Наконец-то.

Запахло зверем. Лошади близко. Где-то впереди, метров двадцать через заросли. Двигался дальше аккуратно, медленно, выверял каждый шаг. Наконец-то увидел полянку. Вжался в дерево на ее окраине. Наблюдал.

Четыре лошади, самые простенькие, ничего необычного. Шалаш, кострище небольшое, организованная стоянка. Ноги в сапогах торчат из-под обустроенного навеса. Самого человека не видно, скрывается там.

О как… Спишь! На посту! Это ты зря, но мне то это на руку.

Видно ли лагерь с вороньего гнезда, от берега? Сомнительно, слишком далеко. Зарослей много.

Медленно, тихо я двинулся вперед. Лошади очень не любили резких движений и запаха крови. Убить и заломать этого нужно аккуратно, быстро, не подняв шума, чтобы не заволновались животные. К человеческому запаху они привычные, просто учуяв меня шума, не поднимут. Не волк, не пес, хотя многие так меня последнее время кличут.

Криво улыбнулся. Ага, а я им за это носы ломаю. Негоже офицера советской армии собакой звать. Да еще и боярина.

Пока размышлял, шаг за шагом, пригибаясь к земле, крался вперед. В правой руке держал обнаженный бебут.

Лагерь стоял грамотно. Полянка, тропа, ведущая мимо, лошади привязаны к деревьям. Шалашик сделан так, чтобы со стороны реки и тропы прикрывать пламя от костра. По уму оборудовано, замаскировано неплохо. Но, меня не проведешь. Семь метров, пять, три. Расстояние рывка.

Я слышал сопение. Оставленный присматривать за лошадьми дремал.

Шаг, веточка хрустнула под ногой, бросок вперед. Сел на противника, тот даже не понял, что происходит. Встрепенуться не успел. Упер его лицом в землю и резко ударил навершием бебута по шее. Он дернулся, захрипел, затих.

Вроде дышит, но сознание потерял.

Осмотрелся.

Сидоры есть, моток веревки тоже валяется. Пара шагов. Подхватил быстро спеленал, кляп в рот впихнул, аккуратно, чтобы не задохнулся. Копаться некогда, все потом.

Вот и язык есть. Осталось трое.

Чуть прокрался по тропе, что вела к месту их засады. Зашел сзади. Аккуратно свернул в подлесок, начал обходить. С другого берега выходило так, что двое сидят за сдвоенным дубом, который чуть в стороне от спуска к воде. Метров пять от пологого берега. А еще один в трех метрах над землей, на другом, разлапистом старом исполине, что рос прямо у воды. Ветви его выходили над водой и где-то вот в них, прикрываясь листвой и оборудовав там замаскированное воронье гнездо, сидел третий.

Снять его — самое сложное.

Как?

Вопросов много. Первый. Хорошо ли сверху видно позицию двух других. Второй, как часто они меняются? Ну не может же человек сидеть там сутками. Конечно, в теории, это возможно, но будет ли. Так-то и пищу, и воду можно подать, а нужду справить прямо в реку. Но в чем цель? Что-то я сомневаюсь, что эти люди настолько суровы и бдительны.

Думай. Торопиться нужно. Потеря времени неприятный фактор. И если кто-то из них по тропе пойдет к лагерю… Там-то я его и приму, главное — увидеть это. Подоспеть вовремя, чтобы шуметь не начал.

Я прокрался, зашел сбоку от двоих, справа. Тот, что сверху. А что он может? Заметит, какой-то сигнал подаст? Выстрелит, шум поднимет? К коням-то ему не прорваться мимо меня.

Сам засел среди зеленого, пышного подлеска, изучал. Двое выглядели достаточно опасными противниками. Люди служилые в серых кафтанах, саблями перепоясанные. Сидят в оборудованном у корней месте, укрепленном, замаскированном. На реку смотрят. Видны луки и колчаны.

Присмотрелся лучше. Огнестрела нет, ни аркебуз, ни пистолей.

Хорошо, значит, с этими можно без грохота разобраться.

Тот, что сверху — высоко зараза. Вначале лежал, затем повозился, привалился спиной к стволу, ногу одну свесил. Что у него? Есть ли огнестрел? Аркебузу с фитильным замком невозможно постоянно держать в боеготовом состоянии. Значит, либо в колесцовом исполнении, дорогая вещь, либо тоже лучник.

А это что значит? Грохота не будет. Уберу двоих, а его уже потом или… Думай, Игорь. Надо бы сразу как-то троих.

Лука у меня нет, да и если был бы. Я не такой хороший из него стрелок, чтобы снять человека. Хотя у этих же двоих есть, можно попробовать, иного выхода нет. Значит так. Раз и два у дерева. Валю их, не щажу. Хватаю лук и бью того, что наверху. Как получиться. Без ожиданий потом лезу и пытаюсь стащить.

По ситуации.

Видят ли они друг друга? Наблюдя, понял, что больше те, кто засели в корнях, прикрывают воронье гнездо, а не наоборот. Развалившийся на ветвях не очень-то может наблюдать происходящее на подступах на своем берегу реки. У него отличная позиция для обзора русла и брода, и правого берега. Но неидеальная. Есть нюанс.

Подкрался. Замер у дерева. Старался не дышать.

Спины двоих видны хорошо. Они расслаблены, утомлены постоянным наблюдением. Не ждут атаки с тыла. Тихо о чем-то переговариваются. Гораздо более опытные, чем Маришкины разбойники. Настоящие бойцы. Но, и таких бивали.

Я поудобнее перехватил бебут в левой руке. В правую взял нож. Дунул на него.

— Не подведи. — Одними губами прошептал.

Плавно высунулся из-за дерева. Нас разделяло метров пять открытого, чуть поросшего травой пространства. А до вороньего гнезда где-то еще пять и вверх.

Резко метнул от груди короткий нож и сам рванулся вслед за ним.

Раздался хрип. Клинок вошел врагу чуть ниже шеи, и тот стал заваливаться. Второй дернулся, начал разворачиваться на меня. Но я уже был рядом. Ударил раз, другой. В глазах его я увидел непонимание и ужас. Бебут входил в плоть, оттуда хлынула кровь.

Он застонал, начал падать.

Черт! громко. Усадил его, подхватил лук. Вспомним детство золотое, как я из самодельного стрелял. Хотя… Здесь конструкция прямо мощная, это не просто палка загнутая, а хороший клеерный из разных типов древесины, дорогой инструмент с тетивой из жил. Орудие убийства, а не игры.

Накинул стрелу на тетиву.

— Э, Семка, что там? — В вороньем гнезде начал возиться шевелиться, но пока не кричал вовсе горло человек.

Здесь же все рядом, зачем громко говорить, если кроме вас тут и нет никого. Услышат товарищи. А лес, он, как известно, тишину любит. Тем более, когда в дозоре стоишь.

— Э, вы там чо? — Повторил он вопрос.

Я высунулся из-за дерева, пустил стрелу навскидку. Расстояние было небольшим, попал, но не наповал. В плечо.

— Сука! — Он закричал больше от боли и негодования, а не чтобы поднять тревогу. Потянулся к своему луку. Пока не понимал, что происходит. Наблюдать за мной ему было тяжело, нужно как-то извернуться.

Я накинул еще одну стрелу, пустил. Она вошла вбок, враг захрипел. Залег, спрятался за настилом. Куда деваться-то ему. Даже если жив кровью истечет.

— Кто ты! Черт!

Я резко рванулся вперед, добежал до ствола дерева, ухватился руками за ветку, подтянулся. Две раны и торчащие древки не должны были дать ему возможность хоть как-то адекватно сопротивляться.

Бебут оставил на земле, в зубах короткий нож.

Подтянулся. Ветви закачались, заскрипели. Я подлетел вверх. Близко, уже рядом.

— А, а… Черт. — его укрытие раскачивалось. Он пытался удержаться, скулил, тяжело дышал.

Я влез выше, увидел его, тянущего саблю. Перехватил нож в руку, шагнул вперед по толстой ветке, держась за более тонкие, что выше.

Дозорный полулежал, привалившись к стволу, лук вывалился из рук, из ран текла кровь. Ее было много. Она заливала его одежду, сочилась вниз к настилу. Он с трудом вытащил саблю.

Миг.

Поднять не успел.

Я был на вороньем гнезде с угла. Пинком отбросил его клинок, нагнулся, уколол раз, другой. Он попытался отпихнуть меня, ударить ногой. Но тело уже не слушалось. Захрипел, все было кончено. Дернулся, глаза закатились, тело осело — труп.

Уф. Отдышался.

Осмотрелся.

Надо его как-то спустить, что ли. А чего церемониться-то. Приподнял, толкнул. Тело свалилось, шлепнулось пару раз о ветки, застряло на высоте полутора метров, повисло. Закачалось.

Сам спустился. Вздохнул. М-да. Труп на дереве бы вытащить, но время. Добрался до воды. Высунулся из-за листвы деревьев, уставился через брод над другой берег реки. Там трое с луками, готовились стрелять — сотник и пара бойцов. Помахал. Один воин исчез, двое оставшихся двинулись ко мне.

Ждал недолго, протянул руку первому, помог взобраться на берег. Это был Тренко Чернов Уставился на меня, грязного и окровавленного. Затем посмотрел на трупы. Покачал головой.

— Как ты их, боярин. — В глазах застыло уважение и недоверие. — Троих, один, да так тихо.

— Там еще с лошадьми, четвертый лежит. Допросить надо.

Я встряхнулся, чуть потянулся. Было холодно, надо влезть в кафтан, согреться. Да, и сапоги… Хотя с ними вроде все неплохо, согрею сам.

— Обмоюсь. — Проговорил. — Пока кони не пошли и поработаем.

Спустился к воде, ловя взгляды сотника и людей, на другом берегу, начавших готовиться к переправе. Черпнул. Смыл кровь с рук, плеснул на рубаху водой. Это бесполезно. С ткани без химии алые пятна в жизни не смоются. Ваньку надо озадачить этой проблемой.

Сделал все, что мог, оторвался от процесса и двинулся в лагерь к этим сторожам. Пленного допросить нужно обязательно. Что у Жука твориться — знание важнейшее.

За спиной моей началась переправа.

Глава 17

Глава 17

— Погоди, боярин. — Тренко догнал. Пошел рядом. — Эка ты их.

Я в ответ пожал плечами. Работа у меня такая. Тренировали не только людей на чистую воду выводить, допросы вести, но и засады вскрывать, посты снимать, и всему же этому противодействовать.