– Успокойся, это просто имя. Лишившись его, душу не теряют, хотя в нижних мирах встречаются подобные суеверия, – сказал ангел. – Ты получишь новое, когда все подпишешь. А бумаги для тебя просто формальность, факт твоей смерти ничто не отменит.

– Ладно. Вот, довольны? – я демонстративно подмахнула все разом, не глядя.

Он ведь прав, нечего терять. А ссориться с ними не хотелось. Всё-таки чужие, в отличие от предыдущих, те хоть меня опекали с младенчества. Эти же присматривали за своей...

– Как меня, кстати, теперь звать будут?

– Николина Лессар, урождённая Ризман. Единственная дочь одной из двоюродных кузин короля, фигура в обществе весьма значительная. Пусть не сама по себе, а только имя, – сообщил ангел.

– Папаша Лессар в свое время потратил уйму денег, чтобы тебя в его семью сосватали. Жаль, не дожил, – дополнила демонетка. Судя по ее тону, на самом деле ей было вовсе не жаль. – Слияние аристократии с капиталом... Впрочем, капиталист из него такой же, как из тебя аристократка. Думаю, споетесь.

– Прошу, не перебивай, – высокомерно скривился ангел. – Сейчас слишком важный момент, не до твоих штучек.

В ответ она фыркнула и смахнула хвостом бумаги, чтобы он вынужден был с пола их подбирать. Надо сказать, стол был тяжёлый, старинный, а на полу паркет. Тут все выглядело совершенно иначе, будто уже в другой мир перенеслась. Вместо простора, лаконичности и спрятанных высоких технологий – солидная роскошь классического стиля. Темное дерево, бордовый бархат, бронзовые светильники и полумрак. Черный и красный – не трудно догадаться, чей это кабинет.

– А почему мы на территории демонов документы подписываем?

– Потому что это грязные делишки. Небесная канцелярия обычно обстряпывает их чужими руками, – осклабилась чертовка и покосилась на коллегу с явным презрением.

– Это не территория демонов. Тебе бы там не понравилось. Но по удачному для тебя стечению обстоятельств есть шанс все исправить и туда не попадать. Целая жизнь, ранее праведная, – нарочно ее игнорируя произнес ангел. – Не упусти этот шанс.

Я вспомнила, как мой бывший демон сказал, что меня сгубило чревоугодие. Да уж, вряд ли пустили бы в рай. Что там в аду, решила не спрашивать, и так ясно, что ничего хорошего. А вот напряжённые отношения между теми, кому перепоручили мою душу, не внушали оптимизма.

– Мне кажется, или вы между собой не очень-то ладите?

– Что за странный вопрос? Я исполняю божественную волю, а эти создания, – он снисходительно взглянул на напарницу, – служат тьме и пороку. Мы, разумеется, испытываем сострадание ко всем существам, но...

Он вздохнул и развел руками. Ну-ну. Знаменитое "мне вас жаль". Она оскалилась и что-то пробормотала на неизвестном языке.

– Странно, мне показалось, что мои бывшие хранитель и искуситель дружат, и даже больше.

– Земные миры, – отмахнулся он. – Там сейчас курс на толерантность. Уважение к каждому, никакой дискриминации... Слышал, дошло до того, что и вправду между ангелами и демонами возникают... недопустимые связи. Но это всего лишь грязные сплетни.

– А у вас и сплетни бывают? – развеселилась я. Ну надо же, все как у людей!

– Конечно. Очень-очень грязные, недостойные непорочных ушек, но почему-то вся небесная канцелярия их знает и с наслаждением передает, – промурлыкала чертовка. – Однако это не сплетни. Вернее, не только сплетни, ещё и анекдоты. Особенно после официального разрешения смены идентичности.

– А это как?

– Это если наш приятель решит сменить нимб на пару хорошеньких рожек.

Приятель так возмутился, что дар речи потерял. Кажется, я начинала ее понимать. Просто невозможно удержаться, чтобы не поддеть этого сноба. Я бы на ее месте не удержалась бы.

– Да, в реальности, или мире людей, не знаю, как у вас правильно называется... Короче, у нас тоже существует что-то подобное. Идентичность у всех одна, все мы люди, так что извращаются кто во что горазд. И про это тоже есть шутки, всякие поговорки. Вот, например: если бы у бабушки был...

– Прекратите наконец! – вернув способность говорить, перебил меня ангел. – И я надеюсь, что ты не станешь нести в новый мир всякие гадости из прежнего. Очень, очень на это рассчитываю.

– Обещаю, никаких гадостей, только радости. Если, конечно, моя новая судьба не будет полна невзгод и лишений, тогда могу и озлобиться.

– Каких ещё лишений?! Демон разве не показал тебе твой дом? – взвилась чертовка.

– Показал.

– Твоего мужа?

– Показал, – ответила со вздохом.

Второй раз что-нибудь за него выторговывать я не решилась. Вдруг они в курсе, неловко получится. А жадность это грех, так можно окончательно расположение своего ангела хранителя утратить.

– Чего тебе ещё-то? Все, довольно болтовни. Вперёд, в новую жизнь. На месте разберёшься, а если не разберёшься – я подскажу.

– Да, чуть не упустили важное, – вмешался ангел. – Раз вышло так, что ты узнала о нашем существовании, мы сможем подсказывать тебе иногда. Не знаками и внезапными озарениями, а открыто. Правда же здорово?

– Замечательно просто, – пробормотала я, догадываясь, что моего согласия все равно никто не спросит. – Ладно. Чем дольше думаю, тем больше сомнений. Давайте. Что мне надо делать?

– Расслабиться и закрыть глаза. Малышка Николина лежит без сознания и вот-вот задохнётся. Спустя несколько минут в ее покои войдёт молодой супруг – и героически вернёт ее к жизни! Благодаря нам на самом деле, но об этом никто никогда не узнает. Кстати, его имя Милош. Удачи тебе, душа. Будь чиста, добродетельна и праведна, и врата Рая откроются для тебя.

– Спасибо. Надеюсь, они откроются нескоро, – усмехнулась я и зажмурилась. – Ну, погнали.

5.

5.

В следующий миг я уже очутилась в новом мире. Вот так мгновенно – бах! И все изменилось. Выдохнула один воздух, а вдохнула совершенно другой. Только что ощущала лёгкость и почти невесомость, теперь меня как мокрой ватой набили. Ломило шею, неудобно запрокинутая голова налилась тяжестью. Тянуло и простреливало болью низ живота. В общем, меня словно разбудили, выкинув из окна, вот как я себя чувствовала.

– Азорра Николина! Миленькая госпожа, да что же это! – запричитал перепуганный девичий голос, и я решила признаков жизни сразу не подавать.

Пусть понервничают, им полезно. Чуть насмерть свою госпожу не уморили. То есть, меня. Вокруг забегали, захлопотали, осторожно приподняли мою голову – незаметно подсматривая сквозь опущенные ресницы, я увидела, как суют под нос зеркальце, и задержала дыхание. Перевернуть, чтобы не задохнулась, так и не догадаетесь, дуры набитые?!

– Желька, она ж не дышит, – пробормотал второй голос, пониже. Руки его обладательницы, сжимавшие мои щеки, были грубее.

– Госпожа, миленькая, вы ведь живая, я знаю, – запричитала первая. – Да что же вы такое удумали, пугать непутевую свою Жельку... Вставайте, вот-вот его милость придет, и ванна готова. Гневаться будет.

– Чего несёшь, дура. Наш господин теперь азор Милош, привыкай. Назовешь недостаточно почётно, вот тогда ой как разгневается... Бери-ка госпожу за ноги, положим на подушки.

Меня уложили поудобнее – иначе бы до прихода того азора Милоша вряд ли бы дотерпела, со свисающей с кровати головой. А я бы дотерпела, если бы внезапно в лицо не прилетели брызги воды под напором. В меня явно ею плюнули. Такое вытерпеть я не смогла.

– Эй, вы там с ума посходили? – рявкнула и открыла глаза.

Две женские физиономии, как я и предполагала, помоложе и постарше, расплылись в улыбках. Не притворных, выражающих радость и облегчение, но что-то мне подсказывало, что перепугались они за себя, а вовсе не за свою госпожу. Служанки, в одинаковых светло-голубых платьях, фартуках и крахмальных наколках в волосах.

– Азорра Николина, как вы нас переполошили, – хором пропели они. У младшей, рыжеватой и веснушчатой, дрожал подбородок.

– Саечка за испуг, – хихикнула я, легонько шлепнув по нему снизу. Рот Жельки захлопнулся, глаза чуть не вылезли из орбит. – Но правила оказания первой помощи вам стоило бы подучить. Пока вы тут носились как курицы с отрезанной головой, я чуть не задохнулась.

– Мы растерялись, не поняли, что с вами произошло, – пропищала она.

– Право слово, азорра, что это с вами приключилось? Вы такая бледненькая. Не заболели вдруг? – участливо спросила другая.

Я поерзала, усаживаясь повыше, и скривилась от боли внизу. Брачная ночь, говорите? Это что он со мной такое делал? При мысли о том, что в мужья мне подсунули садиста, в горле застрял ком.

Ладно, поздно пить боржоми. Чтобы вернуться и предъявить ушлым бюрократам из небесной канцелярии претензии, придется опять умереть. А я только заново жить начинаю. Кстати, где я?

Осмотревшись, увидела роскошно обставленную спальню в кремовых и розовых тонах. Кровать, на которой я валялась, могла бы свободно пятерых вместить. На светлом шёлке простыней краснели подсыхающие пятна.

Ой. Хоть я в этом не участвовала, все равно стало неловко.

Отвела взгляд и увидела тело. Мое. Укутанное до самых щиколоток в полотняную сорочку с длинными рукавами. Они что, не раздеваясь... это самое? А ножки-то какие тоненькие, стопы маленькие, худые. Бледные. Вытянула перед собой руки – не лучше. Как веточки, пальцы длинные, кожа белая, голубые вены на просвет.

И тут до меня дошло. Чуть от досады по лбу себя не хлопнула. Своего мужа я со всех ракурсов успела рассмотреть, а вот собственное тело взяла не глядя. А если она не просто бледная моль, но и вообще уродина? Быть уродиной я как-то не привыкла, всегда считалась красоткой. С аппетитными формами, симпатичным лицом и милыми щечками. На недостаток мужского внимания не жаловалась.