— Соль, прости! Ханс опять от меня убежал! — хрипло каркнул Ворон.
Я выронила из рук холщовый мешок, и семена поющих колокольчиков рассыпались по снегу. Я как раз хотела опробовать заклинание из одной старой книги, которую нашла в бибилиотеке, чтобы их разбудить и посадить. Они должны были прорасти прямо в снегу. И если тронуть прозрачно-синие, похожие на ледяные, лепестки, начать перезвоном исполнять колыбельные песни нашему сыну… может, он бы стал поспокойнее! И не доводил меня до сердечного приступа с периодичностью раз в пару часов.
Вот только у меня закрадывалось подозрение, что заставить этого сорванца сидеть на месте хотя бы пару минут — совершенно гиблое дело!
Да и деревянные мечи, которые для него выстругивал отец, были ему интересны намного больше, чем мамины цветочки.
Кай уже давно прозрачно намекал, что нам срочно нужна ещё девчонка — но мне пока что и этого маленького кошмарика на ножках за глаза хватало, чтобы сойти с ума.
Он повадился пропадать, едва научился ползать. Не спасало даже то, что в няньках у него была Дракошка. Вернее, это скорее усугубляло ситуацию! Потому что, как только он стал ходить и бегать, они начали пропадать вместе. С полного её попустительства! Бедняга Христиан жаловался, что от переживаний потеряет последние перья на голове. Ему и так досталось за последние годы — вырастить аж троих снежных грифонов! Птички размером вымахали с хорошую лошадь, но по-прежнему тепло любили своего папашу и спали с ним в обнимку, отчего он каждое утро просыпался слегка помятый.
Вот и сейчас старший из них, Серебряный хвост, заботливо провожал Христиана, временами зависая в воздухе, а потом исчезая — и тут же проявляясь в пространстве где-нибудь поближе.
— Веди! — торопливо попросила я.
Побросала все дела, и Ворон стремительно повёл меня туда, где в последний раз потерялся след моего сына.
Впрочем, я подозревала, что из всего гигантского дворца Снежных королев есть лишь одно место, где его сейчас можно найти с наибольшей вероятностью. Разумеется, там, куда запрещали ходить без родителей!
В подземельях, где сияло синим светом Сердце гор.
С тех самых пор, как мы с Каем как-то раз взяли сына с собой в рощу ледяных дубов, он постоянно норовил туда пробраться. Синий камень манил его невероятно. В прошлый раз всё закончилось самой натуральной истерикой — так сильно Хансу захотелось «вон ту камушку». Мы пока боялись давать ему приближаться к древнему артефакту.
Да, у нас всё получилось, и наш с Каем сын родился, как и было предначертано. Остановив колесо поколений, при котором у Снежных королев раз за разом рождались только девочки.
Да, это могло означать только одно — мы породили-таки будущего Воина Вечности. Даже сама Вечность это, кажется, признала, и уныло притихла, как только он появился на свет.
Да, я всё это понимала.
Но мне, как и любой маме, хотелось как можно дольше отсрочить момент, когда мой ребёнок вырастет и столкнётся с трудностями этого мира. Тем более, что это были… не совсем обычные трудности.
Меня бросало в дрожь при мысли о том, что когда-нибудь моему маленькому сыночку, моей кровиночке, моей драгоценной льдиночке придётся сразиться с самим Орфеусом, богом Небытия…
— Соль. Поздравляю. Кажется, наш трехлетний сын только что победил Вечность. Самостоятельно. Без нашего участия.
Обескураженный голос Кая заставил меня застыть, как вкопанной, едва я вбежала в огромную пещеру подземелья.
Мой муж стоял чёрной глыбой, заложив руки за спину в привычном жесте, на пороге распахнутой настежь гигантской двери. И задумчиво смотрел на то, как довольный Ханс едет к нам верхом на Дракошке.
Прямиком через сугробы.
Из снежных пустошей, куда он вообще-то и ходить не должен был, по крайней мере до совершеннолетия.
Вопрос о том, каким образом он умудрился вскрыть тяжеленные металлические створки, которые мы с Каем надёжно запечатали неснимаемым ледяным заклятием, пожалуй, тоже стоило опустить. Когда детям хочется чего-то, что нельзя, они проявляют чудеса изобретательности.
Наш сын болтал босыми ножками, сидя на пушистой кошачьей спине, и радостно оглядывал всё вокруг, направляясь к нам. Глаза Дракошки светились довольством, усы топорщились. А за их спинами стремительно светлело небо — там, где когда-то была чёрная стена, пожиравшая само пространство. Легкомысленные белые облачка на синих небесах уже собирались стайками, а день светлел прямо на глазах. Бескрайние снежные поля мирно переливались мерцающими искрами под лучами разгорающегося солнца.
В ручонке у Ханса был зажат здоровенный синий меч, как будто выточенный из гигантского сапфира. Он пульсировал и светился изнутри.
Надо ли говорить, что Сердца Гор на месте не наблюдалось вовсе? Камень пропал, как и не было.
А впрочем, камень ли?
Судя по всему, он всегда был мечом, только притворялся и ждал истинного хозяина.
— В могилу меня сведёт кар-когда-нибудь служение вашей семейке, — сипло каркнул Христиан и плюхнулся на хвост, прямо в сугроб. Снежный грифончик, размером раз в десять больше своего приёмного папаши, тут же приземлился рядом и принялся обмахивать его крыльями.
Я подошла к Каю и положила голову ему на плечо. Он поцеловал меня в макушку.
Мы смотрели на то, как наш сын, весь светящийся от гордости, подъезжает к нам верхом на Дракошке… и не находили слов. Молча.
Кай нашёл мою руку и переплёл пальцы со своими… я подумала, что дочка — не такая уж плохая идея. Должен же мне кто-то чуть менее шебутной и чуть более послушный помогать в заповеднике. Ведь скоро дел явно прибавится.
Раз с Вечностью покончено, упадёт барьер, который мешал людям попасть в обитель Снежных королев. А нам — мешал спокойно наслаждаться общением со внешним миром и путешествовать, куда хочется.
Я обязательно насобираю со всех концов земли самых-самых удивительных животных! И растений тоже.
Ведь я теперь знаю, что такое настоящие чудеса. И как хочется поделиться ими с миром.
Нет, я, конечно, подозревала, что теперь всё изменится.
Но не настолько же!
Это случилось на следующее утро. Когда все мы собрались в тронном зале за большим столом для завтрака — как-то так сама собой у нас сложилась маленькая семейная традиция, что на специальных длинных скамьях и жёрдочках с нами завтракали и лисы, и Христиан со своими грифончиками, и Дракошка… и весь выводок её здоровенных котят, которых она, разумеется, принесла точно в срок. Все они получились разноцветными — сиреневый, снежно-белый, бурый с серебром… удивительно красивые коты. Ни один из них не согласился покидать наш дворец, хотя богиня пыталась приманить такую красоту обратно. От обиды она забрала с собой своё зеркало. Но никто, положа руку на сердце, особо из-за этого не расстроился.
Как всегда за столом было уютно и шумно. Оживлённо пересвистывались на своём грифоны. Мурлыкала Дракошка, поглядывая на своих гибких сорванцов.
Элементали только успевали наполнять здоровенные блюда, из которых лакали коты. Или глубокие миски, в которых ковырялись крючковатыми клювами птицы.
Ханс сидел между мной и Каем и жизнерадостно таскал из наших тарелок по очереди самые вкусные куски. Он у нас получился тёмненький, весь в папу. Только глаза льдисто-голубые — мои.
Семейная идиллия… я не успела толком об этом даже подумать.
Высокие ледяные двери тронного зала с грохотом распахнулись.
— Это что ещё за безобразие⁈ Во что вы превратили тронный зал? — раздался возмущённый голос.
Я вскочила, едва не опрокинув резное кресло, выточенное изо льда элементалями — оно было существенно меньшего размера, чем главный трон, и им пользоваться было куда удобнее.
Кай медленно поднялся со своего.
— Та-а-ак… — медленно, с расстановкой проговорил мой муж. Мрачно поглядывая на вошедшего. Вернее, вошедшую. — А вот, судя по всему, и моя драгоценная тёща пожаловала.
Я со всех ног бросилась к матери, чтобы её обнять.
Она поморщилась и отстранила меня.
— Ах, Сольвейг! Оставь эти нежности. Не до того. Лучше расскажи мне, что я пропустила. Столько лет — как один миг.
Величественная, прекрасная, как всегда, закутанная в белоснежную мантию из переливающихся хлопьев магического снега, в льдистом венце и с непроницаемым выражением на бледном и завораживающе-красивом лице — она осмотрела меня с ног до головы. И её прозрачный, холодный взгляд неожиданно смягчился.
— Я тебя не видела столько лет… когда уходила, ты была совсем крохой. А теперь выросла в настоящую красавицу! Вижу, у тебя всё получилось. Я рада. Значит, выбрала тебе правильного кандидата, — заметила она с удовлетворением в голосе и кивнула, небрежно мазнув взглядом по тёмной фигуре моего мужа.
Кай решительно подошёл ко мне и взял за руку.
Он, конечно же, почувствовал моё смятение. Прикосновение его горячей ладони словно влило в меня порцию его смелости и уверенности.
— Добро пожаловать домой, — сдержанно приветствовал он ту, с которой у него вряд ли были связаны очень уж приятные воспоминания.
На красиво очерченных, бледных до синевы губах моей матери появилась ироничная улыбка.
— Надо же! Стоило ненадолго пропасть, и меня уже в собственном доме встречают как гостью…
Только тут я наконец-то «отмерла».
Столько лет!
Столько бесконечно долгих, одиноких лет…