Моя жизнь закончилась. И мир не рухнул.

Написала завещание. Квартиру — Фонду помощи. Книги — университету.

Вышли на улицу. Москва, сентябрьский дождь. Никто не замечал императора и мальчика в пижаме с драконами.

Поликлиника. В моём кабинете — молодая женщина с пациентом. Жизнь продолжается.

Ваганьковское кладбище. Могилы родителей.

— Мама, папа. Я в порядке. У меня есть муж, сын, друзья. Спасибо за всё.

Александр положил ладошку на памятник:

— Здравствуйте, дедушка и бабушка. Я ваш внук из другого мира.

Кристалл затрещал.

— Пора.

Последний взгляд на Москву.

— Прощай, Елена Марковна. Спасибо за шестьдесят лет.

И шагнула в портал. Домой.

***

Портал схлопнулся. Кристалл рассыпался.

Дверь в прошлое закрыта навсегда.

И я не грустила.

Передо мной — Кайрон, Александр, империя, друзья.

— Мама, ты плачешь?

— От счастья, солнышко.

Вечером — праздничный ужин. Не официальный приём — семейное застолье.

— За императрицу, которая победила апокалипсис колыбельной! — поднял бокал Маркус.

— За объяснение Создателям концепции джаза! — добавила Катрина.

— За всех нас! — поправила я. — За единство! За любовь сильнее энтропии!

— ЗА ЛЮБОВЬ!

Пили, ели, смеялись. Марина делилась планами школ. Катрина рисовала схемы на скатерти. Торвальд учил Дамиана песням.

Обычный вечер необычных людей.

Подняла бокал для себя:

— За второй шанс. За смерть, ставшую рождением.

Елена Марковна умерла в шестьдесят. Одинокая, забытая.

Лирана живёт. Любимая, нужная.

Неплохой обмен.

Александр заснул за столом, уткнувшись в десерт.

— Пойдём укладывать спасителя мира?

— Пойдём.

Шли по коридору. И я думала: вот оно, счастье. Не в московской квартире. Не в карьере.

Счастье — это когда есть, кого укладывать спать.

Кого любить.

С кем петь колыбельные против апокалипсиса.

Елена Марковна не знала этого счастья.

Лирана знает.

И этого достаточно.

Конец