Черт! Татары оказались отличными стрелками. Попасть в такой суете в голову, это надо постараться. Или повезло? Я дернулся, уходя в сторону. Что-то ударило слева в плечо, скользнуло по кольцам кольчуги.

Развернулся. Пятеро татар стояли у горящего дома. На головах меховые шапки. Кожаные, толстые, хорошо простеганные тегиляи накинуты на голое тело, перепоясаны. Все в нижних штанах и без сапог. Да, они отдыхали, но все вышли сражаться. Даже раненные не решились отступать и бежать через болото.

Эти точно слаженный отряд. Опасные парни.

За их спинами из второй двери горящего дома выбралось еще четверо вооруженных кто саблями, кто копьями мужиков. Эти смотрелись проще. Не так опасно. От шалашей, что теперь были от меня по правую руку, в тенях тоже двигались люди. Кто-то убегал, но человек восемь, может десть, были готовы сражаться. Крались, пригибаясь к земле, прятались во тьме. То были неопытные воины, скорее только-только сбежавшие с земли крестьяне. В руках короткие копья или что-то такое, похожее на них, древковое. Ночью и суматохе не разобрать.

— У-рус! — Крупный татарин показал на меня саблей. — Я вырвать твое черное сердце и съесть его.

Он засмеялся.

Отлично. Понятно теперь, кто у них главный. Этого надо брать живым, но по-русски умеет говорить. Толмачом будет. Не захочет волей, есть методы, как можно заставить кого угодно делать то, что нужно. А переводчик с татарского на мой родной ох как пригодится.

— Иди сюда, сын шакала. — Усмехнулся я. — Вот он я.

За моей спиной собрались служилые люди. Ефим и еще пятеро. Я не смотрел на них, но чувствовал, что подмога здесь и сейчас дело повернется в нашу пользу. Второй отряд во главе с Григориев оказался правее.

И тут слева началось движение. У того здания, что больше напоминало избушку Бабы Яги, распахнулась дверь. Наружу на ступени вырвалась женщина.

Маришка! Это было понятно сразу.

Все застыли, воззрились на нее. Казалось, битва, на миг приостановившаяся вот-вот разгорится вновь, но явление новой силы сыграло свою роль. Время замерло на несколько мгновений.

Ведьма выглядела устрашающе и дико.

Всклокоченные, перепутанные волосы — один большой сплошной колтун. В него вплетены косточки, палочки и даже шишки. Платье яркое, собранное из десятков кусков иных, сшитых друг с другом тряпок. В свете занимающихся вокруг пожаров я видел на ней белый, красный, черный цвета, перемежающиеся с серым и зеленым. Ноги босые, торчат по колено. По меркам этого времени — бесстыдно. Руки дергаются как-то неестественно, ломаются. Сама тоже словно танцует.

— У! — Выгнулась она всем телом и завыла волком.

Истошно начала хрюкать, переходя на протяжный крик:

— К черту! К черту! Прокляну! Кто пришел с огнем, того в пекло утяну!

Не очень складно у тебя выходит. Но да, признаю, за атмосферный выход — зачет. Только вот не чувствую я чертей, не ощущаю, что гореть начинаю в геенне огненной. Выдумки это все, театр сплошной. Постановка и подстава. Никакая ты не колдунья, а сбрендившая несчастная девка, которую используют в своих целях.

— Маришка! — Заголосила воодушевленная разбойничья рать. — Атаманша с нами!

Следом за сумасшедшей бабой вылетело из избы два одетых в меха чуда-юда. Знакомые мне парни — ряженые черти. Одного такого — татарина, я уже бивал в Чертовицком. Эти, правда, выглядели более атмосферными. Способствовало окружение — пожар вокруг, крики, стоны умирающих. Самое место для нечистой силы.

Лохматые костюмы, маски, рога на башке, торчащие из шерстяных шапок. Кровавые потеки на шкурах. Копыта, свиные пятачки, уши — болтаются на веревке, перекинутой через шею. В руках длинные, устрашающие тесаки. Два брата — черта.

Неужели они спят так, или одеться так шустро успели?

— Маришка!

В этот момент два татарина вновь вскинули луки. Засвистели стрелы. Враг воспользовался мгновением заминки. Атаковал.

— Вперед! — Заорал я. — Бей! Не ведьма она никакая. Братцы!

— Буду кругом танцевать! Пламя ярко разжигать! — Пританцовывая, Маришка спрыгнула с крыльца. Припала к земле, как дикий зверь. Опять завыла.

За моей спиной люди отпрянули. Присутствие самой ведьмы внушало им страх. Одно дело сражаться с врагами из плоти и крови. Иное — противостоять колдунье, за плечами которой сам дьявол обитает.

Черт, как же мне их разуверить! Она же сущий скоморох. Больная на голову баба.

— В пекло тебя провожу! И сердечко надкушу! — Она выдала хрюкающую трель, завизжала. Громко, протяжно, добавила. — Разорву и съем! Сожру!

Засмеялась истошно.

— Вперед! — Выкрикнул я. — Пистолеты готовь, сабли вон!

Сама дурная баба меня не пугала. Два черта, что танцевали подле нее, были опаснее. Это не сумасшедшие люди, а натренированные бойцы.

Мой отряд скрепя сердце двинулся за мной. Люди отбрасывали мушкеты, выхватывали пистолеты и сабли. Началась беспорядочная пальба. Каждый, доставая оружие, выбирал себе цель, стрелял.

На нашей стороне оказалось преимущество в огневой мощи. Да, били мы не залпом. Но дистанция маленькая. С такой в силуэт попасть даже из столь примитивного оружия — несложно.

Я тоже выхватил пистолет. Вскинул. Прицелился.

Ввиду религиозного страха в ведьму и чертей мои люди не стреляли. Но меня такое не могло остановить. Бабах — и один из рогатых отлетел назад. Плюхнулся, перестал двигаться. Пуля попала ему в грудь. Вряд ли встанет после этого.

Второй ринулся на меня. В руках два длинных кинжала.

Пистолет полетел ему в голову. Но тот увернулся. Ловкий, зараза.

— Пожру тебя! — Заорал черт, рывками приближался ко мне.

— Vade retro, Satana — Выпалил я, что значило «Иди прочь, сатана».

Встал в боевую стойку.

Ярость вскипала в моей душе. Сердце разгоняло кровь, в нее поступал адреналин. Приходило ощущение легкости и желания побеждать.

— Братья, бей их! Бог хранит нас от скверны!

Мы сцепились с чертом. Он оказался ловок и проворен. Атаковал быстро, решительно, пытался пробить мою защиту. Я отмахивался саблей, искал брешь в его обороне. Укол не достиг цели, он вновь отскочил. Проворный гад. Тренированный. Как только видит в этом всем костюме и двигается так хорошо?

Неудобно же.

Я крутанул саблей, нанес несколько ударов с разных сторон. Он почти не парировал, уклонялся, уходил. Смеялся в лицо. Дурачился. Но чувствовалось, что с каждым моим ударом ему становится все страшнее.

Маришка как безумная пронеслась мимо нас на площадку с развороченным костром. Встала между двух отрядов, запрокинула голову кверху, завыла, засмеялась безумным голосом.

Черт. Не успеваю я скрутить эту дурную бабу. Ряженный насел, тянет время, отнимает мгновения.

Игорь, ускорься! Стремительно атаковал, сделал обманный финт. Наконец-то.

Чертяка купился, двинулся не туда, а я провернул рукоять в кисти и вместо верха атаковал сбоку. Рассек ему торс. Клинок прошел через шкуру. Брызнула кровь. Куда я попал — сказать сложно. Слишком много на нем было одежды, слишком плотная она была. Но миг растерянности и болевого шока сыграл мне на руку. Я сократил дистанцию и кольнул в грудь. Следом рубанул.

За спиной творилось что-то непостижимое. Сумасшедшая баба буянила и кричала. Читала какой-то речитатив. Надо вмешаться.

Черт пал замертво, я мгновенно развернулся и увидел Григория, вскидывающего пистолет. Люди мои, которых разили стрелы, топтались на месте. Кто-то отступал, кто-то, обходя кострище, сторонясь беснующейся ведьма. Продвигался вперед с опаской, терял время.

БАБАХ!

Миг — и тело безумной женщины рухнуло наземь! Молодец подьячий!

— Вперед! Ура! — Заорал я.

Двое татар, прикрываемые стрелками, подобрались к конюшне, скинули засов, но внутрь войти не успели.

Я в несколько прыжков оказался рядом. Одного пырнул с наскока. Тот был уже ранен. Действовал одной рукой и не успел отреагировать. Схватился за бок, осел со злобной фразой, которую я не разобрал.

Что-то несвязное на крымском.

Второй, тот самый, что хотел вырвать мое сердце, развернулся. Оскал злой, лицо пересечено шрамом. Опытный вояка.

Вокруг шел бой. Мои люди теснили врагов. Смерть Маришки возымела положительный эффект на моральный дух. Григорий молодец, сориентировался, не сдрейфил. Завалил ряженую ведьму.

Но, мы еще не победили.

— Я тебя живым возьму. — Проговорил холодно, смотря врагу прямо в глаза.

— Твои кишки конь топтать будет.

И мы сошлись один на один.

Глава 24

Глава 24

Вокруг шел отчаянный бой.

Мои люди одерживали верх. Враг отбивался. Многие были убиты, многие бежали. Разгорался пожар. Если у кострища разлетевшиеся от взрыва поленья постепенно угасали, то здание за спиной отряда татар, наоборот, разгоралось.

Тени сновали между строениями. Слышались крики боли, панические вопли и ржание испуганных, беснующихся лошадей в закрытой конюшне.

В нос бил запах жженого пороха и дыма. Он затмил собой сырой дух болота. Расползался дымкой над разбойничьим хутором.

Мы выжигали эту заразу огнем и железом!

Ведь это — наша земля!

Татарин стоял портив меня у дверей конюшни. Засов рухнул на влажную землю. Но удрать ему я не дам. Хрена! Раз сказал, что ему нужно мое сердце, так иди сюда, забирай. Попробуй.

— Сын шайтана. — Зло прошипел он.

В глазах злость, ненависть, ярость. Дернулся, резко атаковал. Сабля у него была легкая, быстрая, хорошо сделанная, да и владел он ей хорошо. Это стало понятно сразу. Кто же ты, сын степей? Точно не рядовой воин.