Преодолев длинную вереницу коридоров — зеркальное отображение снежинки наверху — мы выходим в гигантский тёмный зал.

Прозрачные ветви ледяных дубов светятся изнутри, вспыхивают ярче при нашем появлении, но тьма по углам зала не отступает. Она никогда не пропадает здесь по-настоящему. Слишком близко к Вечности.

Кай запрокидывает голову и поражённо рассматривает потолок. Полупрозрачный лёд, из которого он сделан, тоже испускает слабое голубоватое сияние, и кажется, что лёд живой и текучий.

— Узнаешь? — спрашиваю я. — Это поверхность озера. Где были те буквы, которые ты не хотел собирать. Сейчас она над нашими головами.

— Так мы что же, под тронным залом? — удивляется Кай.

— Угу. Но ты не бойся, оттуда ничего не видно, я проверяла.

— А куда ведут эти двери? — с подозрительным прищуром Кай смотрит на гигантскую чёрную дверь. Там я была всего однажды. И это было очень, очень страшно. От металлической створки веет таким леденящим душу холодом, что даже ледяные дубы избегают расти рядом.

— Наружу, — вздрагиваю я.

— Ты сказала, из дворца нет дверей наружу, — настораживается Кай и бросает на меня острый взгляд.

— Я тебе не врала! — обижаюсь я. — То из дворца. А мы сейчас в подземельях. И если кто-нибудь узнает, что я ходила за дверь, мне влетит.

— Ясно. Буду молчать как рыба, — заверяет Кай. А сам незаметно начинает подкрадываться в ту сторону.

Ну дурак же, нет? Вечность от него даже косточек не оставит.

Подбегаю и тяну его за руку.

— Стой! Туда нельзя. Я тебя привела кое-что другое показать. Идём!

Мы долго бредём меж светящихся стволов. Они бросают голубые отсветы нам на лица. Из ветвей высовывается клюв снежного грифона, и птица недовольно вопит, что её разбудили.

— Это что ещё? — удивляется Кай.

— Тут живёт много кто, не обращай внимания. Грифоны, белые фениксы… они не сжигают, а замораживают все вокруг, когда приходит время снести яйцо, поэтому с ними надо осторожно… единорог даже есть, но он пугливый, убегает. Когда Вечность подбирается ещё ближе, и звери с птицами начинают бежать от неё кто куда, мы даём им приют здесь.

— Что такое Вечность? — удивляется мальчишка.

Я задумываюсь.

— Если честно, и сама не знаю. Можно спросить у моей мамы…

— Спасибо, не надо, — смеётся Кай. — Не обижайся, но мамаша у тебя… бр-р-р! Даже не представляю, как ты у неё получилась… такая.

— Какая? — я останавливаюсь и смотрю. На него. Чёрные глаза отвечают открытым и улыбающимся взглядом.

— Ну… хорошая. Добрая. И ужасная милашка.

Я краснею и отворачиваюсь. Дурак.

Больше за руку держать его не хочется, стесняюсь. Дальше идём рядом молча.

Кай вдруг спрашивает:

— Послушай… а если тут всякая вымершая живность водится, про которую у нас только в сказках рассказывают… может, у вас есть ещё и дракот?

Глава 4

Глава 4

— Дра… кто? — удивляюсь я. — Может быть, дракон? Нет, драконов нету.

— Дракот! — поправляет меня Кай. — Неужели не слышала? Это старая, старая легенда. Говорят, водятся такие на краю земли. А у вас тут край земли и есть! Дракот — это что-то среднее между драконом и котом. Бабушка рассказывала, он здоровый, морда кошачья, а хвост и чешуя драконовые. И ещё он летать умеет! И невидимым становиться. Только смотришь — отпечатки лап кошачьих на снегу сами собой появляются. Значит, это дракот прошёл. Вот бы такого пойма-а-ать! — мечтательно протянул мальчик.

— Зачем тебе дракот?

В чёрных глазах зажигается азартный огонёк.

— Да ну ты что! Легенда говорит, что дракот выполнит любое желание того, кто его поймает. Любое! Но только одно. Не может только людей возвращать с того света.

— Ого.

Я задумываюсь.

Кай отводит от моего лица низко свисающую заснеженную ветку, мы пригибаемся и проходим дальше, глубже в чащу. Здесь уже совсем много снега, и приходится идти по колено в пушистых белых сугробах.

— Ты бы какое желание загадал, если бы поймал дракота?

Кай отвечает сразу же.

— Чтобы бабушка жила вечно. А ты?

Я теряюсь.

Что мне пожелать? У меня всё есть. Разве что… Бросаю робкий взгляд искоса…

Кай хватает меня за локоть и не даёт полететь вниз — мы на краю склона, и здесь очень скользко.

— Стой ты! Сейчас бы полетела кубарем! Пока докатилась, была бы не Снежной принцессой, а снеговиком! — смеётся он.

У меня снова больно колет сердце.

Нет. Есть такие желания, которые нельзя загадывать.

— Мы пришли, — говорю твёрдо и показываю рукой на дно обширной круглой впадины. — Нам туда!

Кай удивлённо присвистывает.

…Мы долго ищем подходящий спуск, прежде чем я нахожу наконец-то широкие ледяные ступени, которые раньше здесь были, но теперь их совсем занесло снегом.

Здесь, над этим местом, всегда идёт снег. Из темноты вьющимся роем несутся снежные хлопья, похожие на больших пчёл. Садятся нам на плечи, облепляют ресницы. У Кая в тёмных волосах белые пряди. Ветер воет, как растревоженный улей.

На самом дне воронки пульсирует синим огнём камень. Размером с мой кулак. Его никогда не заметает снегом, он парит в воздухе, слегка покачиваясь и медленно поворачиваясь вокруг своей оси.

— Это что? — как завороженный, Кай смотрит на камень, и синие отблески ложатся на его лицо.

— Сердце гор. Но ты его не трогай, на всякий случай. Только Снежным королевам можно. Заморозит тебя до самого сердца.

— Понял, — кивает Кай.

Я растерянно оглядываюсь. Где-то здесь было…

Взмахиваю ладонями, и сугроб напротив взлетает на воздух, взрывается, рассыпается вокруг снежными искрами.

— Ух ты! Ничего себе! Ты крутая, — восхищённо тянет Кай.

В склоне воронки обнажается глубокий чёрный проход.

— Нам ещё дальше? — деловито спрашивает Кай. И, не дожидаясь моего ответа, ныряет в темноту.

Смелый он, всё-таки.

За нашими спинами вьюга, словно с цепи сорвавшись, взревела ещё громче, и круговерть снежинок почти скрыла очертания синего камня.

…По мере того, как мы идём по узкому тёмному коридору, который давит на нас своими низкими сводами, наш взгляд, привыкнув, улавливает зеленоватый отблеск.

— Ещё один камень? — смотрит на меня сверху вниз Кай. В этом страшном тёмном коридоре он сразу же взял меня за руку, чтобы я не боялась.

— Нет. Лучше.

Стены вдруг исчезают, потолок ныряет вверх, и мы попадаем в небольшое округлое помещение.

Здесь очень, очень тихо. Благоговейная тишина.

Посреди комнаты на полу стоит зеркало высотой с человеческий рост.

Его поверхность изнутри покрыта яркой зелёной листвой. Ветви слабо покачиваются в такт ветру. Который не долетает до наших лиц. Потому что веет там, в человеческом мире. Край голубого неба виднеется наверху. На листьях играют солнечные лучи.

Я замираю, как всегда до глубины души поражённая этой картиной. Когда я была младше и глупее, часто убегала сюда, посмотреть в зеркало. Каждый раз, найдя меня, часами просиживающую на полу перед ним, мама очень ругалась. Один раз даже заперла меня в комнате, но я снова сбежала.

В конце концов, она рассказала, что это за зеркало, и больше я не приходила. До сегодняшнего дня.

— Тебе туда, — говорю Каю, и отступаю на шаг назад.

Он оглядывается на меня удивлённо.

— Ты уверена?

— Да. Этот портал приведёт тебя обратно. Он пропускает людей.

— Откуда ты знаешь?

Я обняла себя за плечи и сжалась.

— Знаю. Когда-то через этот портал ушёл мой отец. Это было давно… ещё до моего рождения.

— Соль…

— Иди! А то вдруг проснётся моя мама, и ты не успеешь.

У меня уже дрожат губы, и ужасно хочется плакать, но я держусь. Пусть, когда он будет меня вспоминать, вспоминает милой. Пусть думает обо мне, когда на небо выходит Полярная звезда. Как думал об этой своей… Герде.

На лице Кая показывается решимость. Он идёт к зеркалу. Смотрит на него в упор внимательно пару мгновений. А потом касается ладонью.

Его рука насквозь проходит зыбкое стекло.

Он вытаскивает её и изумлённо разглядывает пальцы.

Оборачивается ко мне.

— А как же ты?

— Что — я? — шепчу, глотая непролитые слёзы.

— Разве тебе нравится жить тут, в этом ледяном склепе? Без солнца, без зелени, без цветов… без друзей?

Порыв ветра вырывается из зеркала, качает его лохматые волосы. Охватывает плечи, мягко тянет назад, в плен зачарованного стекла. Касаясь портала, фигура Кая вспыхивает ореолом ярко-зелёных искр. Он уже наполовину там. Я уже его почти потеряла.

Наши глаза встречаются.

Просто вспоминай обо мне! Твоё место там, я знаю. Просто вспоминай! Мне этого будет достаточно.

Кай протягивает руку ко мне.

— Пойдём со мной!

Я вздрагиваю. Что?..

— Пойдём со мной, Соль! — твёрдо повторяет Кай, глядя на меня беспокойно. — Я заберу тебя. Идём!

Уйти? Вместе с ним?

Я знаю, что это невозможно.

Но то, что он предложил, наполняет моё сердце такой отчаянной, такой глупой радостью, что я широко улыбаюсь сквозь слёзы.

Подбегаю к зеркалу, и хватаю протянутую руку. Кай сжимает её крепко, тянет к себе.