— Хочешь составить список?

— Вот еще!

За такими интересными разговорами мы поднялись по лестнице и в целом пришли. В ту самую комнату, где началась моя короткая карьера горничной.

— Обещай, что не станешь приставать! — предупреждающе сказала я, стоило ему закрыть за собой дверь.

Кириан посмотрел на меня пристально. Очень пристально. И как-то так, что я снова вспомнила про «свернуть не туда». В глазах его все еще горело пламя, но оно стало каким-то другим. Больше похожим на то, что я видела во время нашего танца на балу. Обжигающим, а не яростным. От этого пламени у меня по коже словно побежали мурашки, как от высокой температуры. Только даже от высокой температуры мне никогда не бывало так жарко. Если не сказать, горячо.

— Нет, Катрин, — хрипло произнес он, шагая ко мне и касаясь пальцами моего лица. — Этого я обещать не могу. И никогда не стану.

Прежде чем я успела вдохнуть неожиданно ставший горячим воздух, он наклонился и коснулся губами моих губ. Жестко и нежно одновременно, и от этого контраста я неожиданно даже для себя перестала сопротивляться. Потому что все внутри откликнулось на эту ласку. Это не был мой первый поцелуй, но это был первый поцелуй в моей жизни, который мне по-настоящему захотелось продлить.

8. Кириан

8. Кириан

Весь вечер хотел это сделать. А если быть совсем честным, я хотел поцеловать Катю с тех самых пор, когда впервые ее увидел, выпрыгивающей из торта. Да, строгое «Катрин» ей не шло, а вот «Катя» подходило идеально. Нежное, сладкое, податливое… Стоило коснуться ее губ, как я забыл обо всем. О грядущем наказании ректора, о недосказанности между мной и отцом, о том, что провернула за моей спиной Смирра, о Нортоне и директоре Бюро, который собственной персоной явился за моей Катей. Все проблемы вдруг стали неважными, отодвинулись на второй план, важной была лишь самая сладкая девушка, которую я целовал. Когда же Катя ответила на поцелуй, драконье пламя вспыхнуло во мне в одно мгновение. По телу электрическим разрядом прокатилась волна возбуждения, концентрируясь в паху. Нет, я и до этого момента хотел Катю, но одно дело хотеть, совсем другое — знать насколько она сладкая и вкусная. Как самый изысканный десерт. Моя нежная девочка. Моя.

И она просила к ней не приставать? Это было выше моих сил! Мне хотелось целовать ее всю. Везде. Особенно, когда я почувствовал сладковатый аромат ее возбуждения. От этих нот у моего дракона просто снесло башню!

Руки сами собой скользнули по Катиным плечам, по обнаженной неприкрытой платьем коже, мне хотелось ее прижать к себе, но еще больше хотелось стянуть с нее платье, чтобы между нами не было преград. Узнать, какая она на вкус. Но стоило мне переместить ладони на спину и попытаться расстегнуть хотя бы одну пуговицу, как меня тут же ощутимо пихнули в грудь.

Я чувствовал, что Катя все еще сгорает в охватившем нас обоих чувственном огне, но теперь в ее аромате появились гневные нотки и даже страх. Она отодвинулась в моих руках и смотрела на меня широко раскрытыми глазами, темный зрачок в которых сейчас почти скрыл настоящий цвет радужки. Ее грудь тяжело вздымалась, как после долгой пробежки.

— Я иду к себе! — заявила Катя, но я не позволил ей вывернуться из своих объятий, остановил.

— Я тебя не отпущу, — отрезал я и добавил мягче: — Как только я оставляю тебя одну, ты влипаешь в неприятности.

— Как с Нортоном? — хмыкнула она.

— Как с Нортоном, — мрачно подтвердил я.

— Я не уверена, что могу доверять тебе и твоему дракону, — Катя кивнула вниз, на затвердевшее свидетельство моего желания. — Ты отказываешься давать обещания.

— Не отказываюсь, — выдохнул я через зубы. — Я не могу обещать не приставать к тебе, но… я могу обещать не делать ничего из того, что ты сама не захочешь.

Это была формулировка с подвохом, потому что я прекрасно чувствовал — Катя тоже меня хочет. Но по какой-то причине не позволяет пересечь эту черту. Мне, себе, нам. Из вредности, а может из-за собственных страхов. Я уже понял, что давить на нее бесполезно, но что насчет хитрости?

Катя посмотрела на меня с прищуром, подозрительно, затем кивнула.

— Хорошо. Я остаюсь. Но посплю на диване.

Э-э, нет! О таком мы не договаривались.

— Я знаю, что ты миниатюрная, но кровать для сна подходит лучше.

— Думаешь, я настолько наивна?

— Да ты самый большой скептик среди всех моих знакомых, — хохотнул я. — Но у тебя есть мое обещание и моя огромная удобная кровать.

— Хорошо, — снова легко согласилась Катя, но мою мысль о том, что это у нее такие завлекающие эротические игры, разбила вдребезги комментарием: — Это действительно самая удобная кровать в моей жизни. Но ты, как джентльмен, можешь поспать на диване.

— Я принц, — я сложил руки на груди. — Принцы спят на кроватях и вообще там, где захотят.

— Тогда пойдем спать, принц, — предложила Катя, выскальзывая из моих объятий. — У меня был очень насыщенный день.

— Ты же не собираешься спать в платье? — поинтересовался я, когда мы оказались в спальне. — Тебе понадобится помощь, чтобы его снять.

— Сама справлюсь, — отмахнулась Катя, завела руки за спину и резко взялась за пуговицы.

Меня же притянуло к ней словно магнитом, я оказался за ее спиной. Когда наши пальцы соприкоснулись, по мне снова будто пробежал разряд током. Кажется, по Кате тоже, потому что она вздрогнула.

— Я же пообещал, — напомнил я. — Обещание будущего короля, между прочим. — Я склонился к ней и прошептал на ушко: — Или ты опасаешься поддаться моему обаянию?

— Еще чего! — фыркнула Катя и убрала руки, позволив мне вернуться к пуговицам. — Помогай, принц, раз предложил.

Свою ошибку я осознал практически сразу, потому что раздевать Катю медленно (быстрее не получалось из-за мелких пуговиц и многочисленных крючков) было настоящей пыткой. Еще и моим мечтам увидеть ее обнаженной пока было не суждено сбыться: под платьем оказался корсет и тонкая кружевная сорочка.

Катя выпорхнула из многослойных юбок, как из пены морской, и грациозной походкой скрылась в ванной.

— А как же прическа? — бросил я ей вслед.

— Сама справлюсь! — ответила она из-за двери. — Для меня это не проблема.

А вот мое возбуждение вполне могло стать проблемой: например, порвать брюки. Особенно, когда Катя вернулась, без корсета, босая, но в сорочке. Она смыла макияж, сразу став трогательнее и ранимее, расплела волосы, и они мягкими волнами легли на ее плечи. Нырнула под одеяло и сказала:

— Ванна свободна.

— Что? — переспросил я у этого соблазнительно видения.

— Иди в душ, принц. Если он тебе нужен.

Судя по всему, душ мне требовался достаточно прохладный, чтобы утихомирить и пламя дракона, и зов собственного тела. Но от картины Кати в моей постели, картины, что впечаталась в мою память фотокарточкой, стало только хуже. Пришлось перебирать в голове формулы по высшей артефакторике, мысленно собирать и разбирать схемы, чтобы как-то укротить воображение. Не говоря уже о том, что, вернувшись, я погасил свет и расположился от нее на расстоянии вытянутой руки.

Я мог до нее дотянуться, коснуться светлых прядей: это все, что было доступно моему взгляду, потому что моя иномирянка запаковалась в одеяло как в сугроб и повернулась ко мне спиной.

— Ты будешь спать или пялиться на меня? — раздалось недовольное.

— Время еще детское, — пожал плечами я.

Она заворочалась, и «сугроб» развернулся ко мне лицом.

— И что ты предлагаешь?

— Мы можем снова целоваться.

— Ужасная идея! Я на нее не поведусь.

— Тогда можем просто поговорить, а потом уже перейти к поцелуям.

— Все драконы такие неисправимые бабники? — рассмеялась моя иномирянка, сразу став в тысячу раз красивее, чем когда хмурилась.

— Не знаю насчет всех, — ревниво заявил я, — но меня сейчас интересует одна-единственная девушка.

— Я согласна, — хмыкнула она.

— На поцелуи? — Я мгновенно сократил расстояние между нами и тут же получил тычок в плечо.

— Поговорить, принц.

— Кириан, — поправил ее я. — Или Кир, для друзей.

— А мы друзья?

— Глядя на тебя, я думаю совсем не о дружбе.

— Это я уже поняла, — закатила глаза Катя. — Ты вообще знаешь, кто такие капибары?

Меня сложно сбить с толку, но моей иномирянке это удавалось.

— Это такие животные…

— Это большие мохнатые грызуны и самые дружелюбные существа в моем мире. Они известны своей невозмутимостью в любой ситуации. Даже с крокодилами дружат. Они на них как-то странно влияют, и крокодилы их не едят.

— Крокодилы? — это было единственное, я спросил, потрясенный свалившейся на мою голову информацией.

— А это ваши общие предки!

Я поперхнулся.

— Я дракон, а не крокодил.

— Но мы тоже можем подружиться. Капибара и кроко…

— Дракон! — перебил я откровенно веселящуюся Катю и притянул ее к себе, чтобы как-то утихомирить. Взглядом погладил ее пухлые губы, которые притягивали все мое внимание. И мне на миг показалось, что она думает о том же, о чем я.

Магию между нами разорвал взорвавшийся за окнами фейерверк — одно из главных развлечений зимнего бала. Черное небо расчертили яркие разноцветные всполохи, они расцвели экзотическими цветами и немыслимыми фигурами. Катя отвлеклась на эту красоту, глядя за окно как зачарованная, а вот я смотрел фейерверки в отражении ее глаз, и это было самое незабываемое зрелище.

Когда же все закончилось, последний всполох расчертил зимнее небо, я вернулся на свою часть кровати, потому что осознал, что слишком сильно ее хочу. Слишком долго я ее хотел, но отчего-то стало важно, чтобы она сама пришла ко мне. Признала свое желание.