– Это тебе, – сказала Пустельга, шагнув в комнату. – Прости, что ворвались. Очень хотели увидеться.

Густа села, натянув на себя одеяло.

– Я не знала, что ты тоже здесь, – сказала она Нилаю.

– Приехал вчера. Родителям объяснил, что у меня школа. Но я раз в месяц буду к ним мотаться, на выходные. Такой уговор. И на все «каникулы».

– Садитесь, диван огроменный, места хватит. Что здесь? – Густа кивнула на свёрток.

Пустельга пожала плечами:

– Да так, всякие сладости. Конфеты с ройбушем, леденцовые капли, сок виноградного яблока – обычные штуки.

Густа посмотрела на Пустельгу и потупилась.

– Прости меня. Мне перед всеми надо извиниться. Ну… что я считала вас предателями.

Пустельга махнула рукой:

– А! Не парься. Никто и не помнит. Все в восторге от тебя. Ну, кто знает. В Управлении. Командор сказал, что совсем-совсем не уверен, что не струсил бы на твоём месте. А ведь ты всех спасла.

Густа улыбнулась:

– На самом деле мне всегда помогал кто-нибудь. Как бы я хотела снова их увидеть! Юканиила и Альберта, и остальных. Кстати, Командор меня зачем-то зовёт. Ох, чую, что-то не так.

Нилай по-прежнему смотрел на комод, но по дрогнувшим уголкам губ Густа поняла, что парень в курсе.

– Хочешь, вместе пойдём? – предложила Пустельга. – Погуляем заодно?

– Я за! – обрадовалась Густа.

Идти в Управление она немного побаивалась, а тут хоть компания. Под окнами раздался топот, детский голос звонко крикнул:

– Я не буду опять водить! Давайте считаться!

Кто-то завизжал от возмущения:

– Опять я?!

Густа вспомнила, как они гуляли с папой вдоль болот, и папину любимую считалку вспомнила. А ещё уютное низкое небо и цапель, застывших над водой. От размышлений её отвлёк велосипедный звонок.

Густа и Нилай встретились глазами и, наконец, улыбнулись друг другу.

– Там бабушка твоя булочек напекла. Я видела, как Нилай на противень смотрел. Пойдём вниз! – У Пустельги было такое хорошее настроение, что она всё забывала поворчать.

Густа закрыла за друзьями дверь и задумчиво села перед комодом. Поймала себя на том, что впервые беспокоится, что надеть.

– Взрослею, что ли? – с грустной улыбкой спросила она у зеркала.

Натянула новенькие джинсы и просторный изумрудный свитер из тонкой пряжи. В нём могло быть жарковато, но Густе очень хотелось выглядеть красиво и подчеркнуть глаза. Расплела косичку, распустила пушистые каштановые локоны, покрутила кончики. Взяла со стола карандаш и наспех соорудила пучок. Хитро улыбнулась своему отражению. Впервые в жизни она не казалась себе слишком… слишком маленькой, слишком пухлой, слишком большеглазой.

Дорога заняла втрое больше времени, чем в прошлый раз. Пустельга и Нилай хотели показать подруге всё-всё. Хотя похожие сизые домики со смешными крышами скоро слились у Густы перед глазами.

– А вот здесь, за поворотом, моя школа! – тараторила Пустельга. – И Нилай там учился, правда, Нилай? А тут по пятницам бывают танцы. Сходим? Как думаешь, бабушка отпустит?

Даже Нилай заметил перемену в Пустельге и подозрительно косился на неё всю дорогу:

– Тебя не подменили, случайно? – серьёзно спросил он.

Пустельга даже не взглянула на него, только хмыкнула. И давай тараторить дальше. Очень скоро Густа поняла причину этих перемен. Из-за угла вышел рослый светловолосый парень. Матиуш. Кончики ушей Пустельги порозовели. Нилай, конечно, ничего не заметил, куда ему. «Мальчишки у себя под носом ничего не видят!» – думала Густа, а сама не осознавала, что Нилай идёт по тротуару всегда рядом с ней.

Знакомое здание Управления Дорожной Службы Междумирья неожиданно выросло перед ними. Ребята вышли к нему с другой стороны, и Густа не сразу сообразила, где находится. Массивное серое крыльцо и над ним две эмблемы: спираль и конверт, пробитые стрелами.

Девушка шла по коридорам вслед за друзьями и не обращала внимания на чудесатых сотрудников Управления. Зато они на неё очень даже обращали. Отовсюду слышался шёпот:

– Это та девушка? Смотри, вон она! А говорили, с косичкой. Да! Все слои. И Наоборотный мир. А кое-кто говорит, ещё дальше. Ну это уж байки, это ведь невозможно!

На этот раз многочисленные столики секретарш Командора были пусты. Одна из пишущих машинок, правда, печатала сама по себе. Густа глубоко вдохнула, постучала и вошла.

– Простите, что я думала, что вы предатель и ничего не делаете! – выпалила она.

Командор, широко улыбаясь, поднялся из-за стола. Рядом висел знакомый портрет темноволосой женщины и светленького мальчика. Звёздный глобус сам собой вертелся с тихим шорохом.

– Не буду тянуть, Густа. Я позвал тебя по делу, – сразу начал Командор, – во-первых, огромное спасибо тебе. Это мы ещё обсудим, устроим праздник, только для наших, ты не против? Понимаешь, я хочу, чтобы ты осталась в Чикташе.

– Э… – опешила Густа.

– Не навсегда. Не насовсем, – поспешил добавить Командор. – И ещё я хочу взять тебя на работу.

– Мне только четырнадцать, – растерялась Густа. – И что я буду делать? У меня образования-то ещё нет. Я и школу не окончила.

– Густа, у тебя образования в нужной мне сфере больше, чем у любого другого человека. Никто, кого я знаю, не бывал в Наоборотном мире. И уж точно не возвращался. Этот опыт для нас бесценен. Я бы хотел, чтобы ты хотя бы рассмотрела возможность стажировки в нашем спецподразделении. А учиться можно удалённо. И потом, тебе в любом случае нужно будет жить на своём слое не менее полугода в год. За это время успеешь и доучиться.

– Да я ничего там такого не делала! Это почти всё удача. Случайность!

Командор внимательно смотрел на Густу. Она опустила глаза:

– Хорошо, я подумаю. Но как это устроить? Что мама скажет?

– С мамой я поговорю, – серьёзно сказал Командор и бросил взгляд на портрет.

– Я подумаю, – повторила Густа, а сама почувствовала, что уже очень-очень хочет остаться.

Она всегда так боялась покинуть Синие Топи, что судьбе пришлось выдернуть её силой. Возможно, и Чикташ тоже её город? Папа, может, и согласится, а вот мама…

Ладно, об этом пока рано беспокоиться.

– Густа, а ты можешь рассказать о том, что там?

Девушка замялась. Трудно коротко рассказать обо всём, что случилось месяц назад. К тому же она и сама не всё понимала до конца. Например, тот мальчик на Дороге, кто он на самом деле? Рух или, всё-таки, нет?

Командор выглядел немного смущённым, подбирал слова.

– Я имею в виду, кто там. Можем ли мы…

Густа поняла его, закивала.

– Там нет конца, Командор! Там есть разное, но никто не уходит просто так. И ещё там столько неисследованного! Возможно, там жизни больше, чем тут.

Густа сама верила и не верила в то, что говорила. Но ей очень хотелось, чтобы всё было так. Чтобы все, кто хочет, могли встретиться. Она вздохнула. Забралась с ногами на высокий стул (после этого вопроса Командора стеснение почему-то пропало).

– Ну, готовьтесь слушать. Если у вас есть свободная пара суток, – улыбнулась Густа.

Командор сел не в кресло, а прямо на пол, у звёздного глобуса, задумчиво крутил его время от времени. Его вылинявшие голубые кеды постоянно отвлекали Густу от рассказа. Как и парусиновая куртка и светлые волосы, которые сегодня торчали, как иголки у ёжика.

Густа путалась, вспоминала детали. Кое-как уложила рассказ в час. Особенно Командора заинтересовал Юканиил.

– Я слышал о нём, да. Нет пророка в своём отечестве. На Алтыкате его считают городским сумасшедшим. Надо бы предложить ему должность. Он важную роль сыграл во всём этом.

– Он будет счастлив! – всплеснула руками Густа. – А я больше не знаю, что рассказывать. Я пойду? Позвоните мне если что. А то меня там…

– Друзья ждут? – Командор подошёл к окну.

Внизу, на ступеньках, сидели Пустельга, Матиуш и Нилай и ели мороженое в треугольниках. Смеялись. Густа разглядела у подруги в руках пакет.

Когда Густа вышла, друзья испытующе посмотрели на неё.

– Всё в порядке. Потом расскажу, когда немного прояснится.

– Скажи, что ты останешься! – Пустельга театрально заломила руки.

– Так вы всё знаете?! – возмутилась Густа. – И хоть бы намекнули!

– Нет уж, – покачала головой Пустельга и хихикнула. – Это всё ваши с Командором дела. А я, между прочим, достала всё, о чём ты меня просила. Видишь?

Нилай и Матиуш попытались заглянуть в пакет, но девушка ловко увернулась.

– Идём, Густа! А вы оставайтесь, – осадила парней Пустельга.

Те остались с недоеденным мороженым и разинутыми ртами.

– Ве-е-е-ечером! – крикнула им, сжалившись, Пустельга.

Девушки с тазиками и кувшинами заперлись в комнате Густы и запретили к ним входить. И вот уже три часа хохотали, а в разговоре часто слышались знакомые имена двух парней.

Время от времени что-то лилось и стучало.

– Ай! – шипела Густа. – Ты точно всё правильно делаешь?

Пустельга смеялась:

– Плюс-минус, не страшно!

Магруй стояла на лестнице, прислушиваясь. Она обещала сыну и невестке, что присмотрит за Густой на все сто, а теперь понятия не имела, что девчонки там делают. Когда дверь наконец приоткрылась, Магруй заторопилась вниз, но остановилась на полпути.

– Бабушка, а у тебя фен есть? – весело спросила Густа из-за двери.

Магруй принесла.

– Вот!

– Оставь у двери, пожалуйста. Спасибо!

– Ох уж эти подростки! – Магруй окончательно сдалась и пошла варить какао.

Скоро её любопытство было удовлетворено. Она сидела на кухне вместе с Матиушем и Нилаем, пришедшими без спроса, но радушно принятыми. Подозрительно посмотрела на девочек, когда они спустились. С виду изменений никаких, кроме того, что на голове у Густы старая оранжевая косынка. Густа сняла её, и бабушка выдохнула: волосы на месте, длина та же.