Сделав еще несколько вдохов, она выпрямляется.

– Готово, – с доброй улыбкой говорит женщина.

Посмотрев вниз, я вижу, что мои обожженные и окровавленные ступни теперь выглядят так, будто прошла неделя и они зажили. Я сажусь и подтягиваю к себе коленки, чтобы рассмотреть получше. С моих измученных стоп больше не капает золотая кровь, на сводах больше нет волдырей. Ожоги с пальцев тоже сошли, и хотя кожа по бокам как будто слезла, уже появился новый слой.

– Как… – Во рту так сухо, что голос срывается. – Как вам удалось?

Эстелия снимает с воротника медную заколку и закалывает выбившийся локон.

– Вам стало лучше? – спрашивает она.

– Намного. – Боль притупилась и стала едва ощутимой, как при солнечном ожоге.

Теперь она уже не такая мучительная, а вполне терпимая.

– Хорошо, – довольно кивнув, отвечает Эстелия и упирает руки в бедра. – Я сделала все, что могла. Ваши ноги были в ужасном состоянии. Но теперь вам должно стать лучше. Я еще начинающий целитель, поэтому, боюсь, не смогу излечить их полностью. – Она поднимает руку, стерев пот, проступивший на лбу. – Вот что бывает, когда не проходишь формальное обучение – не то, чтобы я этого хотела. Если бы они прознали, то увезли бы меня в столицу. Так что нет, спасибо. Тут у меня своя жизнь, не говоря уже о семейном деле, с которым нужно помогать. Я не хочу связываться с монархией. Это не та жизнь, о которой стоит мечтать. В общем, более серьезные раны я исцелить не могу, но мелкие ранки поправить удается. Уж поверьте, в фермерском городке без этого никак не обходится.

Я смотрю на нее, не зная, что ответить, и перевожу взгляд со своих ног на ее лицо. Но не преминула отметить ее слова – она начинающий целитель.

Целитель. Не лекарь.

Я перевожу взгляд на ее уши, торчащие из-под волос. Уши с очень заметными заостренными кончиками.

Я чувствую, с какой силой сердце начинает колотиться в груди.

– О, ну куда это годится, все болтаю и болтаю! Давайте я принесу вам поесть и попить. Просто отдыхайте. И лучше не вставайте на ноги до завтра. А еще я могу принести что-нибудь для умывания. – На мгновение она как будто сомневается, и ее лицо озаряет осторожная, почти робкая улыбка. – Леди Аурен, я так рада, что вы здесь. Для меня большая честь вас исцелить.

Не успеваю я ответить, как Эстелия поворачивается, идет в другой конец комнаты и открывает дверь, вделанную в пол. Она поднимается, и Эстелия спускается, закрыв за собой дощечку так плотно, что та оказывается на одном уровне с деревянным полом.

Оставшись одна, я осматриваюсь. Похоже, я лежу на покрытым паутиной чердаке. Там, где я лежу, из-за формы крыши потолок низкий, но для меня его высоты достаточно, чтобы во весь рост встать посреди комнаты, хотя здесь довольно тесновато.