Она наклонилась и положила ладонь мне на плечо. Лёгкое касание. Но вес был ощутим, будто заклинание.

— Есть четыре условия, — шепнула она. — Первое: наш брак — формальность, но он будет под наблюдением. Совет должен видеть, что всё по правилам. Второе: ты не вмешиваешься в мои дела. Никогда. Без исключений. Третье: на приёмах, собраниях, ритуалах — мы пара. Ты должен быть рядом. Всегда. И четвёртое: ты не задаёшь вопросов. Зачем мне это, зачем я выбрала тебя, зачем сейчас и просто соглашаешься.

Я медленно встал. Наши взгляды встретились.

— А если я откажусь? Что тогда?

— Тогда ты останешься один, — сказала она просто. — Абсолютно один. Один, без прикрытия, без влияния, без союзников. Ты уже стал угрозой. А Совет не любит угроз. У тебя пока не так много врагов. Но поверь, если ты о кажешься — они появятся. Быстро. И молча. Даже не поймёшь, кто первый ткнул нож тебе в спину, когда это произойдет.

Она сделала паузу.

— Я не предлагаю любовь, Демид Алмазов. Не жди от меня ночных признаний или утреннего кофе в постель. Но я могу дать тебе другое. Шанс. Выжить. Удержаться. И, возможно… встать выше всех остальных в Империи.

Я смотрел на неё. На эту женщину, созданную из амбиций, льда и сильной магии. Всё, что она говорила — было истинной правдой. Я чувствовал, как в академии закручивается что-то большее. Как силы сталкиваются за пределами видимого. Я уже не был пешкой. Я был фигурой. Возможно, даже ферзём — но в чужой игре.

— Выбирай, — повторила она. — Или будешь сожран заживо с головой.

Я молчал. Долго. А потом сказал:

— Если мы это делаем… ты не командуешь мною.

— Я не командую. Я предлагаю тебе союз! — она улыбнулась впервые. Не сказал бы, что как-то тепло.

Я кивнул.

— Дай мне время подумать до завтрашнего вечера. После заката я дам тебе ответ, а пока можешь мод готовить документы, нас лучах если я соглашусь.

— Уже в процессе, — сказала она и развернулась к двери.

И на прощание добавила, не оборачиваясь:

— Ах да. Привыкай к словам «муж Волгиной». Их начнут шептать уже следующим утром после нашей свадьбы.

Дверь закрылась. И комната снова стала абсолютной тишиной.

Но теперь она казалась тесной. Слишком тесной для одного.

* * *

Следующий день я решил начать с визияеских упражнений

Я стоял на тренировочной площадке, наблюдая, как солнце медленно скатывается к краю неба. Теплый свет ложился на каменные плиты, окрашивая их в медный оттенок — такой же, как кровь, засохшая на клинке. Всё было до обидного красиво, как будто само небо решило насладиться тишиной перед бурей.

Шаги за спиной я услышал задолго до того, как он подошёл.

— Демид, — голос был ровным, но в нём сквозила сталь.

Я обернулся. Альфред. Похож на брата, но глаза другие. В них не было страха — только ненависть и жажда ответа. Он стоял прямо, плечи напряжены, ладони сжаты в кулаки. Молодой, злой и очень решительный.

— Ты пришёл не просто поговорить, верно? Да? — сказал я, сложив руки за спиной.

— Нет. Я пришёл узнать, как погиб Вальтер, — в его голосе не дрогнуло ни одно слово. — У вас был конфликт, ты отправил его в больницу, а после того как он вернулся, его убили! И не надо мне говорить, что он сделал это сам! Я знал брата, он слишком сильно любил себя, чтобы сделать такое!

Я молчал. Слова не приходили. Только одно ощущение: будто по горлу провели холодным лезвием.

— Он умер как мужчина, осознав свои ошибки — наконец произнёс я. — Но он был слаб.

Эти три слова стали камнем. Альфред сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Значит, ты всё-таки признаёшься, — прошипел он. — Он погиб от твоей руки?

— Нет. Он погиб от себя самого, — я сделал шаг навстречу, — от своей гордыни. Он не послушал, когда я кричал ему остановиться. Он не понял, что сражение — это не всегда про клинки.

— Ты убил его словами так же, как убил бы сталью. Ты всё знал! — голос дрожал, но не от страха. От ярости.

Я вздохнул. Мне было жаль Вальтера. Мне было жаль и Альфреда.

— Я не хочу драться с тобой, — сказал я тихо. — Но если придется, я убью тебя без сожалений.

— А я хочу. Я вызываю тебя, Демид Алмазов, — он шагнул вперёд. — На дуэль. Завтра, на закате. У Круга Камней. Только я и ты один на один. Битва на кинжалах, без магии.

Я закрыл глаза. Отказаться — значит признать трусость. В Академии это равносильно изгнанию и лишению всех титулов. Моя сила не давала мне права прятаться. Даже если я знал, чем всё закончится. Я убью этого мальчишку.

— Принято, — ответил я. — Но знай: я не буду жалеть.

Он кивнул и ушёл. Не оборачиваясь. Как брат. Как тот, кто уже попрощался с этим миром. И скоро им предстоит встретиться в другом.

Я остался один, среди золота рассвета и тяжёлого предчувствия. Завтра я, возможно, снова стану убийцей. Пусть даже не по воле своей. Раньше мне было абсолютно все равно на это, а теперь каждое убийство имело значение.

Но выбора нет. В Академии честь важнее жизни. Даже если жизнь — чужая.

Закат станет судом. А я… приму любое его решение.

Слишком много нужно было сейчас решить. Найти секретную библиотеку, решить вопрос с Волгиной, а тут ещё и этот мальчишка со своей дуэлью

Как будто мне заняться больше не чем, как убивать юнцов на закате дня.

У меня было так много дуэлей в моей прошлой жизни, мне стало максимально скучно это занятие. Иногда я даже болел за тех, кто со мной сражался, но увы, каждый раз они меня разочаровывали и этот раз точно не будет исключением.

А что же касается предложения Волгиной. Княжна была не бурна собой и в целом хороший вариант в качестве будущей жены, но я никому не позволю держать мои яица в кулаке и сделать из меня марионетку, даже если ты сама Княжна Волгина.

* * *

Позже по совету старого Ассасина, я отправился в секретную часть библиотеки.

Я знал, что эта часть библиотеки — запретная территория. Даже сам воздух здесь был другим: холодный, с привкусом железа и пергамента, настоянного на тайнах, которые лучше бы не видеть простому человеку.

Проход к секретному крылу располагался за третьим рядом главного архива, где на деревянных табличках значилось: 'Только для магистров и преподавателей. Нарушение регламента — неминуемое отчисление и расследование от министерства внутренних магически дел. Такие, как я, знали, что это слово означает: пытки, сыворотки, правду, вырванную из плоти.

Но у меня было имя. Репутация. И я уже не просто студент — я был тем, кто пережил турнир дуэлей, прошёл испепеляющий экзамен огня, стал героем в глазах половины Академии. А значит — мог рисковать всем.

Старик-ассасин не дал мне прямых ответов, но намекнул:

— Присмотрись к тем, кто вроде бы ни при чём. Знание лежит в архивах, о которых забыли даже те, кто их когда-то создавал.

Этой ночью я пробрался туда в одиночку. Ключ от бокового входа остался у меня ещё с того самого раза, когда меня последний раз вызвал к себе ректор заполнить журналы, я прихватил его с собой. Теперь у меня был доступ, хоть и не официальный.

Полки в секретке были покрыты пылью. Книги, свитки, металлические цилиндры с зачарованными ядрами — всё дышало временем. Запах горелого воска, алтарного масла и магической пыли бил прямо в нос. Каждое прикосновение к страницам вызывало головную боль, словно информация защищалась от любопытных разумов студентов

Я отыскивал имена. Орден Внутренней Тени. Общество Безликого Пламени. Упоминания о «воспламенении душ» — то, что произошло с теми, кто был рядом со мной в ту роковую ночь. Мой Орден. Мои братья. Все они пали в ту ночь.

Пальцы дрожали, когда я наткнулся на свиток с символом кинжала, пересечённого черепом ворона. Точно такой же знак был на том, кто вбил мен выстрелом в грудь. Я помнил его. Как шрам в памяти. Именно на том самом месте у меня теперь эта странная метка на новом теле.

Я разложил документы на полу и начал составлять схему: даты, связи, имена. Всё сводилось к одному человеку. Но имя было стёрто. Не зачёркнуто — выжжено из самой бумаги, магией старше любой, что преподавали в Академии.

— Кто ты, сукин сын… — прошептал я, вглядываясь в пустоту, где должно было быть имя.

И тут почувствовал — что-то рядом.

Рядом с книжным шкафом, за которым, казалось, упиралась стена, висела тонкая паутина. Она не пылилась. Не дрожала. Словно кто-то только что прошёл здесь. Я наклонился — и пальцы наткнулись на холодную трещину. Я толкнул её.

Стена задвигалась с приглушённым глухим скрежетом.

Проход вёл вниз, узкой спиральной лестницей, покрытой резными символами. Полустёртые знаки — мне показалось, я видел их раньше. Может, в залах ордена, в самом сердце руин, где мы когда-то клялись служить Ордену Ассасинов с моими братьями.

С каждым шагом вниз становилось холоднее, и темнота сгущалась. Факелов на стенах не было — но стены будто сами излучали призрачный свет. Он стелился по ступеням, точно зовущий меня шепот.

И вот — я оказался перед дверью.

Она была сделана из чёрного металла. Ни замка, ни ручки. Только круглая эмблема в центре — глаз, пересечённый вертикальной линией. Она мигала. Не магия. Живое… ощущение. Словно кто-то по ту сторону смотрел на меня.

Я протянул руку вперед.

Сначала неуверенно, потом — твёрже. Мои пальцы коснулись эмблемы.

В этот миг:

Глаз на двери открылся.

Свет хлынул наружу — и не просто свет. Воспоминания. Крики. Молния. Кровь. Клятвы. Разрывающий душу огонь. Слова, что звучали на языке, которого я не знал. Лики. Безликие. Тот, кто стоял за спиной ассасина. Шепот в моей голове. Смех. Тьма. Все чувства заработали одновременно в моей голове.