— Здравствуйте, товарищи! — Вырвалось само.

Ждал подсознательно привычное — «Здравия желаю, товарищ…» но не прозвучало этого. Эпоха не та. Вместо ровного и четкого в ответ посылалось нестройное приветствие. М-да, слаживать этих людей и слаживать. Работы — вагон!

— В двух словах, воевода, кто есть кто? — Спросил я тихо у стоящего рядом Фрола Семеновича.

— Стрельцов, мыслю, ты разобрал. Те, что малым составом, разномастным, это пушкари, затонщики и… — Он слегка сбился. — Приписали к ним плотников, кузнецов, столяров, сторожей городовых. Как-то так вышло.

— Остальные?

— Конные, дети боярские, что городу приписаны. Они в основном на земле живут. Здесь у кого двор есть, но мало таких. Остальные, казаки. Полковых два отряда, два атамана и беломестные с вон тем доспешным молодцем.

Так. Я погладил подбородок.

— Ну что, люди служилые! Татар бить будем! — Вопроса я не задал, фраза была сказана, как утвердительная.

Народ не разделял моего воодушевления. Степняки казались слишком сильной угрозой. Да, городские стены для них — мощное препятствие. Но нас здесь сколько? Шесть сотен, семь? Еще сотню Яков приведет. Скоро уже должен, дня два, может, три осталась. А их? Пять тысяч, десять, двадцать?

Но, не для того я вас здесь собрал, чтобы просто посмотреть. Речь говорить буду. Про то, что было и то, что будет.

— Собратья! — Окинул я из взором своим. Проговорил громко и четко. — Собрал я вас здесь на дело важное! Сотники и атаманы ваши! Хотят воеводой меня ставить! А вы, что скажете? А!

Народ стал переглядываться, но достаточно быстро из толпы донеслось согласное.

— Любо! Да! В атаманы!

— Раз так, еще скажу! Воронежский воевода у нас есть! — Я махнул рукой на Фрола Семеновича. — Спрошу вас! Как татар одолеем, пойдете за мной в Москву⁈ Судьбу страны решать⁈

Глава 14

Глава 14

Повисла тишина. Люди не решались высказать вслух то, что у всех было на уме. Я понимал это, смотрел им в глаза и видел, что ситуация с этим двоецарствием близким к безвластию, надоела всем им. Но взять и сказать первым, это же мужество нужно.

— Да ты же ночью уже все сказал! — Раздалось и толпы. Голос знакомый был, все тот же болтливый казак. — Пойдем, братья! Чего не пойти-то!

Толпа поначалу менее слаженно, но все же совместно выдала все те же.

— Да! Любо! Пойдем!

— Тогда так, воины! Клянусь я вам! А вы мне поклянитесь! — Говорил громко, вкладывал все силы свои в голос. — Что вместе с вами царя правильного на трон возведем! Сильного! Умелого! И всей землей выбранного! Я в этом клянусь! И вы, собратья, поклянитесь!

Здесь я не ожидал быстрого ответа, но народ дружно, быстро и слаженно начал выкрикивать слова клятвы. Первые ряды встали на одно колено, что даже меня несколько поразило. Остальные следовали их примеру. Крестились, кланялись.

Я тоже, в знак солидарности спустился к ним со ступеней терема. Встал, осмотрел все это воинство. Преклонил колено, дотронулся до земли.

Поднял голову.

— Землей русской! Ей родной! И верой православной! Клянусь в сказанном! Правильного царя на трон посадим!

— Клянемся, воевода наш!

— Веди нас!

— Гойда!

Народ начал кричать, ликовать. Некое легкое боевое безумие и воодушевление вселилось в сердца этих людей. Что же будет, когда татар мы вспять повернем. Колдуном или святым меня считать будут? А ведь план у меня есть. Безумно рискованный, но невероятно действенный. Если все выгорит, уйдут они ни капли крови не пролив. А не срастется — одна моя голова поляжет.

Ладно, не об этом сейчас.

— Собратья! — Поднялся я. — Противостоят нам не только татары! Но еще и ляхи и шведы! И прочие немцы! Чтобы бить их, надо врага знать! Есть у нас человек, иноземец, который знает их и обучит хитростям боя иноземного.

Вот это было воспринято не очень позитивно. Люди переглядывались, осматривались, шептались. Видано ли, какой-то немец учить будет людей русских, которые испокон веку воевали и ляхов, и татар, и тех самых шведов. Били их деды, значит, и мы сдюжим. Слушать какого-то иноземца, да еще иноверца, видано ли!

— Франсуа де Рекмонт! Из далекой, теплой Франции! Человек благородный! Умелый! Опытный! — Я повернулся и увидел, как из-за угла выдвинулся мой наемник. Француз.

Выглядел он достаточно броско. Нашел какой-то камзол в сундуках. Какое-то польское платье обнаружилось. Не то чтобы прямо на европейский манер, скорее нечто промежуточное, компромиссное. Но на нем оно смотрелось в контраст со стоящими на территории кремля людьми. На голове красовалась шляпа, подпоясан был рапирой. Довершали облачение высокие сапоги, ботфорты.

Где он это все нашел? Какого иноземца Маришкины люди ограбили?

Присмотрелся к нему, к оружию. Даже не просто рапира, мечевая пара — дага закрытая, плюс длинный клинок.

Дикая помесь мушкетера и шляхтича на вид.

Народ заволновался. Загудел. Такого видеть нему не нравилось. Не желали русские люди принимать иноземца. А уж учиться у такого — помилуй бог. Чему? Войне? Да, но он воина-то и непохож. Лат нет, сабли нет, на руки глянь — лопаты не держал никогда наверное и заступа. А народ наш давно уже гуляй-городом воевал и фортификационной тактикой. Иначе как с врагом справиться? С одной стороны — крылатая гусария, сносящая все на своем пути в могучем порыве. С юга — конница легкая, тучами стрел закидывающая, изнуряющая. А с севера — швед, как раз на европейский манер, начавший свои войска, строить, пикинеры и мушкетеры. А мы — крепости за собой возим. Из возов воюем. Таков наш удел. Таким образом, побеждаем.

Я поднял руку, заговорил:

— Тихо! Собратья! — Люди вняли авторитету, стали поменьше ворчать, продолжил. — Уверен, господин француз сейчас покажет нам, чего стоит.

Повернулся к нему, проговорил на гнусавом.

— Не очень они тебе рады. Давай, не подвели, Франсуа.

В руках нанятый мной учитель нес несколько хорошо оструганных палок, размером с меч. Сейчас начнется потеха. Жаль, что языка он нашего не знает, переводить мне придется. Но, возможно, это возымеет даже больший эффект.

Подошел, снял шляпу, поклонился мне. Посмотрел на собравшихся бойцов.

— Признаться, я думал, все будет хуже. Они даже немного понимают, что такое дисциплина. Гляну сегодня, что да как, выскажу тебе, Игорь свое мнение насчет комплектования войска и соображения по тренировкам.

— Начинай, Франсуа. — Сказал я.

— Скажи им, что я готов биться один на один с любым из них. Желательно без крови, на палках. Но, если кто пожелает, готов и на мечах.

Вот как ты решил заслужить их уважение. Хорошо.

— Франсуа предлагает любому, кто сомневается в его мастерстве, сразиться с ним. Чтобы не было крови на палках, но… — Я сделал паузу, посмотрел на собравшихся во дворе. — Готов и на заточенном оружии.

— Я пойду! — Это был все тот же крикливый казак, которого я приметил еще ночью. — Разомнемся, глянем, что этот немец из себя стоит, а? Други! Подбодрите.

Толпа взревела.

— Давай! Покажи ему, Семен! На палках-то можно. Дело-то наше, кулаками махать! — Парня поддержали что есть сил. — Забава кулацкая!

А я обратил внимание, что среди конных детей боярских несколько человек переговариваются. К ним подошел доспешный предводитель беломестных казаков с тремя своими бойцами. Видимо, кого-то от них хотят выставить. Серьезного бойца. Обсуждают, кто лучше, кто пойдет. И уж эти-то точно на стали будут требовать боя. Не люб им иноземец, проучить хотят. Все серьезно. Или что-то иное затеяли? Может быть, опыт людей ходивших в походы, воевавших и за Болотникова и за Лежмитрия говорил, что тренировка нужна. Нужен опытный, обученный мастер?

Может, видел кто из них в деле корпус того самого Делагарди?

Погляжу как раз, чего стоит этот француз и что мыслят сотники и атаманы. А тот времени зря не терял, протянул мне несколько палок.

— Будь любезен воевода, вооружи своего человека. — Улыбнулся он.

В этом было что-то сакральное. Я, как избранный людьми предводитель вручал воину, жаждущему оспорить авторитет учителя оружие. Хорошо. Сделаем так, как ты хочешь. Принял импровизированное оружие.

Казак подошел, встал рядом. Выглядел он крепким, больше сильным, чем ловким, хорошо сложенным и тренированным. Эдакий кулачный боец, рубаха-парень, улыбчивый и пышущий здоровьем. По сравнению с ним Франсуа, просидевший несколько месяцев в подвале, казался сухим, изможденным и совсем никудышным. Никаких шансов на победу нет, если так со стороны взглянуть.

Но, я догадывался, что ситуация повернется иначе.

— Если немца твоего зашибу, воевода, не обессудь. — Улыбнулся казак, показывая ряд на удивление прямых, белых и здоровых зубов. Ну прямо богатырь писанный. В личную охрану, что ли, такого взять, только подучить. Если проверку пройдет, может,, как Пантелей будет полезным.

Раздумывая над этим, я лишь кивнул в ответ. Мол, поглядим кто кого. Не говори гоп, пока не перепрыгнул.

Семен принял оружие из моих рук, пошел на противника спокойным шагом. Никаких стоек, примерки к оппоненту, изучения. Просто вперед. Француз тем временем занял позицию. Хорошо стоит, отлично даже. Знакомая стойка — кулак, зажавший одну сторону палки вблизи пояса, словно саблю держит или палаш. Ноги напружинены, готовы двигаться, равновесие держат отлично — одна к другой под прямым углом. Левая рука за спину ушла.

— Так он что со мной танцевать собрался, а? — Выдал казак, ставший ровно без всякого понимания. Словно медведь, готовый навалиться на своего противника. Только вот если на медведя выходят люди с опытом, сила и невероятная выносливость зверя его не всегда спасают. Тактика и мастерство берут верх.