За стеклом раскинулся фантастический город. Высокие башни с парящими кристаллами, излучающими мягкий свет. Мосты на головокружительной высоте, соединяющие башни как паутина. Светящиеся повозки без лошадей — левитируют в футе над мощёными улицами. В воздухе — странное дрожание, как марево над асфальтом в жару, но это магические потоки. Лирана их не замечала, привыкла. А я вижу — новым взглядом чужака.

Пахнет озоном и цветами — внизу, судя по всему, огромный сад. И ещё чем-то... пряным? Корица? Нет, что-то местное.

Мир магии. Что ж, видела я и не такое на приёмах. Правда, там это были галлюцинации клиентов с шизофренией, но какая теперь разница? Если это моя новая реальность, буду работать с тем, что есть.

— Ваше величество?

В комнату вошла женщина лет сорока. Строгая причёска — ни волоска не выбивается. Платье дорогое, но скромное — тёмно-синее с минимумом украшений. Осанка идеальная — балетная школа или корсет с детства. Лицо умное, внимательное. Морщинки вокруг глаз — от частого прищура, не от улыбок. Руки ухоженные, но с мозолью на среднем пальце правой руки — много пишет.

Анна. По воспоминаниям Лираны — одна из немногих, кто искренне ей сочувствовал.

— Анна, садись.

Женщина замерла. Пауза длилась три секунды — я считала. Потом медленный выдох через нос — попытка взять себя в руки.

Ага, императрица обычно так себя не ведёт. Ну ничего, привыкнут.

— Я сказала — садись. Нам нужно поговорить.

Анна осторожно опустилась на край стула. Спина прямая, руки сложены на коленях — готова вскочить в любой момент. Классическая поза тревожной готовности.

— Расскажи мне честно. Что обо мне говорят при дворе?

— Ваше величество...

Она замялась, подбирая слова. Взгляд забегал — ищет правильную формулировку.

— Честно, Анна. Без прикрас.

Женщина выпрямилась и посмотрела мне в глаза. И я увидела в них удивление — видимо, Лирана никогда не смотрела прямо. Всегда опускала взгляд, как побитая собака.

— Говорят, что вы красивая пустышка. Что вы не способны поддержать разговор, не разбираетесь в политике, не обладаете сильной магией. Что леди Серафина во всём превосходит вас.

Слова давались ей тяжело — губы поджимались после каждой фразы. Не хочет ранить, но я попросила честности.

Отлично. Репутация убитая в хлам. С другой стороны, это даёт простор для манёвра — любое моё разумное действие будет воспринято как чудо. Как говорила моя научная руководительница: "Когда от тебя не ждут ничего, легко превзойти ожидания".

— А что думаешь ты?

— Я думаю, что вас просто никто не знает настоящую, ваше величество.

В голосе проскользнула теплота. Искренняя. Она действительно верит в это.

Милая Анна, ты даже не представляешь, насколько права.

— Это заканчивается сегодня. Мне нужна твоя помощь. Собери все документы по управлению императорским крылом — счета, отчёты, списки слуг. И узнай расписание императора на сегодня.

— Но... зачем вам...

Растерянность на лице сменилась чем-то похожим на надежду.

— Затем, что я императрица Астериона, а не украшение интерьера.

И затем, что мне нужно понять, с чем я имею дело. Информация — это власть, а власть мне сейчас очень нужна. Первое правило кризисной психологии — оцени ситуацию, прежде чем действовать.

Глава 2: Расстановка фигур

Глава 2: Расстановка фигур

Утро началось с изучения документов. Анна, надо отдать ей должное, принесла всё, что я просила, и даже больше. Стопка бумаг высотой с мою ладонь легла на резной стол из тёмного дерева — местный аналог красного дерева, но с серебристыми прожилками, словно кто-то пролил ртуть в древесные волокна.

Первый документ — бюджетная роспись. Чернила выцвели, бумага пожелтела по краям. Последний раз обновляли полгода назад.

Так, посмотрим... Бюджет императорского крыла — жалкие крохи. Серафине выделяют в три раза больше. Слуги — самые никчёмные и неопытные, кого смогли найти. Даже платья мне присылают из того, что вышло из моды.

Классическая экономическая изоляция. Лишить ресурсов, чтобы жертва чувствовала себя беспомощной. Что ж, они не учли одного — я сорок лет проработала в государственной клинике. Я умею делать конфетку из дерьма и палок.

Помню, как в девяностые мы проводили групповую терапию в подвале, который затапливало каждый дождь. Сидели на ящиках из-под овощей, вместо флипчарта — старая школьная доска. И знаете что? Это были одни из самых эффективных сессий. Когда нет ресурсов, приходится полагаться на человеческую связь. А она бесценна.

Следующий документ — список персонала. Тридцать два человека. Для императорского крыла это смехотворно мало. У Серафины, судя по записям, пятьдесят слуг только для личных нужд.

— Мия, — позвала я. Девушка появилась мгновенно, словно дежурила под дверью. Вероятно, так и было. — Собери весь персонал в малом зале.

— Но... ваше величество... зачем?

Интересно. В её голосе не только страх, но и любопытство. Хороший знак — значит, не полностью сломлена.

— Выполняй.

Первое правило кризисного управления — наладь контакт с командой. А эти люди — моя команда, хотят они того или нет.

Пока Мия бегала, созывая слуг, я выбрала платье. Гардероб оказался печальным зрелищем — выцветшие ткани, устаревшие фасоны. Но в самом углу нашла тёмно-синее платье с серебряной вышивкой. Цвета императорского дома. Ткань местами потёрлась, вышивка распускалась, но это было лучшее из имеющегося.

В Москве у меня был один хороший костюм для конференций. Покупала в две тысячи пятом, носила пятнадцать лет. Заслуженные вещи имеют свою силу — они рассказывают историю.

Надевать платье без помощи оказалось квестом. Шнуровка сзади явно предполагала наличие горничной. Пришлось проявить чудеса гибкости — хорошо, что молодое тело это позволяло.

В малом зале собралось около тридцати человек. Я окинула их профессиональным взглядом, автоматически проводя диагностику.

Первый ряд — старшие слуги. Женщина лет пятидесяти с идеальной осанкой — главная экономка. Рядом дворецкий, седой, с военной выправкой — бывший солдат, скорее всего.

Второй ряд — горничные, лакеи. Молодые, но уже с печатью усталости на лицах.

Третий — кухонный персонал, садовники, конюхи. Те, кто обычно остаются невидимыми.

Так, девушка с кухни в хроническом стрессе — недосып, нервный тик. Садовник прячет руку — травма, боится наказания. Старшая горничная... о, а вот это интересно. Классические признаки чувства вины. Ворует, небось.

— Доброе утро, — сказала я, усаживаясь в кресло. Движение вышло более грациозным, чем я планировала — мышечная память Лираны. — Вы все служите в императорском крыле. Я хочу знать каждого из вас.

Тишина. Они смотрели на меня как на говорящую статую. Видимо, предыдущая Лирана никогда не обращалась к прислуге напрямую.

Подошла к девушке с кухни. Вблизи стало видно больше — потрескавшиеся от постоянного мытья руки, ожог на предплечье, тёмные круги под глазами.

— Как тебя зовут?

— Л-Лина, ваше величество. — Голос дрожал, она явно ожидала наказания.

— Лина, ты выглядишь уставшей. Что происходит?

Давай, милая, расскажи мне. Я вижу, что ты на грани нервного срыва.

Девушка замерла, потом слёзы потекли по щекам.

— Моя мать болеет, ваше величество. Я после смены бегаю к ней в нижний город... Лекарь дорогой, я почти не сплю, но... простите, я не жалуюсь!

Паника в голосе. Она думает, что её уволят за жалобы.

Бинго. Преданный сотрудник с личными проблемами — лучший союзник, если правильно помочь.