На узорчатом столбике ворот виднелся маленький изящный молоточек. Конечно же, будь он обычным, услышать его из дома было бы совершенно невозможно. Однако вложенная в вещицу волшебная сила пробежала по тонкой серебряной проволочке к колокольчику в доме. Вскоре ворота распахнулись, впуская экипаж.
– Ник, остаешься снаружи, – напомнил Скай.
Помощник мрачно кивнул.
Дверь в дом открыла заспанная служанка. При виде Ниара сон с нее моментально слетел. Кажется, остальных она не заметила вовсе.
– Молодой господин, вы вернулись? Что-то случилось? У вас такая интересная прическа! Сейчас я разбужу госпожу! Она будет так рада вас видеть!
При упоминании прически Ниар как будто даже слегка развеселился. Едва-едва отросшие волосы совершенно ему не шли. И без того слишком юный на вид студент выглядел мальчишкой-оборванцем. Но, видимо, само явление в отчий дом в таком неприглядном виде казалось парню дерзким вызовом.
– Спасибо, Нелли, но мы к отцу. По делу.
– Но, молодой господин, господин Нокс разгневается! Очень-очень разгневается! Подождите хотя бы до утра! – испугалась служанка. – Давайте я лучше разбужу госпожу! Она обрадуется! А с господином вы поговорите за завтраком, он тогда будет не так зол.
– Увы, милая Нелли, нам нужен именно господин Нокс, – улыбнулся девушке Пит. – А с госпожой мы тоже побеседуем, но после.
Наверху послышался шорох. Пит резво обогнул служанку и кинулся вверх по лестнице. Скай лишь чуть замешкался, но тут же припустил следом. За ними бросились Данн и Ниар. Кажется, служанка тоже присоединилась к процессии, стараясь на бегу образумить странных гостей.
Когда Скай оказался наверху, в конце коридора как раз захлопнулась дверь. Волшебник обернулся, чтобы спросить у Ниара или служанки, это ли покои господина Нокса – и обмер. Со стены прямо на него смотрел портрет девушки-шатенки в светлом платье. Никаких призраков в картине не было, но сходство с женщиной на рисунке, который показывал им Данн, потрясало. Не зеркальное отражение внешности, как у близнецов, нет. Какое-то трудноуловимое, но при этом очевидное сходство в выражении лица, в разлете бровей, в строго сжатых губах.
– Кто это? – спросил волшебник.
– Бабушка, – пожал плечами Ниар. – Госпожа Рэна Силанус. Портрет написан еще до свадьбы. Это имеет какое-то значение?
– Возможно, – ответил Данн, тоже оценивший сходство девушки на портрете и жертв убийцы.
– Этот портрет вряд ли куда-то денется! – сказал Пит, сделав явственный акцент на «этот».
Действительно, обсуждать портреты, когда убийца, возможно, уничтожает улики, было не слишком умно.
– Сначала задержание, потом разговоры, – согласился Данн.
Конечно же, господин Нокс не собирался открывать дверь для разговора с представителем Охраны Гильдии. Добротная дубовая дверь, усиленная заклятьем Нерушимости, давала злодею возможность избавиться от всех улик, которые он держал в своих покоях. Но ведь наверняка картины он рисовал совсем в другом месте, так что уничтожить все свидетельства убийств он вряд ли сможет.
Скай осторожно поставил на пол саквояж и присел на корточки перед дверью. После коварных ловушек подземелья от дверей он ожидал любого подвоха. Но, к счастью, опасных ловушек в собственном доме господин Нокс не предусмотрел. Только уже знакомый, почти смешной замок, плюющийся краской. Видимо, здесь злодей ожидал скорее любопытную служанку, чем настоящих врагов. Редкостная самонадеянность!
Возиться с замком в таких обстоятельствах нужды не было. Скай поднялся, размял руки и сшиб с двери Нерушимость. Такие заклятья напрямую зависели от количества вложенной силы, а на ее нехватку Скай пожаловаться не мог. Это с тонким волшебством у него возникали сложности, а двери вышибать – самое то. Данн, которому Скай не рассказывал о своих новообретенных особенностях, сам ударил с Усилением по теперь уже обычной двери. Дверь затрещала, но выдержала. Вскрикнула служанка. Сработала ловушка в замке. По плащу дознавателя расплылось здоровенное фиолетовое пятно. Данн тихонько помянул лешачью мать и ударил снова. На этот раз дверь приоткрылась, но не распахнулась. Тяжелый стол, подпирающий ее изнутри, сдвинулся совсем немного. Данн снова выругался, добавил Усиление и отшвырнул стол.
Комната оказалась пуста. Насмешливо развевались длинные шторы на распахнутом окне. Сиротливо лежала посреди кабинета пустая рама от картины – не такая, как в галерее, но подходящая по размеру. Подрамник валялся рядом. Злодей решил не таскаться с громоздкой картиной и срезал холст.
Нику совершенно не хотелось оставаться снаружи, пока все ловят злодея. Но в отличие от подземелья, где рисковал только он сам, здесь он понимал правоту старших товарищей. Поэтому травник прогуливался вокруг экипажа, посматривая в нетерпении на дом, но внутрь не совался.
Когда наверху распахнулось окно, Ник сразу же стал незаметным и скользнул вплотную к стене. Дождавшись, когда худощавый мужчина с какой-то палкой под мышкой спустится с балкона по декоративной решетке, он смешал пространство вокруг злодея. Пусть-ка поплутает на ровном месте!
От человека явственно несло нежитью и страданиями. Ник не сразу понял, что в руках у него вовсе не палка, а свернутый в рулон холст. Но засматриваться определенно не стоило. Даже если волшебник не понял, что именно происходит, к битве он был готов. На Ника обрушилась Ловчая сеть. Двигаться травник теперь не мог, но оставался невидимым и продолжал путать врагу дорогу. Ник уже ожидал, что противник сейчас ударит Очищением, но вместо этого неожиданно получил Вспышку. Зажмуриться травник не успел.
По глазам ударил ослепительный, болезненный свет. Ник потерял концентрацию и стал видимым. Сам он все еще не видел ничего. Он только услышал приближающиеся шаги. А потом живот пронзила острая жгучая боль. Шаги отдалились, потом сменились цоканьем копыт и шумом колес удаляющегося экипажа.
Ловчая сеть пропала, позволив Нику упасть на дорожку. Хотелось свернуться в клубок и плакать от боли. Но это было бы неимоверно глупо и унизительно. Все это и так уже слишком унизительно. Нужно зажать рану. Руки моментально заледенели, дрожали и не слушались. Но умереть здесь – это было бы совсем по-дурацки. Ник ощупал себя и нашарил разрез и горячее сырое пятно вокруг. Лезвия в ране не осталось, видимо, злодей унес нож с собой. Ник попробовал вспомнить, как делается Лечение. Скай уже начал учить его этому заклятью. Свежие раны легко исцеляются волшебством. Но до чего же больно! «Сосредоточься!» – внутренний Голос появился как нельзя кстати. И был, как обычно, суров.
«Ты не сможешь сейчас лечить себя, – сказал он. – Но тебе и не надо. Сюда скоро придут. Тебе нужно только зажать рану и не истечь кровью до возвращения Ская. Сверни край плаща и заткни рану!»
Беспомощно лежать и ждать подмоги было очень, очень противно. Но спорить с Голосом не было сил. Ник зажал горящую колючим пламенем рану и приготовился к бесконечно долгому ожиданию. Друзья вернулись вечность спустя.
Глава 22
Глава 22
Скай лечил раненого помощника. Данн ругался. Служанки, уже три, дружно причитали. Прибежавший откуда-то конюх растерянно озирался. Пит тряс то Ниара, то служанок, выспрашивая, куда мог уехать проклятый господин Нокс. В окне второго этажа показалось встревоженное женское лицо, но тут же спряталось за занавеской. Скай ожидал, что госпожа Стезиус выйдет к ним хотя бы для того, чтобы узнать, что за беспорядок они учиняют на ее подъездной дорожке. Но мать Ниара, видимо, всегда предпочитала оставаться в стороне.
– Да не знаю я! Честное слово, не знаю! – уверял Ниар. – Он никому никогда не отчитывается, куда ездит!
– А он именно ездит? – уточнил Скай. – В смысле, не ходит пешком, а именно уезжает?
Рана Ника благополучно затянулась, так что волшебник, мысленно пообещав себе удавить господина Нокса при первой же возможности, смог переключиться на происходящее вокруг.
– Ездит, – ответил студент. – Иногда в карете, а иногда берет хозяйственный возок.
Служанки дружно кивнули, подтверждая его слова.
– Картины возит, – догадался Данн. – Рамы большие, в карету не запихнешь.
– Ниар, а где был тот загородный дом, – спросил Скай. – Где случился пожар? Ты там бывал?
Студент помотал головой.
– Надо спросить у матери. Она может знать. Я помню только, что это место где-то восточнее города. За деревней с каким-то дурацким названием. С древнего языка переводится вроде бы как «околица».
– Апуда? – предположил Данн. – «Апуд» на древнем – это «возле».
– Точно! – вспомнил студент.
– А где у вас конюшня? – поинтересовался у конюха Пит. – Раз господин одолжил нашу повозку, то мы одолжим его.
Конюх неуверенно поглядел на служанок, потом остановился взглядом на Ниаре.
– Запрягай! – велел тот.
– Возок или карету? – уточнил конюх.
– Карету, она легче, – решил за всех Ниар. – Быстрее поедет.
Ник поднялся на ноги. Ничего уже не болело, но слегка мутило и очень хотелось есть. И вцепиться в глотку проклятому врагу. Пожалуй, ради второго он бы даже отказался от первого. К сожалению, сейчас тут не было ни врага, ни еды. Все вещи, кроме саквояжа, который Скай по привычке везде таскал с собой, остались в экипаже. Это тоже неимоверно злило. Ник нашарил в кармане плаща ледяную Черную Иглу. Когда они встретятся с господином Ноксом в следующий раз, он не станет размениваться на шуточки Лешего. Просто воткнет в него эту штуковину – и все.