Однако коридоры были на удивление пусты. Ни преподавателей, ни других студентов. Или мы ученики? Экспериментальный всё-таки проект, недоработочка с социальными ролями выходит.

— Эй, есть кто-нибудь?

Одна из широких деревянных дверей вела в просторное и прохладное помещение, заполненное аккуратными диванчиками и невысокими столиками. Стены были выложены приятным мрамором с уместными деревянными вставками, отовсюду лилась ненавязчивая, едва слышная мелодия, даже картины на стенах повышали аппетит и радовали глаз. В конце зала имелось окошко.

— Тук-тук, кто в теремочке живет?

— Никак студентики наши заявились, — из оконного проема высунулась курносая физиономия, сдобренная пухлыми щеками и красивыми веснушками. — Уже?

— Уже. Товарищ домовой?

— Пани Яга?

— Dzień dobry, — сориентировалась я. — Не найдется ли у вас, чем заморить червячка?

— Как же не найтись? Всё ужо для вас готово: расстегайчики с рыбой, пирожки с клюквой да брусникой, блинчики с яблоком и пироги с капустой да бульбой.

— Хто сказаў «бульба»? — отпихнув первого, высунулся второй повар. — О, как. Паненка Яга або паненка Фрида?

— Яга. Пан дамавiк прыехаў на заробак да нас?

— Камандзіроўка. Агей я. А он — Никифор. Оголодали, панночка колдунья?

— От перекуса не откажусь, добрые паны.

Рядом со мной тут же оказалась тарелка с ароматными блинчиками, политыми медом, с ложечкой сметаны. Приятный полдник, самое то перед обедом. Обожаю интернациональных домовых духов.

— А что, панове, Фрида тоже в этом году учиться приезжает? — я спрятала блинное кружево, измазанное золотистыми капельками, в надежное место и решила не торопиться.

— Обещалась мудрушке нашей. И вас с надеждою ждали, всё загадывали, не пренебрежете ли вы нашим гостеприимством, не откажетесь ли у нас учиться. Молва гуляет, что дюже злы вы на решение матушки вашей, оттого по пути побегом промышляли.

— Рарог сказал? — дурная слава даже ступу обгоняет.

— Пан преподаватель места себе не находил, уж думал отписываться пане Ядвиге, что не долетели вы, на волю помелом повернули. Это как только ваш летательный аппарат во дворе приземлился, так он сразу успокоился, будто не бегал тут, не съел на нервах всю колбасу сырокопченую. А до того, у-у-у-у…

Ну, я не настолько дура, чтобы сбегать или открыто идти наперекор старшим. Вот пройдет еще пара сотен лет, тогда посмотрим, а в мои вечные восемнадцать пока что лучше помалкивать. К тому же, с Фридой не так скучно. Знакомое лицо, как-никак.

— Приехал ли ещё кто-нибудь?

— Окромя наших панов-царевичей никого покамест. Но ждём, ждём паночек и панов с Европы да Азии, ужо и лягушек запекли, рису наварили, токмо одно нам непонятно, — понизили голос домовые. — Где же тараканов заморских взять да саранчу, прости Макошь, чтобы иным преемничкам по вкусу пришлось? Пан-главнюк ничего не говорит, а пани Хозяйку нам тревожить совестно.

— Не надо саранчу, — меня передернуло от омерзения. — Академия располагается на нашей земле, и все прекрасно понимают, куда они едут и что их тут ждет. Так что лучше блинчики мясом нафаршируйте, чем тараканов в масле.

Ну вот, уже и смирилась, что это наша академия. Если вспомнить, сначала я вообще подумала, что это шутка. Но глядя на серьезное лицо мамы, держащей в руках копию международного пакта о создании учебного заведения для преемников высших мировых сил, мне стало не смешно.

— Только не говори, что вы снова пробовали скандинавскую народную кухню и обчитывались творением Роулинг, — с ужасом попросила я, глядя на ровный ряд подписей представителей европейской, азиатской, африканской, островной и славянской общин рядом с датой последнего шабаша.

Мама строго свела брови, недовольная дочерней непочтительностью, но нехотя пояснила:

— Влияние людской глобализации. Если не принимать всё близко к сердцу и расслабить свой скептицизм… Расслабить, Слава, то идея здравая. Это не только поможет сблизиться будущим владыкам магических земель, но и заложит в вас идею мирного сосуществования. А не «каждый сам за себя» и «бей своих, чтобы чужие боялись».

Ну точно, опять мухоморов переели.

— А при чем тут я? — если улизнуть в лес раньше, чем она спохватится, то меня уже не догнать.

— Ты поедешь туда учиться, как представительница славянской коммуны. И так как будущая академия располагается на Кудыкиной горе, у тебя будет психологическое и чаклунское преимущество.

Стоп. На Кудыкиной горе?

— А с чего это наследнички Европ и Африк согласились к нам приехать? — подозрительное доверие.

— Ну, с Африки в этом году никого не ждем, — редкое для мамы смущение, однако. — Как и с островов, но там пока что все бездетные, карьеру строят. А вот с Европы целых пять человек будет, так что будь к ним помягче.

— Мам, я не хочу, — честно призналась я. Говорить о своих желаниях — лучшая стратегия построения открытых отношений в семье.

— Я знаю, ласточка. Но долг превыше всего. Ты сама говорила, что хочешь стать самой лучшей жрицей Руси, разве нет? А жрица должна чем-то жертвовать.

Упс, говорить о своих желаниях — не самая лучшая стратегия.

— А с наших земель будет кто-нибудь ещё?

— Будет, будет. Приглашения разосланы, ответы ректор сам просмотрит, сделает поправку на культуру и привычки будущих преемников.

— А кто у нас ректор?

Избежать неприятного обучения я всегда успею, но разведку перед боем провести необходимо.

— На удивление, выбрали его единогласно. Конечно, в силе будущего главы академии никто не сомневается, и я очень рада, что будет кому тебя приструнить, поэтому ради Всевышнего, не доводи старика до нервного срыва, нам погодные катаклизмы ни к чему.

— Так кто ректор-то, мам?

— Всё узнаешь, Слав, обо всем тебе в первый день расскажут. Не волнуйся, без пригляда не останешься. И постарайся завести побольше друзей, детка, чтобы к Новому Году было с кем пойти на бал.

— Какой ещё бал? — завопила я, цепляясь за стол. В люди выходить? Наряжаться, краситься, танцевать? Упаси боги, мне ж волков всю зиму кормить, чтобы заячья популяция не пострадала, не до праздников.

— Новогодний, студенческий, — пыхтела ля маман, подталкивая меня в сторону комнаты. — Можешь начинать сбор вещей, вылет через неделю.

— Через неделю?! Ты это специально? Я же ничего не успею!

Об ужасности этой идеи я рассказывала лесной малине, обрезая излишне пышную растительность, избушке во время мытья подвала, луне, сидя на обрыве и любуясь бликами, прыгающими по глади Ка-Хем, названной однажды Малым Енисеем. Тяжело было признаться самой себе, но прощание с любимым лесом вышло сложным, с нотками тоски и беспокойства. Кто польет землянику вместо меня у Колыванского хребта? Бабушке недосуг, а я не смогу гнать тучи на такое расстояние.

Ох, как не вовремя они со своими инициативами…

Вынырнув из воспоминаний, я поднялась на второй этаж и чуть поколебавшись толкнула дверь в левое крыло. Посмотрим, что за царевичи тут обитают. Чай последнего Ивана из августейших еще до моего рождения бабушка простатитом застращала, он дальше Зимнего дворца носа не показывал.

Глава 3

Глава 3

Азартные звуки спора и стрельбы привели меня к двери из темного дерева, украшенной старинной ручкой.

— Приставка? Серьезно? — я привалилась к косяку, глядя на двух юношей, держащих в руках по джойстику под аккомпанемент прыгающих на экране боксеров.

— Принцесса или фея? — повернул голову гибкий высокий парень с огненно-рыжей копной волос.

— Служба отлова нелегальных царевичей. Предъявите ваше разрешение на использование человеческих технологий в Приграничном пространстве, учебную визу и мамо-папскую родословную вместе с сертификатом о прививках.

— Я честный нелегальный иммигрант, мамой клянусь, — белозубо улыбнулся он, поворачиваясь всем корпусом. — Взятки «фифой» берете?

— Этой лучше человеческими детишками, — хмуро вставил пять копеек высокий, как жердь, нескладный юноша с похоронным выражением лица и выразительными скулами.

— Мадемуазель Яга?

— Oui. С кем имею честь, товарищи иммигранты? — я пробуравила взглядом темноволосый висок не соизволившего полностью обернуться нахала и обратила всю себя в сторону весельчака.

— Полоз Дрейк Башэнович, — представился рыжий, невзначай поправляя ярко-алый лепесток галстука-бабочки. — По-русски Арсений.

— Арсений?

— Не спрашивай, как за две сотни лет Велес превратился в Арсения.

— А на Арарате ты Армен?

— А на Арарат меня больше не зовут, — остро ухмыльнулся он, освобождая мне место на диване.

— Ну, вы сами виноваты, додумались свой детский сад переправить через Армению, да еще и губернатору мозги промыли фермерским делом. Умишко точно птичий.

— Ему бы кафедрой зоологии заведовать, а не людьми, — поморщился он.

Я улыбнулась. Да, скандал в узких кругах вышел знатный. Когда на таможне просветили десятки необычных яиц и увидели в них вместо заявленных крокодилов необычайно живых маленьких змейчиков, местным кахардам пришлось основательно пыхтеть, накладывая заговоры оморочки-перепутки на транспортную полицию.

— Что ж, приятно познакомиться лично, царевич-полоз.

— Будете у нас на Урале, забегайте, почаевничаем, — подмигнул он, возвращаясь к приставке.

— Кстати об Урале, — повела я носом, почуяв добычу. — Повышение процента диоксида серы в воздухе превышает установленные нормы, а свинец и кадмий в воде — это форменный беспредел. Я уже молчу про скотомогильники, которые вы обещали контролировать. Зачем просили зелье от сибирской язвы, если не в состоянии вылечить зверьё?