– Не прикасайся ко мне, – процедила я, вырываясь из его хватки. Мне был необходим воздух. Было необходимо побыть вдали от Эдана. – А как же все твои обещания?
Я не могла произнести эти слова вслух – о лавочке, которую мы вместе откроем у океана, о ежедневном пробуждении под звуки смеха Эдана, о шитье под ноты его флейты, о книгах, выстроенных рядом с моими станками и пяльцами, о том, как мы состаримся вместе. Во рту пересохло, от потери мечты, на которую я наконец осмелилась надеяться, сдавило горло.
Мне было больно, и я злилась – на себя, на Эдана, на леди Сарнай, на императора Ханюцзиня. Хотелось запустить руку в сундук и искромсать платья на кусочки. Это они во всем виноваты – не отправься я в это путешествие, ничего бы не произошло.
Теперь Эдан был обречен стать демоном.
Из-за меня.
Когда сгустились сумерки, Эдан в виде ястреба пару раз пытался сесть мне на плечо, но я отмахивалась от него, пока он не улетал, и не оглядывалась, чтобы посмотреть, куда он направился.
Подавила очередной всхлип. Тело болело, глаза покраснели от рыданий. Я так устала. От набега, от Бандура, от близости к звездам.
И от того, что знала, что потеряю любимого человека.
Часть третья Клятва
Часть третья
Клятва
Глава 32
Глава 32
Когда мы вышли из каньона, то на протяжении многих дней не видели никаких признаков цивилизации, пока наконец не наткнулись на монастырь. Втиснутый между двумя высокими ивами, он был с вогнутой, как лодка, крышей и латунным колоколом, звонящим во внутреннем дворике с колоннами у входа.
Я не знала, надеяться ли мне на теплую пищу и кровать или же волноваться из-за того, что нам придется находиться в компании других людей. Мы с Эданом ехали в тишине, и он держался на почтительном расстоянии. Всякий раз, когда я кидала на него взгляд, его руки были сложены на коленях, двигаясь лишь для того, чтобы убрать с глаз непослушные темные кудри. Мне хотелось, чтобы он хотя бы насвистывал или напевал, но Эдан не рисковал. Даже его тень не касалась моей.
– Тебе стоит хорошенько выспаться, – сказал он ломающимся голосом. Мы практически не общались последние пару дней. – Монахи пустят тебя к себе.
Я сделала глубокий вдох. В прохладном воздухе остро чувствовался аромат сосен и росы, тени тянулись на запад, пока мир медленно двигался к ночи.
– А как же ты?
– Магия и религия веками не могли найти общий язык. Сомневаюсь, что в монастыре меня поприветствуют с распростертыми объятиями.
– Если ты не пойдешь, то и я не пойду.