Беннет

Алви перечитала письмо. Не прошло и двадцати четырех часов, а о происшествии уже все узнали. Конечно, это должно было попасть в новости: фамилия мг. Праффа была широко известна.

Жаль, что письмо такое короткое. Она даже перевернула развернутого журавлика, на случай если там написано что-нибудь еще. Нет, ничего. Тем не менее он написал ей, и она чувствовала себя счастливой. Алви прочитала записку в третий раз, потом осторожно развернула приложенную птичку и написала ответ:

Ничего не украли, ничего важного не сломали. У нас все в порядке.

Она подумала, что нужно было добавить свои подозрения насчет мг. Эззелла, но, похоже, ни полицейский, ни мг. Прафф не одобрили ее высказываний, и она решила придержать свое мнение при себе… По крайней мере, до тех пор, пока она не сумеет найти прямые доказательства своей теории. Задумавшись на несколько чрезвычайно долгих секунд, она добавила, надеясь, что это будет соответствовать тону послания Беннета:

Как проходят ваши занятия?

Потом она почти так же долго смотрела на птичку, в конце концов приказала ей:

– Сложись обратно! – и подбежала к окну.

Алви еще ни разу не пробовала открыть его, но оно действительно открылось при помощи небольшого рычажка, и в комнату хлынул холодный воздух.

– Дыши, – сказала она, вложив в бумагу заклинание, и птица ожила. Судя по всему, она знала, куда отправиться, потому что решительно вспорхнула из рук и скрылась в холодной ночи.

Алви посмотрела на небо. Девушка надеялась, что в ближайшие минуты не начнется дождь. С учетом того, насколько плохо почтовые птицы переносят сырость, остается лишь удивляться тому, что жители Лондона вообще пользуются ими.

Она закрыла окно и, вернувшись к письму Беннета, прочитала его в четвертый раз. Ее что-то беспокоило, но она не могла понять, что именно.

Это точно не самое романтичное письмо, верно? Совершенно безразличное. Без поэзии и цветов. Просто записка от друга. Или человека, которому не терпелось удостовериться в том, что работа над рукой для его сестры не исчезла безвозвратно.

Алви положила письмо на колени и сгорбилась. Чувство тревоги стало острее, и Алви постучала пальцами по ключице. Пожевала губами.

Он действительно нравился ей. Она сильнее вдавила палец в ключицу. Этого только не хватало! Она почти забыла то неловкое чувство, когда кто-то нравится. Конечно, бывало, что ей нравился тот или иной мальчик, но ни один из них не посмотрел в ее сторону дважды.

Но ведь Беннет не похож на тех, других мальчиков. В конце концов, он написал ей. И пригласил ее… Но, может быть, он и впрямь сделал это только для того, чтобы произвести хорошее впечатление. И, между прочим, он вполне мог сделать это по просьбе Этель; во всяком случае, во второй раз. Алви не была хорошенькой и отлично это знала.

Тяжело вздохнув, она убрала письмо в ящик стола и подошла к противоположной стене комнаты, где возле шкафа стояло высокое зеркало. Поправила на место очки и посмотрела на себя. Заправила рубашку в штаны. У нее ведь тонкая талия? Конечно, Беннету нравилась ее талия.

Она провела рукой по волосам, вернее, попробовала это сделать, и сразу застряла в них. Ее волосы почти всегда путались – слишком они густые и слишком курчавые. Обычный каштановый цвет, не то что блестящие и белокурые, как у Этель, или ярко-рыжие, как у Складывательницы, с которой она встретилась в почтовом отделении. Каштановые волосы, карие глаза. Лицо наполовину закрыто очками.

Алви сняла очки и наклонилась к зеркалу так близко, что чуть не коснулась его носом. Лицо предстало перед ней расплывчатым пятном. Она прищурилась, всматриваясь, но так ничего и не разглядела. Она вновь надела очки. Ни прыщей, ни морщин. Это ведь говорит в ее пользу, верно?

Алви высунула язык и показала его своему отражению. Что переживать-то? Ей совершенно ни к чему отвлекаться на посторонние дела – у нее на носу Конвент Изобретателей. А еще нужно продумать поездку домой на Рождество, до которого осталось чуть больше месяца.

Если бы только сердце согласилось с этими трезвыми рассуждениями.

Раздался стук, и в дверь просунулась голова Эммы.

– Алви, вам нужна помощь в выборе платья к обеду?

Алви вздохнула и отпрянула от зеркала.

– Пригодилась бы.

Эмма улыбнулась и прошла через комнату. Было гораздо проще позволить ей выбрать из гардероба что-нибудь на свой вкус, хотя Алви все еще настаивала на том, чтобы одеваться самостоятельно. В конце концов, ей двадцать лет.

Двадцать – и опыт целых двух свиданий. Двадцать – и ни разу не целовалась.

Она невольно подумала, случалось ли целоваться Эмме. Конечно, случалось. Но это, вероятно, было очень щекотливым вопросом, и она не решилась его задать.

Эмма достала изящное черное платье с кружевными рукавами и воротом.

– Я знаю, что миссис Прафф сегодня вечером наденет синее, так что давайте возьмем это. Не стоит одеваться похоже.

– Ожидаются гости?

– Нет, но…

Алви улыбнулась:

– В любом случае ваш выбор – наилучший.

Эмма кивнула и положила платье на кровать. И нашла подходящие к нему туфли.

– Эмма…

– Гм?

Алви посмотрела на свое отражение.

– Как по-вашему, меня удастся еще причесать к нынешнему вечеру?

Эмма усмехнулась:

– С превеликим удовольствием.

Глава 12

Глава 12

Однажды, в конце ноября, когда вся листва окрасилась в чудесные осенние цвета и с неба моросил холодный дождь, Алви попросила шофера отвезти ее к Этель. Алви наконец-то потратилась на хорошее английское пальто и даже подходящую к нему английскую шляпку. Хотя Фред уверял ее, что знает, куда ехать, Алви внимательно следила за маршрутом и время от времени поглядывала на записку с адресом, которую держала в руке. Если бы в Лондоне разрешили использовать зеркала в качестве общественного транспорта, она уже была бы на месте и ей не потребовались бы ни пальто, ни шляпка.

Они подъехали к скромному дому, который находился в предместье города, но не настолько далеко, чтобы можно было сказать «за городом». Два этажа, стены из красновато-коричневого кирпича с белым узором. Маленькое крыльцо с двумя белыми колоннами и небольшими перилами.

Прихватив большую сумку со всякими необходимыми вещами, Алви выбралась из автомобиля и махнула шоферу, чтобы тот не ждал ее: ей предстояло провести здесь не меньше часа. Как только автомобиль тронулся с места, Алви словно укололи чем-то в макушку. Она обернулась, окинув взглядом улицу. У нее было очень странное чувство, будто за ней кто-то наблюдает, но вокруг никого не было – из-за плохой погоды все сидели дома. Это, должно быть, просто ветер и дождь теребили ее волосы.

Она взбежала по ступенькам и постучала. Ей открыла дверь женщина с тусклыми белокурыми волосами, седеющими на висках, одетая в закрытое коричневое платье. Ее голубые глаза несколько отличались от глаз Этель и Беннета – у них они были карие. Взглянув на сумку Алви, она сказала:

– Да, она рядом, в соседней комнате.

– Гм… Спасибо. – Алви съежилась и попыталась проскользнуть мимо женщины, но все же ударила ее своей необъятной сумкой по колену. Это была, по всей вероятности, миссис Купер. Как только Алви вошла в теплый дом, ее очки запотели, и она отчаянно старалась вытереть их рукавом и не налететь на плохо различимую мебель.

– Алви? – Приветливый голос Этель сразу же снял напряжение, которое стремительно нарастало в душе девушки. Она двинулась на голос и оказалась в небольшой комнате, очевидно, гостиной. Там было два окна и стояли два кресла кремового цвета, кушетка кремового цвета и очень маленький дубовый письменный стол. Все четыре стены были оклеены выгоревшими синими обоями с узором из геральдических лилий.

Этель сидела с ногами на кушетке и держала правой рукой открытую книгу. Алви сразу задумалась о том, удастся ли им с мг. Праффом создать протез с такой точностью, чтобы можно было бы переворачивать страницы. Волосы Этель были собраны в элегантную прическу, сама девушка была одета в платье с цветочным узором, казавшееся слишком веселым для сегодняшней погоды.

– Не сердитесь на маму. – Этель указала на кресло, и Алви села, поставив перед собою тяжелую сумку. – Она сильно сомневается во всем этом.

– Почему?

Этель пожала плечами:

– Потому что вы и маг Прафф – не врачи.

– О! – весьма резонный довод. – Но мг. Прафф постоянно консультируется с одним из них. Я на этой неделе видела, как они трепались через зеркало в зале.

Этель улыбнулась и положила книгу.

– Рада снова видеть вас. Дома душно. Почти не вижу людей.

– Почему же?

Этель снова пожала плечами:

– Вероятно, не знают, что мне сказать.

– Но мозг-то у вас на месте, не так ли? – Алви открыла сумку и извлекла толстую тетрадь, ручку и мерную ленту. – И вы могли бы и сами выйти.

Дождь усилился и звучно барабанил по стеклу.

Алви, нахмурившись, посмотрела в окно.

– Хотя, полагаю, сейчас не лучший сезон для восстановления.

– У меня рука от этого болит. От непогоды. – Этель потерла культю. Она уже не перевязывала ее, и был виден уродливый шрам.

– Моя mater говорит так о своем колене.

– Я всегда думала, что это шутка, но это оказалось чистой правдой. Погода воздействует на тело, даже когда сидишь дома.

Алви подняла мерную ленту.