– Ну, вот он я, – напыжился Зорро. – Я даже в таком вот призрачном виде могу закинуть тебя туда, куда ты пожелаешь.

Эркюль внезапно подумал о том, как это здорово: "Поговорить с умным человеком".

***

Алла без возражений решила напиться вместе с остальными. Да и Ника угрюмо кивнула и в основном молчала, подставляя бокал в очередной раз, когда открывали новую бутылку с чем-то алкогольным.

В этот раз алкоголь казался Алле безвкусным, да и атмосфера радостной легкомысленности и восхищения чудесами магии словно испарилась, оставив серую действительность, в которой заглушить душевную боль алкоголем пытались отчаявшиеся люди. И не совсем люди. И вовсе нелюди.

Алла, глядя сквозь вино в бокале, никак не могла представить, что совсем скоро она не увидит Леопольда. Не услышит, как он ругает и критикует её и Нику, не увидит, как закатывает глаза, когда они в очередной раз накосячат из-за банального отсутствия опыта или из-за попыток осознать предел своих магических сил. Из-за желания доказать ему, что они способны не только быть ведьмами, но и оказаться полезными для него и для фирмы.

Алла ощущала, как сердце рвётся на куски так, как этого не происходило даже в юности, когда она впервые влюбилась и впервые рассталась. Теперь для неё ничего не имело значения, кроме Леопольда. Она почти не вспоминала о семье, для неё по сравнению с возможностью быть рядом с НИМ, почти ничего не значила даже возможность колдовать.

Ей не хотелось даже представлять, что совсем скоро только-только обретённый возлюбленный покинет фирму… Покинет её.

А ещё страшнее было представлять, как он постепенно сойдёт с ума без магии или же, что казалось ещё более ужасным, станет таким же жестоким и буйнопомешанным, как Элладор и Мария. Это вообще не лезло ни в какие ворота!

Ей даже не хотелось представлять, что Леопольд вдруг станет обезличенным ублюдком с наглым выражением тупой морды, начнёт прислуживать какому-то дурацкому Злу, приносить в жертву невинных…

Алла невольно всхлипнула, ощущая, как в лёгких становится так мало кислорода, будто она задыхается на дне чёрного болота. По щекам текли слёзы, а изнутри сердце будто разъедала кислота.

Ей бы хотелось, как обычно, решить все проблемы папочкиной заботой и деньгами, истерикой, силой духа в конце-то концов!

Она чувствовала, что готова сделать всё, что угодно, лишь бы с Леопольдом ничего плохого не случилось. Готова была стерпеть его пренебрежение, равнодушие, холодность.

Несмотря на распустившуюся в сердце горячую любовь, Алла хотела лишь одного: чтобы Леопольд был счастлив и в безопасности.