Лора Лей Когда-то я была злодейкой
Лора Лей
Когда-то я была злодейкой
Глава 1
Глава 1
Елизавета Владимировна Хмырова, в замужестве Хобякова, жительница Кейптауна, 60 лет, чувствовала себя как-то странно. Почему-то ее ортопедический матрас был слишком жестким, как и подушка, одеяло казалось легче обычного и неприятно касалось кожи голых рук и ног… Голых?
Елизавета вытащила руки из-под одеяла — почему они голые и такие …чужие? И — что это за комната? И где Томас, ее последний любовник, с которым она провела чудную ночь?
При воспоминании о сильном рельефном теле молодого мужчины, дарившего ей откровенные ласки на королевском ложе в бунгало на берегу океана, Лиза (вернее, Л
Как ни хорохорься, матушка, как ни следи за собой, природа, мать ее, берет своё. Поэтому Елизавета и отрывалась по полной, отринув все моральные и материальные ограничения, стремясь наслаждаться каждым мгновением и каждым телом.
В русском землячестве ее побаивались, но втихую осуждали за распущенность, по их мнению: меняет любовников, выбирая год от года все моложе, не стесняясь мужа и пасынка, кутит, тратит деньги мужа, позорит его, бесстыжая.
«Клуши домашние, завидуете? Завидуйте молча! Кто вам мешает заниматься собой по 12 часов в сутки вместо просмотра сериалов и обсасывания чужих похождений? Беситесь, что я могу, а вам остается удовлетворяться старыми мужьями да интимными игрушками? Так кто ж вам доктор? Или денег не хватает, а у меня все тип-топ?
Да, спасибо Борюсику, сумел пристроиться и влезть почти на самый верх «Диамант Ко», хвалю. Да только и я не сидела на жопе ровно, чтоб вы, мямли, знали! Кто его натаскивал в умении вести светские беседы, кто собирал для него по крохам инфу про всех и вся, кто выкручивался и устраивал банкеты, гонялся за редкостями, чтобы угодить женам боссов? Не знаете? Я, именно я, Елизавета Хмырова, была режиссером его успехов, так что имею полное право и на положение, и на деньги умнички Хобякова.
Он-то, в отличие от вас, недалеких, давно это понял, поэтому и прожили мы столько лет душа в душу… И с сыном его я установила нормальные, конструктивные отношения, даром, что не рожала…
Майкл не дурак, и о моих способностях знает, не обижала и не собираюсь, если не тронет меня, все у нас будет хорошо. Да и зачем ему ссориться со мной? Здесь я хозяйка, а пойдет поперек — мигом организую отправку к мамочке на 1/6 часть суши, пусть там, гордый, права ей на огороде качает» — разошлась Элис и, почувствовав желание действовать, откинула покрывало ТОНКОЙ рукой и села на ложе..
— Да что происходит-то? Что за убожество? — комната, вернее, кладовка? Чулан? Помещение (!) темное, грязное, с узким оконцем под потолком, колченогим стулом и тумбочкой, квадратов 6, навскидку.
И она, Елизавета (?) сидит на чем-то твердом и не узнаёт свое тело. Своё ли? Ну, если оно подчиняется ЕЁ приказам, значит — её?
— Так, подождите, подождите… — Елизавета подняла худую ручку и потерла лоб — кожа была …грязной? Пальцы длинные, ногти обломанные, плечи маленькие, живот плоский до состояния «прилип к позвоночнику», грудь…
— Какая грудь, Лизка, ты о чем? Где Томас? Где я? Так, спокойно! Что вчера было?
* * *
А был вечер, и было утро.
Елизавета вместе с Томасом Нгвабэ, квартероном-юристом, который занимался ее делами (акциями, ювелирным магазином, небольшой фермой близ города) приехала в Салданью, где у неё был личный кусочек побережья с современным бунгало.
Они плавали в прибрежных водах Атлантики, жарили мясо, занимались сексом в пустом доме (слуг она отпустила), пили вкусное вино 2016 года Hogan “Divergent” Кариньян Каберне Совиньон Прибрежный регион Синсо (55 долларов США за бутылку), в котором аромат перца опережает вкус, смородина придает пикантности, ощущаются цветочные запахи, сдобренные приятной кислинкой.
Темнота окутала их мягким покрывалом, Л
— Наконец-то я отомщу за мою мать, тётя Л
Но когда госпожу Хобякофф волновали проблемы черной прислуги, если она также поступала и с земляками? Маме было очень трудно вырастить меня, его сына, но ты же не знала об этом, добрая госпожа Л
— Ха-ха! — мужской смех с ехидцей звучал прямо в ухо. — Спасибо, что ни о чем не догадывалась. А теперь — прощай, наши боги позаботятся о твоей душе, чтобы ты в полной мере познала то, на что обрекала других, даже не задумывась. А о Борисе мы с братом позаботимся…
Голос был мягкий, даже ласковый, но в нем явно чувствовалась издевка и уверенность… Он затих, а Лиса погрузилась в сонное темное марево…
* * *
— Томас меня что, отравил или убил? Про каких богов он шептал? Что за чушь? — Елизавета тряхнула головой: ничего в окружении не менялось, и она начала паниковать.
Происходящее не укладывалось в мозгах, как и всплывшая информация о муже и Томасе. Это был сон или правда?
— Кто-нибудь мне объяснит, что случилось? — без всякой надежды на ответ, в пустоту пробормотала Хмырова.
— А что ты хочешь знать? — раздался старческий голос …рядом? Или в голове, как у обдолбанного нарика — первого мужа, Сереги Шумского, когда он, ища вдохновение, глотал амфетамины и подолгу беседовал сам с собой, выдавая эти монологи за общение с великими художниками прошлого…
— Ну, отчасти ты права, я звучу в твоей голове, мне так проще… — ответил голос, и женщина огляделась — никого.
— Ты — кто? — дрожа, задала вопрос Елизавета.
— Что, даже подозрений нет? — хихикнул голос. — Тогда считай Богом, наверное. Да не тем, кому строят храмы или свечки ставят. Я, скорее, повелитель прошлого и будущего, ну, вселенский разум, что ли. Объяснять долго, давай лучше введу тебя немного в курс дела. И не мельтеши, а запоминай, это одноразовая акция.
Елизавета зависла: интуиция, не раз опробованная, советовала слушать голос без комментариев… Хмырова решила подчиниться.
То, что она услышала, потрясало, поражало, пугало до мокрых штанов и погружало в пучину стыда (
Глава 2
Глава 2
— Твоя душа перенесена мной в тело девочки…24 года — ведь девочка? Ты же жалела, что давно немолода? Так вот, Лиззи Мортен, девица, старшая из троих детей советника графа Дамбли, личного дворянина Николаса Мортена, сирота при живом отце, единственная живущая с ним из его детей от первого брака. Ныне пребывает в состоянии полу-рабыни при семье Мортенов, потому что была слишком доброй и наивной, увы.
Мачеха, Темперанс Мортен, окрутила вдовца быстро и качественно, втерлась в доверие к падчерице и так задурила ей мозги, что девочка стала считать себя обязанной всем, кроме себя, взвалила на плечи заботу о доме, отце и мачехе, сводных сестрах, и отказалась в их пользу ото всех привилегий, например, выйти замуж в хорошую семью, учиться наукам или делу какому.
Добровольная прислуга — ее удел. Естественно, ни любви, ни уважения она не имеет, более того, раздражает семейство одним своим видом, поэтому и оказалась в каморке под крышей, когда заболела в очередной раз, стирая белье сестер в холодной воде — нельзя, видишь ли, шелк синайский в горячей полоскать. Ну, это детали.
— Синдирелла, блин — пробормотала Елизавета. — Старая песня о главном…
— А что делать? — притворно-сочувственно вздохнул голос. — Ты же не думала, что перерождение у такой, как ты, будет усыпано розовыми лепестками?
— Я вообще не думала — снова бурчала Елизавета, а потом, зацепившись за слово, воскликнула — Что значит — такой, как я? У вас что, есть рейтинг на переселение? И почему мне досталась эта Лиззи? Только из-за схожего имени? А она тогда куда делась?
«Бог» рассмеялся горячности женщины, а потом серьезно продолжил, совсем серьезно:
— Неужели ты никогда не задумывалась, почему тебе все так легко давалось, а? Дурочкой ты никогда не была, Ли-и-и-са. Молчи, но запомни это свое возмущение, а я просвещу.
Жила ты, дамочка, за чужой счет почти всю жизнь и не парилась, так у вас говорят? Не-е-е, я про использование людей в своих целях, что ты успешно применяла лет так с 15 и до самого конца, который тебе обеспечил бастард мужа, Томас Нгвабэ. Да, по его сильному желанию ты здесь и оказалась. Ну, и ритуал соответствующий, вуду, пусть и не верят в него многие.