– А я пошла в тебя, да, папочка? – зловеще проговорила я, утирая кровь с губы, так и не в силах встать.

Оглушенная, опозоренная, и нет… не сломленная. И хорошо, что твой характер мне достался, Арак, иначе я бы не выдержала всего, что на меня навалилось. Я бы просто страдала и рыдала в подушку. А я хочу тебя убить.

– Гордись этим, дочь, – не менее ядовито произнес Арак и вышел из склепа.

– Вставай, Ноа. – Ко мне подошел Ваид и протянул руку.

Я не приняла помощь. Сама поднялась и, зло глядя на дверь усыпальницы, за которой скрылась спина Арака, произнесла:

– Ты тоже все это знал? И даешь ему бесчинствовать?

– А в чем он не прав? Твоя мать часть семьи, она должна находиться в семейном склепе, где ей будут отдавать должную честь и никогда не забудут, – произнес Ваид.

Он не понимал? Или правда думал, что это все нормально? Я посмотрела на него, сузив глаза.

– Ты бы тоже так дал поступить с телом твоей матери? Ты бы держал дочь в ошейнике? Ты бы хотел убить ее при рождении? Использовал бы в своих целях?

Ваид долго молчал, а потом сказал:

– Если бы это вредило моей репутации, моему Дому и моей власти – однозначный ответ: «Да».

С этого момента и он для меня стал врагом. Как и мой отец. Я еще надеялась, что, может, Ваид нормальный. Но Арак вырастил монстра, подобного себе. И брат впитал все с его наследственностью и стал таким же чудовищем.

Я прямо смотрела на него, магия бурлила во мне, словно закипал котел, но только выхода ей не было. Мне кажется, скоро он взорвется, и все вокруг полетит в Бездну.

Хорошо, что я не такая, как они. Я выросла не в ядовитой, пропитанной злобой, интригами и подковерными играми атмосфере. Не участвовала в борьбе за власть, ради которой так легко идут на предательства и убийства. Прекрасно, что я родилась далеко от монстров. И если за мной не придет Морион – я уйду.

Когда я осталась в склепе одна, медленно повернулась к плите моей мамы. Я приблизилась и положила руку на холодный камень, обжигающий льдом, как смерть. И только сейчас увидела, что дата на могиле указана правильно. Провела по узорам лилий, что были выбиты на надгробии, – мама любила цветы. Горькая слеза сбежала по щеке.

– Прости, мама, за безобразную сцену, что мы здесь устроили. Прости меня. Я тебя люблю. И спасибо, что уберегла мою жизнь, сбежала со мной и дала мне самые лучшие годы жизни, наполненные светом и любовью.

Из груди вырвались глухие горестные рыдания, и я положила голову на плиту, вцепилась зубами в рукав платья, чтобы не заорать в голос.

Это мое горе… только мое. И никакие Арак и Ваид не увидят мою слабость.

Глава 21 Пороки

Глава 21

Пороки

Весь следующий день я просидела в комнате, меня приглашали на завтрак и обед, но я отказалась, сославшись на головную боль. За волосы меня тащить к Араку не стали, так что я предпочла быть одна, чем обедать с этими ублюдками.

Цера пару раз заглядывала, я яростно сверкала на нее глазами, на что она лишь скалилась и уходила. И хорошо, что молча, иначе я набросилась бы на нее и пала без своей магии в неравном бою.

Я очень сильно устала в последнее время от всего: плохих новостей и отсутствия хороших – от Мориона. От неопределенности судьбы и незнания будущего. Это меня губило изнутри. И еще грызло одиночество. Оно пришло с последним вздохом мамы и всегда отзывалось пустотой внутри. Лишь Морион прогонял его и бесконечную тоску. Когда он был рядом, на сердце теплело и я будто выходила на поляну под солнце из дремучего леса.

Я потрогала губы, провела по ним пальцем, вспоминая наши поцелуи, твердые мышцы на его теле и как было приятно ощущать его руки на себе.

«Морион! Ну приди же! Вытащи меня отсюда!» – звала я, мечась по комнате.

К вечеру, с уходящим зноем и опускающимся серой пеленой сумраком, я почувствовала, что мне действительно плохо. Захотелось на улицу. Я уже спрашивала у Арака, можно ли выйти погулять в парк, но мне сказали: только в сопровождении Церы. Нет уж, лучше буду сидеть в четырех стенах, чем смотреть на предательницу. Сразу же я ее невзлюбила, почувствовала в ней зло, что кроется внутри. Так оно и вышло. Крыса она настоящая. Я поморщилась, вспоминая девицу, что спокойно предала любимого. На что только ни способна отвергнутая женщина! Я много слышала об их поступках, и они ужасали. Теперь я это и сама видела.

Лунный свет, проникший в окно моей спальни, окрасил стены в серебристые оттенки, делая их похожими на холст художника. Он скользил по мебели, играл бликами на потолке и рисовал узоры на полу.

Беспокойство зарождалось в груди, трепетало сердце – магия и тревога заполняли меня и не имели возможности выйти наружу. Я решила прогуляться. Служанка и Цера видели, что я легла спать, так что надо воспользоваться моментом. И я решила сбежать. Нет. Из замка, к сожалению, не получится. Но я могу сбежать ближе к небу! На крышу! Насладиться прохладой ночи, почувствовать нежные поцелуи ветра, послушать умиротворяющий шелест листьев и стрекот сверчков. И хоть на миг ощутить себя свободной. Пусть это будет просто иллюзия.

Я переоделась в платье, в ночной сорочке как-то нехорошо по замку перемещаться. Я знала, что охраны не было возле моих покоев, только вездесущая Цера. И, думаю, служанки за мной шпионили тоже. Но надеялась, что все уже спят.

Потушила в комнате свет и осторожно на цыпочках подошла к двери. Постояла, послушала, вроде тихо. Тогда я, опасаясь скрипа, приоткрыла дверь и высунула нос. Никого. Приглушенный свет коридора терялся в альковах, прячась тенями в нишах, и убегал в сторону главной лестницы. К ней я, естественно, решила не идти. В моем крыле располагалась лестница для прислуги, вот туда я и направилась. Все время озираясь и прислушиваясь ко всем звукам, добралась к ней. Она не была покрыта коврами, как главная, стены здесь оказались без украшений и лепнины, окрашенные бледно-лиловой краской.

Я поднялась на этаж выше и уперлась в тупик, тогда спустилась на этаж ниже. В замке много запутанных коридоров и башенок, ответвлений и лестниц. Я понятия не имела, где что находится, где покои Арака и Ваида. Но мне кажется, не на этаже, где были мои комнаты. Может, Арак, как летучая мышь, любил спать под крышей. Ему бы подошло.

Я осторожно выглянула из-за угла, рассматривая этаж, на котором очутилась, – больше золота на стенах и ковров, что приглушали мои шаги. Мне надо было пройти до следующего пролета в конце коридора и попробовать подняться на этаж выше. Осторожно, прижимаясь к стенам, я шла к своей цели, когда внезапно услышала женский вскрик. Я остановилась. Стон проник из-за двери справа. Не отчаянный и без ужаса вроде. Может, кто-то занимался любовью?

«Не мое это дело», – решила я и пошла дальше. Но вскрик раздался вновь, и к нему присоединился плач. Это уже не было похоже на страсть, точно. Хотя что я о ней знаю, будучи девственницей? Но мне кажется, от добровольной близости с мужчиной точно не плачут. И я сдуру решила посмотреть, что там делается. А вдруг это служанку насилуют охранники? Я же ведь могу поднять шум и помочь! И я подошла к двери и осторожно заглянула внутрь. Лучше бы я этого никогда в жизни не делала! Потому что эта картина засела у меня в голове навсегда.

Огромный зал, выполненный в багровых тонах, утопал в бархате и позолоте. На большом диване сидел в расстегнутой до пояса рубашке Ваид. Он курил толстую сигару, в руке держал бокал с янтарной жидкостью, а ноги он положил на… обнаженную девушку, которая покорно служила ему пуфиком. Возле его ног сидела еще одна голая блондинка, поглаживая его бедро и устремив взгляд туда же, куда и он. И я увидела, кто кричал. Молодая девушка, привязанная к кресту спиной к Ваиду, полностью нагая. Всю ее спину и ягодицы окрасил красный цвет. Кровь распускала цветы на прекрасном юном теле. Мускулистый мужчина, обнаженный по пояс, держал в руках плеть. Он размахнулся и нанес девушке удар, та вскрикнула и зарыдала от боли, повиснув в путах. Ее худенькие плечи тряслись, а голова бессильно опустилась на грудь. Слева от них на ковре полностью обнаженная пара, молодой мужчина и женщина, занимались любовью. Она лежала под ним, широко расставив ноги, и выгибалась под его ласками. Мужчина с силой вбивался в ее лоно, вырывая из нее стоны страсти.

Я впала в ступор, не ожидая такого увидеть, но не в силах сойти с места. Стон наивысшего наслаждения женщины под мужчиной совпал с криком боли девушки, получившей очередной безжалостный удар плетью. Я дернулась, словно от пощечины, закрыла дверь и бросилась бежать. Я была в смятении от увиденного, и меня трясло.

Возле двери в мои покои меня кто-то резко дернул за руку. Я испуганно оглянулась – Цера.

– Где ты ходишь? – зло процедила она.

– Не твое дело, – огрызнулась я, выдергивая из ее хватки руку.

– Что, хотела сбежать?

Я промолчала. А когда заходила к себе, хотела захлопнуть дверь перед носом наглой девицы, но она не дала, просунула носок сапога и зашла за мной.

– Отстань от меня! – воскликнула я раздраженно. – Что ты ко мне привязалась?

Она прислонилась к косяку, скрестив руки на груди с невозмутимым видом.

– Почему ты предала Мориона? Зачем ты так сделала? Ты же его любишь? Ты же его ревновала ко мне! – пошла на нее, спрашивая правду.

– Сложно любить того, кто не замечает твоих чувств. Того, кто не считается с девушками и меняет их постоянно, – вывалила на меня откровения Цера, криво улыбнувшись. А в ее глазах плескалась затаенная боль.