— Ты хочешь сказать, что не помнишь меня? — изумилась она.

— Не то чтобы не помню. Просто еще вчера вы были просто моей учительницей, а сейчас оказывается, что вы моя двоюродная бабушка.

— Я всегда была твоей двоюродной бабушкой. Расскажи поподробнее, я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Мне пришлось рассказать ей всю историю от начала и до конца. Было странно делиться самым сокровенным с человеком, который только вчера был твоим нелюбимым учителем. Разговаривая с мадам Дюпре, я кое-что поняла: наша взаимная неприязнь могла быть вызвана тем, что на самом деле мы с ней очень похожи. А люди порой не выносят себе подобных, потому что хотят быть единственными в своем роде.

— Я не почувствовала никаких изменений. Вивьен не говорил, что можно изменить будущее. Анаис, пообещай мне, что будешь поосторожнее. Эти путешествия погубили и твоего дедушку, и твоего отца. Я не хочу, чтобы и с тобой что-то случилось. Пообещай!

— Я постараюсь, — ответила я, пораженная тем, что теперь у меня есть бабушка, которая переживает за меня.

— Нет, не «постараюсь», а пообещай! — потребовала она.

— Хорошо, я обещаю, — сказала я.

В этот момент прозвенел звонок, и мне пришлось поспешить на следующий урок.

28

28

Вернувшись домой, я без сил свалилась на диван в гостиной. Голова гудела — бессонная ночь давала о себе знать. Наверное, я никогда не смогу смириться с тем, что Артура больше нет в моей жизни. Зато мадам Дюпре — моя бабушка — прикроет меня, если я буду пропускать занятия.

— Привет, как прошел день? — послышался голос Стефана.

Он сел на обтянутый светлым гобеленом стул. Стефан в растянутой домашней футболке смотрелся довольно забавно на фоне стула в стиле рококо.

— Пытаюсь привыкнуть к новой жизни, — тяжело вздохнула я.

— Помнишь, что я говорил тебе утром?

— Что?

— Я сказал, что нам с тобой надо вместе отправиться в двадцатые годы и пробраться в тот подвал, где собираются паладины.

— Давай попробуем, — оживилась я.

Мне жизненно необходимо сделать хоть что-нибудь, чтобы я перестала ощущать себя бесполезной и приносящей одни неприятности.

— Сейчас? — удивился Стефан.

— А почему нет?

— Я только за. Только переоденемся в подходящую одежду.

Я кивнула, и мы телепортировались по своим комнатам. Роясь в шкафу, я наткнулась на блузку персикового цвета и прямые брюки, которые я так ни разу и не надела. В самый раз для моего путешествия.

В коридоре меня уже ждал Стефан, одетый в темно- синие брюки и светло-синюю рубашку.

— Помнишь, где мы с тобой в первый раз встретились? — спросил он.

В голове моментально нарисовался тупик, где я наткнулась на Стефана.

— Оттуда мы быстро доберемся до здания с подвалом. Ты хорошо помнишь это место?

— Давай попробуем телепортироваться туда, а уже оттуда отправимся в прошлое, — предложила я.

— Хорошая идея, — ответил Стефан и взял меня за руку. — Готова?

— Да, — твердо сказала я и закрыла глаза.

Я вспомнила тот день, когда мы впервые познакомились. Земля исчезла из-под ног, чтобы появиться через секунду. На смену тишине каменного особняка пришел шум бегущей воды и шуршание колес по асфальту. Открыв глаза, я увидела, что вся улица утопает в лужах, а с неба падают крупные капли.

— Что ты представила?! — прошипел Стефан и толкнул меня за угол под навес.

Ледяной ветер дул пробирал насквозь. Я обняла себя за плечи, чтобы хоть как-то сохранить тепло.

— Ты понимаешь, что это тот самый день, когда мы вернулись из двадцатых в наше время?! Что ты представила?

— Этот день и представила. У меня так уже не первый раз, — тихо сказала я, вспоминая свое путешествие в Ниццу.

Что же я делаю не так? Почему я перемещаюсь и во времени, и в пространстве одновременно?

— Я, кажется, понимаю почему, — задумчиво ответил Стефан. — Ты, наверное, вспоминаешь свои чувства, погоду, людей, которых встретила. А надо представлять именно место, в котором хочешь оказаться.

— Да, хорошо.

Когда я телепортируюсь в школу, я представляю именно башню, куда хочу попасть, а сейчас я представляла тот самый день, который запомнился мне отвратительной погодой.

Я выглянула из-за угла, не в силах сдержать любопытство. В нескольких метрах от места, где мы прятались, я увидела себя, стоящую под козырьком дома и кутающуюся в пальто. Стефан потянул меня обратно, не дав досмотреть, что будет дальше. Хотя я и так знаю что — в воздухе материализуется Стефан, а я буду с восторгом наблюдать за ним.

— Не попадись себе на глаза, а то опять будем пожинать плоды в настоящем, — проговорил Стефан, и я не могла с ним не согласиться.

— Ты все равно еще несколько минут не появишься. Давай уже отправимся в двадцатые, а то холодно.

— Хорошо, только представляй это место, каким оно было в прошлом веке. И больше ничего. Только ни в коем случае не представляй тот самый день, когда ты убегала от меня, а то у нас могут возникнуть проблемы. Если тебе сложно отвлечься, очищай сознание. А то ты и меня за собой утягиваешь. Видимо, твое воображение сильнее моего.

— Утягиваю тебя?.. — переспросила я. В моей голове мелькнула одна любопытная мысль. — А что, если ты перенесешь меня в двадцатые? Ведь именно так мой отец перенес из восемнадцатого века в двадцатый.

— Ты хочешь сказать, я могу сам переместить тебя куда-нибудь?

— Ну да. Это же удобнее. Я же не знаю, в какой момент времени ты хочешь попасть.

— Можно попробовать. Да, это отличная мысль! — воскликнул Стефан и схватил меня за руки. — Только ни о чем не думай.

Я закрыла глаза, очищая свой разум, и в мгновение стала распадаться на миллионы частиц. Ощущения немного отличались от того, когда я сама путешествовала во времени.

— Можешь открыть глаза, — сказал Стефан с беззлобной усмешкой в голосе.

Я тут же подняла на него взгляд и улыбнулась. Мы стояли на очень узкой мощеной улочке, которая была залита пробивающимися сквозь каменные строения лучами солнца. Как же здесь было тепло…

— Слушай, я давно хотела спросить, — начала я. — Какое предназначение у Эль? Насколько мне известно, она обычно появляется в пятнадцатом или шестнадцатом веке?

— На самом деле, единственное ее предназначение — попытаться выжить. Раньше она постоянно попадала в средневековье. Естественно, ей там было очень трудно, поэтому я каждый раз с замиранием сердца ждал ее возвращения. Я боялся, что в один ужасный день вместо нее на моих руках окажется безжизненное тело. А теперь, когда мы можем все это контролировать, она просто делает, что хочет. И я очень не хочу, чтобы она ввязывалась во что-то, что может ей навредить.

— Ты сильно любишь ее.

— Конечно. Я же, можно сказать, вырастил ее. Родителям часто было не до нас. Я оставался с сестрой, даже брал ее на свои школьные вечеринки, потому что ее не с кем было оставить. А когда родителей не стало и нашим опекуном стал Жюльен, мы вообще остались сами по себе. — Стефан вздохнул. — Ну ладно. Пошли, вон дверь в тот самый подвал. Попробуем открыть ее.

Стефан подошел к деревянной двери, смотря на нее как на своего противника, и… пнул ее со всей силы! Раз — дверь слетела с петель. Это произошло так быстро и неожиданно, что я даже не успела и глазом моргнуть.

— Зачем же ты ее выбил! — воскликнула я. — Теперь они точно поймут, что кто-то в курсе, где они обитают!

— Успокойся, их собрание произошло пять лет назад. Давай посмотрим, что там.

— Стефан, черт возьми, а если они там?! — Я жутко нервничала. И как Стефану удавалось быть таким храбрым и не бояться рисковать! Мне стоит брать с него пример. Сколько уже можно осторожничать и трусить!

Мы вошли в проем. Справа была лестница, ведущая вниз. Там было темно и пахло сыростью. Скорее всего, дом заброшен. Мы стали медленно спускаться вниз, освещая ступеньки подсветкой от телефонов.

То, что мы увидели внизу, не могло присниться даже в самых страшных кошмарах. Там находился огромный зал, стены которого были исписаны непонятными и жуткими фресками. На всех картинках были изображены путешественники во времени. Их смерть. Вот паладин в черном плаще пронзает мечом грудь женщины с родинкой в виде «t» на плече. Другому мужчине отрубали голову, кого-то жгли на костре…

Вдоль стен стояли длинные столы в виде буквы «П», а вокруг них — стулья с высокими спинками, обтянутые зеленым бархатом. У каждого стула на столе справа стоял серебряный кубок с узорами, а слева лежал небольшой кинжал с деревянной резной ручкой, лезвие которого было спрятано в ножны, украшенные маленькими голубыми каменьями. По центру стоял высокий трон.

Я посветила на него фонариком, чтобы получше рассмотреть, и заметила белый флаг, висящий прямо у изголовья. На нем была изображена змея, кусающая себя за хвост, и какие-то непонятные слова на незнакомом языке. Что это могло бы значить?

— Смотри, — сказала я Стефану.

— Змея Уроборос, — произнес он.

— Что?

— Змея Уроборос — древний символ, который имеет множество трактовок. В основном он олицетворяет вечность или бесконечность. Или цикл смерти и перерождения.

— Откуда ты знаешь? — удивилась я.

— Так там же написано. «Аeternum» — это вечность. Если дословно, то «Перерождение есть вечная жизнь». Это что-то типа их девиза. Необычно для паладинов.

— Пойдем отсюда, думаю, мы увидели достаточно, — сказала я, чувствуя, что если останусь в этом месте еще хоть на секунду, то сойду с ума. От ужасных фресок, стульев, кинжалов и изображения змеи меня бросало в дрожь.