Я притихла. Никогда не слышала о Нельронате.

– После того, как моя мать умерла при родах, – продолжил Эдан, – отцу пришлось в одиночку растить семерых детей. Он меня ненавидел. Винил в смерти матери, да и тот факт, что я был тощим мальчишкой, предпочитающим читать, вместо того чтобы пасти скот, не помогал.

От печали в его голосе внутри меня все растаяло, но я упорно не поднимала взгляд, сосредоточившись на правильном накладывании шва, чтобы сменить нить на другой цвет.

– Однажды отец взял меня в поездку. Сказал, что планирует отправить меня в школу, раз я так люблю читать. Он не соврал… в каком-то смысле. Я был так счастлив.

– Он бросил тебя, – сказала я, все же подняв голову.

– В монастыре, находившемся в четырех днях пути от нашей фермы. Я много раз пытался, но так и не нашел дорогу домой. Монахи, которые меня растили, отличались от этих. Они не были ни щедрыми, ни добрыми. А боги, которым они поклонялись, славились своей жестокостью и беспощадностью. Я жил с ними годами, пока храм не захватили солдаты. Они решили, что я достаточно взрослый, чтобы сражаться в их рядах. Мне тогда только исполнилось одиннадцать лет. – Он посмеялся, но без ноток юмора. – Спустя шесть месяцев службы обнаружился мой магический дар. Это привело к тому, что меня чаще отправляли на войны, но скорее в качестве оружия, чем солдата… А затем меня нашел мой первый учитель. – Эдан замолчал, словно услышал что-то вдалеке. – Тебе стоит спуститься вниз. Ужин уже готов.

Я отложила иглу.

– А что насчет тебя? Ты скоро превратишься в ястреба.

– Просто скажи монахам, что я хотел отдохнуть, – мрачно ответил он.

– Тебе принести ужин?

Эдан слегка улыбнулся.

– Я поохочусь. Но буду благодарен, если ты оставишь окно открытым.

– Ты сможешь найти обратную дорогу?

Его улыбка стала шире, и я осознала, что выдала свою заботу о нем.

– К тебе – всегда.

Я напряглась, хотя от его слов мое сердце забилось чаще, а затем кивнула и ушла.

Ужин состоял из отваренных листьев салата и морковки, собранных с огорода, а также из миски риса с кунжутом. Со мной никто не ел – судя по всему, монахи только завтракали. Но некоторые из молодых посидели со мной, попивая соевое молоко из деревянных чаш.

Когда ужин закончился, я помыла и вытерла посуду, а затем отправилась на поиски Цыаня.

– Вы говорили, что я могу помыться после заката.

– Рядом с прачечной есть родник. Прогуляйся со мной, я покажу дорогу. – Когда я последовала за ним из монастыря, он сказал: – Твой муж не захотел отужинать?