

Нехорошо. Отнюдь. Потому что не успевает Сэйл кивнуть, капитан выхватывает нож из ножен, висящих на поясе, и вонзает его в грудь Сэйла.

Прямо в сердце.

– Нет!

Недолго думая, я бегу к нему. Но не успеваю сделать и трех шагов, как кто-то хватает меня жирными руками за талию.

Я кричу, из горла от жуткого гнева вырывается вопль. Мой голос – потусторонний шум, который разрывает воздух, выстреливает в ночи, проносится по горному перевалу, проклинает спрятанные звезды.

От моего крика взволнованные лошади тихонько ржут, а огненные когти шипят. Мой вопль заглушает крики Вдовы Гейл и винит судьбу. Даже когда ко рту прижимают ладонь, чтобы заставить замолчать, звук все равно прорывается, словно мне по силам разорвать этот мир, обрушить небеса.

На груди Сэйла разливается кровь, пропитывая хлопковую тунику как раскрывающийся алый цветок. Из моих глаз брызжут горячие слезы, стекают неудержимыми реками, замерзая на щеках.