— Тебе решать. — Григорий махнул рукой. — А вы чего встали, уши греете?

Он выместил злость на двух пленниках, стоящих подле и слушающих наш разговор. Одному отвесил знатную оплеуху. Звонкий такой лещ вышел. Второго пнул.

— Ща посеку, тати. А ну!

— А Ефим где?

— Ранен. — Григорий скривился. — Железо не взял, понадеялся на тегиляй свой.

Новость была плохой. Парня жалко, отважный боец, не то, что его престарелый родич. Толковый, смышленый. Как на север пойдем к Москве — я бы его здесь за главного оставил бы. Да и подьячего тоже.

— Тяжело? — Спросил с неприятным осадком на душе.

— Стрела в руку и ухо ему отрубили. Ничего, молодой выкарабкается. — Хмыкнул невесело. — Шрамы, они украшают, суровости придают.

— Сколько еще наших?

— Трое мертвы. Еще трое ранены, но на ногах. Остальные терпимо. Шишки, ссадины не в счет.

Итого девять человек плюс нас трое. Ефима я в расчет уже не брал. Ему отдых нужен.

Неплохо вышло. До утра здесь побудем. Все осмотрим, отдохнем и с рассветом к городу двинем. К парому. Лодки потом забрать придется отдельно.

Мы вернулись к костру. Вокруг собрали всех пленных. Татарина только посадили отдельно. К столбу привязали, чтобы не удрал. Это верно, молодцы. Опасный он. Удумает еще чего, когда отвлекутся, и сбежит. А он мне живой позарез нужен.

Тут за столом я увидел племянника воеводы. Ему товарищ перематывал голову. Взгляд раненного был слегка затуманен.

— Ты как? — Подошел, спросил.

— А, Игорь Васильевич. Нормально. Я, нормально. — Слабая улыбка исказила лицо. — Как вы их. Раз, раз. Научите, а!

— Как выздоровеешь, обучу. — Я улыбнулся.

Из руки парня торчала стрела. Рукав еще не срезали, не сняли одежду. Кровавое пятно расползлось по стеганному доспеху. Видимо, стреляные раны здесь считались менее важными, раз товарищ занялся ухом.

— Эх. Не сберег тебя твой тегеляй. — Сказал я. — Следующий раз, железо бери. Не выдумывай.

— Не горюй, боярин. Заживет. Дядька, лекарь хороший. Позаботится.

— Крепись.

Отошел к костру, огляделся.

— Григорий. — Я вновь приметил подьячего. — Расставь посты, осмотри ребят. Успеешь, с пленными поговори. А мы пока легонько посмотрим, что тут в домах.

— По шалашам смысла ходить не вижу, боярин. — Он хмыкнул.

Кивнул в ответ. Приметил второго бойца из Чертовицкого

— О, Пантелей. Давай жги факел, смотреть пойдем. Что у них тут.

— Боярин. — Бородатый массивный воин подошел. — Будет сделано.

Пара минут, и мы вдвоем двинулись в обход. Оружие наготове. Мало ли кто из-под пола выпрыгнет. Пантелей в левой руке держал факел.

Мы обошли поле битвы. Наши люди собирали разбойничье барахло, стаскивали его в одно место. Осмотрели весь бандитский лагерь, пройдя по краю гати. В паре мест было видно, что люди здесь ломились прямо в болото. Какая судьба их ждала, какая участь? Кто знает.

Прошли между шалашей. Тихо, безлюдно, никого. Все либо разбежались, либо погибли, либо сидели пленными. Никто здесь не прятался и не скрывался боле.

Настало время крупных построек.

Самое интересное нашлось в строении, что имело большой длинный навес. Туда мы сунулись первыми, поскольку назначение здания я не понимал.

Подошли, огляделись.

— Что думаешь, Пантелей?

— На винокурню похоже, боярин.

Точно. А ведь прав этот крупный мужик. Должна была она здесь стоять. Маришка же по словам допрошенных мной людей помимо того, что ведьма — так еще и зеленое вино гнала. Самогон по нашему, современному.

Прошли через навес. Слева и справа стояли столы и лавки. Здесь люди пили, когда погода стояла менее благоприятная.

Еще до входа ощущался запах кислой браги. Он ударил в ноздри, вызывая легкое отвращение. Я кончиком сабли аккуратно толкнул дверь. Мало ли что там. Прятаться может кто-то.

Тишина.

Хотя постойте как… Храпит кто-то, посапывает. Чудеса.

Внутри, как я вошел, сразу увидел огромное количество склянок, банок, бутылок. На полу, на стенах. Стекло в это время стоило вроде бы достаточно дорого, а здесь — его очень много. Помимо стеклянной тары имелась и глиняная и деревянная. В достатке. Заставлено ей было все. Часть, что можно глянуть на просвет перед факелом, заполнена мутной жижей. А часть пустая.

Сколько же здесь этого пойла?

Я всмотрелся. Звук храпа тянулся откуда-то из глубины. Несколько кадушек по углам источали бражный аромат. За ними кто-то дрых. Или делал вид?

Пара шагов, клинок впереди, чтобы, если что нас с врагом разделяла добрая сталь.

— А ну! Вставай!

Спящий, что привалился к стене за бочками даже не шелохнулся. Не двинулся.

— Вставай, а то убью и дело с концом.

Тишина, прерываемая почавкиванием губ.

Крепкого телосложения высокий, совершенно лысый мужчина перевернулся с боку на бок, покрепче обнял мешок, рядом с которым спал и использовал как заменитель подушки.

Пантелей подошел, посветил лучше.

— Э… Ты… Э…

Заворчал спросонья человек.

— Вставай.

Я упер острие клинка ему в плечо. Надавил.

— Да вы что! Больно. — Заныл детина.

Ох ты каков хитрец. Не так уж от тебя брагой и пахнет. Облился ты ей, а не вусмерть пьяный. Схоронился здесь, думал не найдут. А еще прикидываешься в напившимся. Кто же ты такой, мил человек? Такой хитрый, что решил нас здесь всех вокруг пальца обставить.

— Без глупостей. Встал. Руки за спину.

Он заворочался, начал подниматься.

И тут в его руке блеснул нож. Ага, вон оно что. Прикидывающиеся спящим резко ушел влево, чтобы я не пронзил его сидящим. Дернулся вперед, желая вонзить нож снизу в пах. Но я был готов. Сабля, рубанула по руке.

— Ааа…

Нож вылетел, зазвенел где-то в углу. Удар коленом довершил дело. Хрустнул нос

— М… М… — Разбойник инстинктивно схватился за лицо. Залил его кровью из глубокой раны.

И тут в ухо ему прилетело кулаком, сжимающим рукоять сабли.

— А, что… — Пантелей даже не понял, что произошло. Был бы он тут один, уже кишки по полу собирал. А тать этот либо удрал бы, либо спокойно прятался.

Интересно, а почему не ушел? Чего ждал? Думал обойдется, осматривать не будем, не сожжем? Или хотел здесь затаиться, посмотреть, что делать будем? Настолько самоуверенный человек?

— Посвети-ка получше, Пантелей.

— Да, боярин. — Прогудел он.

Я сел на оглушенного, заломил руки. Кровищи много. Черт. Вначале перетянул рану, затем связал. Обыскал, похлопал рубаху, проверил сапоги. Прикинул, стащил их вообще. Всего у этого лысого нашлось еще два ножа. В каждом из голенищ.

— Тащи его к остальным и возвращайся, а я пока тут.

— Будет сделано, барин.

Пантелей передал мне факел, поднял мужика, взвалил на спину. С трудом протиснулся вместе с ношей через неширокую дверь. Ушел.

Осмотрев помещение лучше, я понял, что в углу его стоит не просто печь. Это достаточно примитивный для меня, перегонный куб. Самогонный аппарат. Простой, неказистый. Но, для того времени, в котором я оказался — штука дорогая. Целая находка. Понятно чего Маришка и ее костяк банды всех держали в узде. Только они умели гнать это пойло.

Пригодится. Поговорю с воронежским кабатчиком. Он все это добро приберет. Полагаю, ему оно будет весьма полезно. Отправлю его сюда со служилыми людьми.

Вернулся мой напарник по осмотру. А я смотрел на комнату от двери и что-то все не давало мне покоя. Почему этот мужик, явно опытный разбойник, головорез, душегуб не удрал? Сторожил что-то, охранял до последнего? То, что не мог забрать? Перегонный куб? Звучит как-то глупо. Может что-то более ценное, но не менее массивное. Или чуть менее. Все же аппарат занимал добрую четверть комнаты. Одному никак не унести.

— Давай прямо за мной, Пантелей. И свети хорошо.

— Сделаю. Боярин.

Я начал простукивать стены, пол. Минут пятнадцать прошло и ничего. Зараза. Да как так то. Ладно. Оставалось еще подвигать бочки, посмотреть под ними. Начал смещать, присел. Тук… Гулко. Это не земля. Здесь что-то есть.

Схрон!

Глава 25

Глава 25

Простукивая пол, я понял, именно здесь есть присыпанная землей дверца. Спуск в погребок или люк. Достал нож, ткнул. Примерно с палец толщиной земля, дальше клинок упирается в дерево. Начал копать, скрести. Вскоре очистил деревянную крышку размером чуть больше, чем полметра на полметра. Подцепил клинком, аккуратно приподнял. Гранат с чекой в это время не было. Но вдруг там пакость какая-то придуманная. Самострел в рожу выстрелит и привет.

Прощупал края. Смотреть при свете факела было очень неудобно и не эффективно.

Ловушки не было. Видимо, не думали местные, что кто-то полезет сюда. А для случайных глаз спрятали хорошо. Даже я со своим опытом нашел с трудом.

Лестницы не было. Углубление примерно на метр, обложено деревом и шкурами, чтобы влага не попадала. Эдакий колодец. А там кое-что интересное.

Мешочки. Я вытащил один, взвесил. Прилично так, где-то грамм двести, плюс-минус. Открыл — монеты, серебро.

Пантелей за спиной аж хрюкнул. Я пристально посмотрел на него.

— Никому.

— Да, боярин, могила я.

— На дело пойдут.

Я извлек все. По весу — килограмма три, расфасованных по пятнадцати мешочкам примерно одинаково. Прилично так. В ценах, валюте и курсе я пока не разобрался, некогда было. Но три килограмма драгоценного металла, это много. Даже по меркам моего времени — деньги не малые. Жаль не золото, но дареному коню… Как известно.

Помимо монет присутствовало еще два ларца. Один, красиво отделанный каменьями, стоял на втором. Откуда он здесь у такой голытьбы? Кого они ограбили? Под ним — простой и весьма увесистый сундучок, больше похожий на ящик с приделанной наспех на петлях крышкой.