«Эдан».
Он медитировал, но его глаза распахнулись прежде, чем я успела позвать его. Увидев меня, он слабо улыбнулся.
– Майя, – произнес Эдан, наслаждаясь мелодичностью моего имени.
– Я не приду к тебе, – резко сказала я. – Мне нужно в Лапзур, пока не…
Мне не нужно было заканчивать предложение, чтобы он все понял.
Вся его нежность тотчас испарилась.
– Не трогай амулет! – Я вздрогнула от его резкого тона. – Не используй его. Чем больше ты полагаешься на его магию, тем тяжелее тебе будет противиться внутреннему демону.
– Это не демонский амулет, – возразила я. – Это кулон с силой Аманы. Платья помогут мне одолеть Бандура.
– Сила Аманы поет в платьях, которые ты сшила. Но сейчас их могущество оказалось под воздействием твоей клятвы Бандуру. Ты не должна их использовать, не должна очернять их магию. Будь храброй, ситара. Ты сильнее этого.
Мои глаза начало жечь, и я отвернулась.
Это правда, которую я боялась принимать, – о которой боялась даже думать. Иногда, когда на меня падала тень, я опускала взгляд и видела, что мой кулон окутан тьмой, как когда я создала плащ для императора Ханюцзиня. Я боялась, что однажды он почернеет навсегда, подобно амулетам Бандура и Гиюрак.
– Ты уже меняешься, не так ли? – спросил Эдан.
Его слова ранили меня, но я не могла их отрицать.
– Я вызвала тебя, чтобы попрощаться. Я не встречусь с тобой в храме.
– Мне плевать, кем ты становишься, я хочу увидеть тебя! – Даже несмотря на дымку в стекле, взгляд его холодных голубых глаз пронзал меня насквозь. – Встреться со мной в тополином лесу. Я сам найду тебя.
В Аланди были сотни лесов с тополями, но я знала, какой он имел в виду. Там мы чувствовали себя поистине счастливыми, прежде чем отправились к озеру Падуань.
– Если не хочешь встречаться с мастером Цыжином, то хотя бы встреться со мной.
«В последний раз», – подумала я и кивнула как раз в тот момент, когда зеркало затуманилось и образ Эдана пропал. Мой кулон бился о зеркальце, трещина в его центре блестела.
«
– УХОДИ! – закричала я.
«
– Или что? – огрызнулась я. – Отправишь за мной своих призраков?
«
– Оставь Амми в покое! – Я кинулась за кулоном, который раскалился от силы внутри него.
Смех Бандура становился все громче и громче, сочась из стен, пока мне не показалось, что я вот-вот взорвусь от ярости. С кончиков моих пальцев с шипением сорвались искры, но я была слишком разгневана, чтобы задуматься о происходящем. Я сердито швырнула табуретку в стену, и тень исчезла.
Внезапно Амми схватила меня сзади, и по мне прошла волна облегчения. Она была самой собой. Вот только ее лицо исказилось от ужаса, а в зрачках заплясали огоньки, пока она беззвучно что-то кричала.
Перед моими глазами наконец-то прояснилось, и ко мне вернулся слух.
– Пожар! – кричала Амми. – Пожар!
Наша комната загорелась пламенем.
Глава 14
Глава 14
Огонь беспощадно полз по потолку и спускался по стенам. Я кинулась к своему мешочку и затоптала искры на веревках с кисточками.
Амми побежала к двери, и я пошла было следом, как вдруг поняла, что забыла зеркальце Эдана на столе. Уйти без него я не могла. Я обернулась, и тут меня обдало волной нестерпимого жара.
Передо мной выросла стена пламени, танцуя по периметру стола. Не случайно и то, что из огня вышло волчье очертание: его глаза мерцали, в пасти, раскрывшейся в беззвучном смехе, сверкнули молочно-белые клыки. «
Дым обжег мне щеки и вызвал слезы в глазах, но я замешкалась не из-за жара. И не из-за Бандура…
– Оставь его! – крикнула Амми, таща меня к двери. Она не видела Бандура, не слышала его насмешек.
Я вырвала руку из ее хватки и побежала обратно к зеркалу.
Бандур исчез, оставив лишь стену огня. Голодно ревя, высокие язычки обуглили края моих рукавов и едва не превратили штаны в пепел.
Больше никаких колебаний. Мои пальцы сомкнулись на ручке зеркала, его стекло мерцало от жара. От прикосновения к нему моя плоть должна была покрыться волдырями, пожар должен был сжечь меня заживо – однако я не чувствовала боли. Более того, огонь казался мягким, как перышко, и его тепло растапливало лед внутри меня. Этого я и боялась. Поэтому Бандур хотел, чтобы я пошла в пламя.
Мне показалось, или моя кожа засияла, словно озаренная светом тысячи искр? Я зачарованно смотрела на свои ногти, которые стали бледными, как синий центр огня…
– Майя, скорее!
Пожар позади меня набирал силу. Стены вот-вот должны были обрушиться. Схватив зеркальце, я шагнула назад на голос Амми… и споткнулась.
Зеркало выскользнуло из моей ладони и разбилось.
– НЕТ! – сдавленно вскрикнула я.
Я поползла по полу, чтобы собрать осколки. В мое лицо летели искры, в глаза попадал пепел. Я закашлялась, прикрывая рот рукавом. Дым сгущался, пожар разгорался.
Амми рывком подняла меня на ноги.
– Майя! Нам нужно уходить!
Я сердито повернулась, едва не повалив ее на пол, но Амми взяла меня под руку и вытолкала за пределы рушащейся комнаты.
Мой гнев испарился. Из-за меня мы чуть не погибли.
Я прикрыла рот рукавом, но дым стал слишком густым. Амми было еще хуже. Если мы не выберемся, она задохнется. Она умрет.
Мы неуклюже спустились по деревянным ступенькам, лишь на шаг опережая падающие горящие балки. Алтарь у двери разбился, нарисованные лица богов расплавились, апельсины, оставленные в знак подношения, обуглились, напоминая темную сторону луны.
Когда мы наконец вышли на улицу, Амми начала жадно глотать воздух. Я сделала так же, морозный воздух обжег мне горло, прежде чем попасть в легкие.
Остальные постояльцы беспомощно наблюдали, как огонь поглощает трактир. Языки пламени с ревом поднимались на фоне безоблачного ночного неба. Никто из них не знал, как и где начался пожар. Но некоторые строили догадки.
– В северных лесах такие же пожары. Видите красные кончики?
– Это демонское пламя.
Я повернулась и пристальнее посмотрела на огонь; его языки выплясывали с неестественным алым сиянием. Мои пальцы по-прежнему горели. С них больше не летели искры, но ногти выглядели обугленными. И внезапно меня осенило.
Это я начала пожар. Не Бандур, а я.
Он был прав. Все это – предупреждение, что я меняюсь. Что если я не отправлюсь в Лапзур, то причиню вред дорогим мне людям.
– Нужно идти, – сказала я Амми. Слова царапали мне горло. Мне было необходимо уйти от свидетельства моего чудовищного поступка так далеко, как только возможно. Пока я не навредила кому-нибудь еще.
– Мы должны помочь им! Трактир, все эти люди…
– Им сейчас ничто не поможет, – бросила я. – Мы должный исчезнуть, пока люди императора не услышали о пожаре и не нашли нас. Или наемники шаньсэня.
Я сразу же пожалела о сказанном и захотела вернуть свои слова обратно.
Амми смотрела на меня так, будто не знала, кто я.
Я начала уводить ее от полыхающего трактира, как вдруг включилось мое демонское зрение, показывая кричащую маленькую девочку внутри. Мать согнулась над ней, прикрывая своим телом.
Крыша трактира провалилась, и мое сердце сжалось.
Мои глаза горели тем же ужасающим жаром, что и всегда, когда становились алыми. Наплевав на то, кто меня увидит, я ворвалась в трактир и решительно пошла вперед, словно бежала против ветра, а не через пламя. Мои легкие взвыли от недостатка воздуха, но я не останавливалась.
Девочка и ее мать были почти без сознания, забившись в угол комнаты в душераздирающей близости к окну, – их пути на свободу. Когда я дошла до них, они даже не обратили на меня внимания. Девочка застонала.
Обычная девушка не смогла бы отнести мать и ее ребенка в безопасность. Даже не смогла бы протащить их пару метров к окну.
Но демон мог.
В моем разуме зазвучал смех… или это треск огня вокруг меня? Я не могла разобрать. Я поспешила к матери с дочкой и повела их к окну. Оно было открыто, но пожар перешел на крышу, жадно вгрызаясь в серую черепицу. Нам нужно было как-то спуститься, прежде чем трактир рухнет и они умрут.
Каждая секунда была на счету. Я рывком вытащила зачарованный ковер из мешочка и посадила на него мать с дочкой. Для меня места не осталось.
– Лети! – крикнула я, когда ковер с дрожью ожил. – Спусти их на землю!
Как только ковер исчез из виду, я прыгнула на крышу. Пламя рвануло за мной, облизывая мои щиколотки, и я заплясала на грохочущей черепице, чтобы моя обувь не оплавилась. Сама я не чувствовала боли. Я не горела.
Увидев, что ковер доставил мать и дочку в безопасность, я подошла к задней части трактира, чтобы меня никто не заметил, и прыгнула на землю, разведя руки, как крылья.
И бесшумно приземлилась с невероятной грацией.
«