Через несколько минут остальные силы, после краткого привала выдвинулись дальше. Я с шестерыми бойцами впереди, со мной Тренко. Остальные, как и приказал, отстают.

К реке нужно было вновь забирать в лес, уходя от Воронежа. Слишком широка была она в своем устье, не переправиться. А брод там дальше имелся по словам проводника. Прошли примерно с полкилометра. Осматривались, вглядывались в окружающие заросли, ждали подвоха.

Навстречу появился запыхавшийся гонец. Свой! из разведчиков. Увидел нас, чуть притормозил.

— Сторожа там. — Проговорил, когда поравнялись. Трое сидят на том берегу, может, больше. Оружные, наблюдают.

— Вас видели?

— Не, мы аккурат. Тихонько подошли, долго смотрели. Вначале-то только одного увидели. Искали глазами, боярин. — Он шмыгнул носом. — Поэтому долго-то. Мы спешились заранее, один только пошел, наблюдал. Гнездо у них там, над водой. Там точно один. И еще в кустах двое. За деревьями. Там место такое, приметное. — Он руками показал что-то разлапистое и добавил. — Дерево, во!

Я усмехнулся. М-да, в нашей ситуации фраза из культового фильма приобретала иной колорит. Памятника-то там точно нет, откуда ему взяться. Но я все равно сказал, не сдержался:

— Мужик сидит, значит, и дерево, во.

— Так и есть. — Закивал разведчик. — Только этих там, воинов, несколько.

С трудом сдерживая рвущуюся наружу смешинку проговорил:

— Веди.

Нельзя их взять с наскока. И дело не в потерях.

Вряд ли они будут оказывать сопротивление такому большому отряду. Это дозор, готовый помчаться и предупредить Жука о нашем подходе. А если у него уже авангардные части татар стоят, так это вообще самоубийство. Отступить мы не успеем. Биться здесь с непонятным по количеству войском степняков — плохая затея. Отступать к городу, не покарав зарвавшегося предателя. Провал операции.

Действовать будем скрытно.

— В общем так. — Я уставился на Тренко. — Готовьтесь все здесь. Филорету передать, что за главного здесь. Стоит отрядом, ждет сигнала. Ты, Тренко, вместе с этим дозорным и со мной, идем смотреть, что там да как.

Люди закивали.

Мы спешились. Кони здесь были лишними, лучше оставить.

Втроем — я, сотник и разведчик прошли еще полкилометра, может, чуть меньше, поскольку пришлось поплутать немного. Добрались до еще троих служилых людей, занявших позицию вблизи берега реки.

— Боярин, они там… — Начал было один.

— Кто ходил со мной. Покажешь. Остальные здесь. Как сигнал подам, сразу зовите главные силы, время не терпит, нам до вечера добраться до Жука надо. И, очень желательно, до темноты его живым взять.

— Ты это, боярин. — Сотник посмотрел на меня с удивлением и непониманием. — Как?

— Я в этих делах мастер. Пособи.

С этими словами начал расстегивать ремни, стаскивать с себя доспех. Снял ремень с саблей и прочим оружием, сложил аккуратно. Следом скинул кафтан. Оставил себе только бебут.

— Нож за сапог дайте, люди служилые. — Улыбнулся я.

Взгляд мой бандитский им не очень понравился. Все же начинал во мне играть боевой задор, и это чувствовалось. Некая опасность во мне ощущалась. Не тот суровый, додельный боярин, а настоящий диверсант сейчас был перед ними. Тот, что и в тыл заберется к врагу и языка возьмет и посты проредит. Да так, что и не поймут, куда делись.

Бывало, приходилось в прошлой жизни.

Народ недоумевал, не думали они, что сам их предводитель отправится на опасное задание. Но, тут нужно было провернуть все очень чисто и максимально аккуратно. Лучше самому сделать. И показать этим людям, чего я стою в деле ратном. Бойцам воеводы показал, так они, хоть бунт и подняли, очень быстро струхнули и побежали. Осознали, что спящего не взяли и все. Напор мигом исчез.

Один из бойцов передал мне небольшой нож.

— Прими, боярин.

Взвесил в руке, резко метнул в дерево. Летел хорошо, ладно. Эдакая простенькая, хорошо ложащаяся в руку финка. Клинок воткнулся в ствол, расположенный метрах в пяти, загудел. Я подошел, вынул, удовлетворенный результатом.

— Спасибо, боец. — Вернулся хлопнул его, еще больше удивленного по плечу. Повернулся к разведчику, что у реки был. Проговорил. — Веди, показывай.

Метров через тридцать, пробираясь по тропе тихо и в полуприседе, скрываясь, мы вышли к нависшим над берегом деревьям и кустарникам. За последние солнечные дни зелени добавилось прилично. Лес преобразился, стал весенним, более густым и непролазным. Лето постепенно вступало в свои права.

Внизу текла река. Это не песчанка, глубже и полноводнее. Журчала, стремилась к Воронежу. Но здесь был брод, перебраться и перевести груженых коней вполне можно. Место хорошее. Следов ранних укреплений я не приметил. То ли не было их здесь, то ли убрали так, что и не осталось ничего.

— Вон, боярин, гляди. — Одними губами показал мне их диспозицию служилый человек. — И вон.

Трое. Возможно, где-то есть четвертый. Скорее всего, там, где кони. Как они сообщать Жуку что-то будут? Пешком, что ли, бежать? Нет, не в это время. Чтобы на своих двоих важные вещи сообщать. Точно есть у них еще одни, а может несколько. скакунов сторожит. Да и эти трое, они смертники, что ли? Каждый человек жить хочет, а значит, раз увидят кого, если отряд большой, а не два-три человека, то удирать будут.

Всмотрелся получше, прикинул позицию. Сделать можно.

— Понял, жди. — Прошептал разведчику. — Как рукой махну с того берега, зови остальных.

Тот посмотрел на меня ошалело, но кивнул.

Я глянул налево, направо. О, вон там вроде бы неплохо. Исчез в кустах.

Позицию надо обойти, пересечь реку подальше, чтобы не вызвать никаких подозрений, не нарушить тишины. Ну и… Накрыть всю эту сволочь решительно и резко. Еще хорошо бы в плен кого-то взять. Но здесь, как получится. В первую очередь — обеспечить беспрепятственный и скрытый проход отряда. Сработать тихо и аккуратно.

С учетом вороньего гнезда, это сложно.

Крался вдоль берег, против течения, прислушивался, раздумывал. Не сходилось ни так, ни так. Как того, что на высоте сбить? Ладно. Все по месту.

Осматривался.

Кроме увиденной сторожевой позиции никого больше не было. Местность вообще выглядела давно нехоженой, безлюдной, дикой. Вроде хутор же какой-то был. Где срубы стволов, спилы? Не ходили они сюда, что ли? Или их там одна семья жила и все? Или вообще трапперы какие-то. Слово то какое, иноземное.

Звериные тропы и ничего, что говорило бы о присутствии здесь человека, его жизнедеятельности.

Отошел метров на двести для надежности. Река здесь чуть петляла. Берега пологие, подойти проще. Веяло прохладой, пахло болотом, сыростью. Да и коряга здоровенная валялась прямо посреди русла. Упала, перегородила часть потока, вокруг стала формироваться плотина. Еще несколько бревен в нее вперлись, а потом веток навалило.

Начал изучать, выжидать.

Бобры! Точно они.

Если присмотреться, то вон копошатся двое чуть выше по течению. А вон и хатка их, на берегу противоположном сделана. Виднеется навал коряг, веток и бревен. Тут и место подходящее, берег низкий, деревья густо растут. Если затопить, заболотить, то подгниет, рухнет несколько. Но звери труд свой только начали. Недавно они здесь обосновались. Весной этой, скорее всего, пришли.

Ну, не ругайтесь на меня, красавцы. Не по ваши души, не за вашими шкурками, так — мимо иду.

Я аккуратно спустился, прощупывал перед собой почву. Подошел к воде. В правой руке бебут. Нож в голенище запихнул, аккуратно. Зашел в воду, от нее тянуло холодом, и как только она коснулась сапог, мурашки по коже пошли. Левой рукой держался за построенное бобрами сооружение. Бревно прямо помогало. Без него перебраться было бы сложнее. Скользкий ил и топкое дно. Измазался бы как черт, еще и поскользнулся бы.

А так — удобно.

Шел дальше, уже по колено. Обувь набрала воды, но ничего, это ожидаемо. Здесь же не брод. Еще шаг, по пояс. Дальше по грудь. Холод обволакивал, душил. Сердце начал молотить как бешеное. Организм пытался согреться.

Скоро вплавь придется. Пара метров всего.

Звери напряглись, почувствовали — человек. Незваный гость, явившийся из ниоткуда, лезет по их инженерному сооружению. Тот, что крупнее, вышел вперед, начал стучать хвостом по веткам, валяющимся вокруг него, торчащим из воды. Мелкий, скорее всего, самка, нырнула в воду, поплыла подальше отсюда. Решила избежать опасной встречи.

Тише, тише, не по вашу душу я.

Добрался до середины реки, все еще чувствуя ногами дно. Но уже еле-еле, шел по подбородок на цыпочках. Здесь коряга заканчивалась, и течение из-за более узкого участка усиливалось. Не достроили бобры свою плотину.

Толкнулся, аккуратно проплыл. Сапоги и исподнее потянули на дно, но опыт плавания в одежде у меня имелся.

Гребок, еще один. Ноги достали дна. Начал выбираться. Зверек продолжал волноваться, но шумел меньше. Видел, что лезу я не к его хатке, а куда-то в иную сторону. Еще бы — у тебя свои дела, у меня свои.

Вылез.

Зараза аж трясет.

Встряхнулся, скидывая с себя водяные капли. Зубы стучали от холода. Провел руками по одежде, отжал край рубахи. Сделал пару шагов. Чавк, чавк. Сел на бревно, стащил сапог, вылил воду. Затем второй — то же самое. Заметил, с руки пиявку оторвал, выкинул. Выжал, выкрутил портянки. Перемотал.

Зябко, черт подери.

Двинулся чуть вглубь от реки, начал заходить к позиции с тыла. Прислушивался и принюхивался. Где-то здесь должна быть тропа, а также их лагерь. Кони, они не люди. Их не заставишь молчать.