— Сбыть, — беспечно пожал плечами Дюран, — В порту Веракруса, как и весь товар. Только налог за чудну́ю девицу столице мы не должны, значит попытаемся продать на аукционе. А какие версии предлагает моя замечательная команда?

— Скинуть за борт, — озвучил квартирмейстер предложение товарищей по кораблю, — Или зарезать, а потом за борт. Подальше от греха.

Истязать бедняжку Эстебан намерения не имел, но и продавать ключ к разгадке великой тайны не желал категорически.

— Псы трусливые, — рассмеялся французский балагур, — Тогда мы точно снищем дурную славу у хозяина этих морей, кем бы он там ни был.

Дюран оглядел бумаги, постучал пальцем по точке на карте с отметкой ближайшего порта и одобрительно покивал собственным мыслям.

— Пойдём, дружище. — свернув карту, капитан вышел из-за стола, — Успокоим наших пугливых камрад.

Эстебан нерешительно помялся.

Будучи квартирмейстером, вторым после капитана, он не мог проигнорировать командные сборы и в спорных случаях накладывал вето на решения командира корабля. Главный помощник, права рука, друг и единомышленник самого Луи Дюрана отвечал за дисциплину и в случае неповиновения назначал матросам наказание. Пропустить такое важное собрание квартирмейстер не имел права.

Однако сейчас его интересовала именно она — русалка. Посмотреть бы на неё внимательнее, да попытаться разговорить.

Пообещать свободу за… А за что, кстати? За знания о сокровищах? За ответ на вопрос о таинственной татуировке?

За любую зацепку. И очень желательно поговорить с этой рыбёшкой с глазу на глаз. Дюран, манерный богохульник, велел в ацтекские сказки не верить, значит пусть лягушатник и дальше остаётся в неведении. А у матросов умишки недалёкие. Им лишние тревоги ни к чему.

— Нашу гостью, — задумчиво поинтересовался Эстебан, — Оставим одну?

— А думаешь, сбежит? — капитан насмешливо изогнул бровь.

— Да кто ж её знает, ведьму морскую? — квартирмейстер снова покосился на бочку, — Её приёмов мы не видели. Какие фортели она может выкинуть, остаётся только гадать. Кроме того, дорогой друг, ещё вчера мы оба не верили в русалок.

Оставь-ка ты меня, достопочтенный командир, в своей каюте, а сам иди разбирайся с суеверными матросами.

Француз задумался, поколебался. Резко умолк так, что лишь шум моря и скрип корабельных досок наполнили каюту пустым гулом.

Сверху на тросе покачивался масляный фонарь. Плясали тени на стенах, да бликовали на окнах огни. На долю секунды Эстебан различил силуэт русалки и вздрогнул, но то было лишь игрой света и тени. А ещё его, квартирмейстера, воображения.

— Пойдём, Этьен, — капитан решительно направился к выходу, звеня увесистой связкой ключей, — Моя каюта всегда заперта. Если мадмуазель проходит сквозь стены, никакой часовой нам не поможет, мон ами.

Раздосадованный испанец послушно потащился в след за товарищем на квартер-дек. Обернулся ещё раз, взглянул на лохань и через мгновение был отрезан тяжёлой дверью от вожделенной до противного зуда тайны.

А что ещё поделать? Придётся ловить удачу снова. Когда-нибудь…

Закат над Гольфо де Мехико сегодня был особенно ярким, ослепительным. Необузданным. Как будто гигантский древний бог глядел зорко и пронзительно. Ещё немного и наступит ночь.

По палубе сновали лишь вахтенные, да малыш Бобби дежурил на часах. Основная часть матросов собралась на камбузе для обсуждения животрепещущих вопросов. Внештатная ситуация, как никак.

— Капитан! — крикнул с фок-мачты наблюдатель, — Испанские паруса. Велят поравняться.

— А ну-ка, — командир нетерпеливо выхватил из-за пазухи оптический прибор, — Темнеет! Не видать же ни зги, что ты там разглядел?!

Вдали действительно мелькали световые сигналы и огромный военный галеон о белых парусах давал «Люсии» предупреждения.

— Дьявол! — выругался Эстебан, — Как невовремя.

Вооружённый с носа до кормы военный корабль обязательно их проверит. Бумаги, товар, команду — всё до чего дотянется. С документами у хитрого француза было всё в порядке — Луи Дюран имел соответствующее каперское свидетельство и мог поднимать на корабле флаг того государства, которому служил. А вот с товаром — как сказать. Временами «Люсия» везла необременённую налогом контрабанду и сегодняшний день не исключение.

А ещё эта тварь хвостатая.

Как пить дать, она и наслала эту треклятую проверку.

— Отставить совет, — мрачно заключил капитан, — Созвать на палубу. От этой громадины не уйдём. Придётся позволить им сунуть свои ревизорские носы в наш скромный трюм.

Глава 3

Глава 3

Синий мундир, козлиная бородка и надменная рожа — достаточно раз взглянуть на командира военного галеона, этого лощёного типа, чтобы понять: просто не будет.

— Санто-Доминго, значит? — при тусклом свете фонаря ревизор вчитывался в каперское свидетельство, — Там получено разрешение?

— Совершенно верно, дон Вальдес, — перед уважаемым испанским сеньором Луи Дюран лебезил, заискивал, да вилял задом.

Пожалуй искусством влезать без мыла в… милость высокопоставленных господ капитан «Люсии» владел в совершенстве.

Хитрый, изворотливый, как уж, французишка. И плевать, что друг.

Сам Эстебан красноречием не отличался и в переговорах с любезными соотечественниками предпочитал отмалчиваться, да незримой тенью стоять за спиной своего скользкого товарища.

— Куда направляетесь? — грозным тоном вопрошал ревизор.

— Порт Веракрус, сеньор.

— Трофей?

— Невелик, — натужно улыбался Дюран, — Ткани, специи, семена, а ещё пенька и, — капитан нервно хмыкнул, — Выпивка.

— Откуда товар? — бесстрастный тон военного командира напоминал опасную бритву в руках безумца: не знаешь — полоснёт или побреет.

— Захватили английский бриг, шедший с Ямайки. Товар забрали себе, пассажиров отправили в шлюпке на берег, а судно через четыре дня продали португальцам, случайно встреченным на шхуне в открытом море.

«Синий мундир» повёл тонкими, изогнутыми, как нить, усами и брезгливо оглядел команду. На матросов «Люсии» смотрел как на отребье.

Отребьем и считал. Вслух не произносил.

— Осмотреть трюм, — скомандовал ревизор, — Изъять десятую часть в испанскую казну.

— Но дон… — возмутился Дюран, — В порту Веракруса мы будем вынуждены отдать эту самую десятую часть. Не хотелось бы платить налог дважды…

— А это и не налог, — ощерился испанец, — Считай платой за пропуск.

Матросы негодующе нахмурились, заиграли желваками, но возражать не посмели. В море же оно как? Кто лучше и качественнее вооружён, тот и прав. Прямо сейчас перед ними стоял чудовищно огромный галеон с сотней, — а то и больше, — пушек и целым штатом канониров. Какие тут могут быть возражения?

Если б не прошляпили, да не подпустили военный корабль так близко к «Люсии», глядишь и улизнули бы, а теперь…

И ведь всё из-за этой треклятой русалки!

Переполошились. Девку хвостатую увидели, да рты раззявили. И кто теперь виноват?

Сейчас, глядя как Диего де Вальдес, этот напыщенный индюк, обирает их как пацанов шкодливых, Эстебан косил взглядом в сторону полуюта, где располагались личные покои капитана.

Она там живая вообще? Девица. В бочке этой. Вода поди уже как кисель.

— И какова выручка от продажи шхуны? — ревизор решил добить понурившего голову Дюрана, — От той, что сбыли португальцам.

Пятьсот песо чистыми…

— Триста, — проблеял француз и ни единый мускул на лице его не дрогнул от этого вопиющего вранья, — Триста песо, сеньор.

— Продешевили, — выплюнул де Вальдес.

И скорее всего не поверил.

Лишь усмехнулся самодовольно. Так, что усы безобразно расползлись вдоль его кривого рта.

— Сожалею, дон, — Луи Дюран театрально всплеснул руками, — Хотели сбыть побыстрее. Торопились.

Ревизор переглянулся с камрадами, да почесал задумчиво свою козлиную бороду.

— Полагаю, — «Синий мундир» коварно прищурил глаз, — Сто песо будет достаточно, чтобы мы позволили вам продолжить странствие.

Кто-то из матросов дёрнулся, но Эстебан вовремя остановил бунтаря. И посмотрел на товарищей многозначительно, чтобы не вздумали обострять конфликт.

Сто песо — натуральный грабёж! И всё же это не те деньги, чтобы бездарно потерять половину команды в стычке с опытными вояками. Такие даже если убьют, везде прикроются или Святой Верой или службой во славу великой Короны.

— Боюсь, что выручку мы уже поделили, — капитан «Люсии» отчаянно спасал честно награбленное, — Придётся собирать вскладчину. С каждого по монете. Подождёте, сеньор? Темно, неудобно. Как бы не обсчитаться.

Триста акул тебе в задницу, что ты несёшь, Дюран? Нихрена мы не поделили! Откупись и пусть катятся в пасть к Морскому Дьяволу.

— А я никуда и не тороплюсь, — усмехнулся ревизор, — Надеюсь, твоя каюта, капер, удобно обустроена.