И королевской семьи тоже не видно. Но толпа слишком плотная. Кажется, каждый клан собрался сегодня, чтобы встретить новых студентов, которых вскоре получит в распоряжение. И как только я решаю отправиться на поиски Каэлиса, мой путь неожиданно преграждает знакомая фигура.

— О! О. Клара, — Лиам едва успевает остановиться, чтобы не столкнуться со мной. — Рад снова тебя видеть.

Он всегда был отвратительным лгуном. Поэтому я просто отвечаю:

— И я тебя.

— Поздравляю с тем, что прошла первый год Академии. Слышал, ты блистала на протяжении всего курса. Ну, если не считать парочку скандалов, — он ухмыляется, и я задаюсь вопросом, какой именно из моих многочисленных скандалов он имеет в виду.

— Спасибо. — Только воспитанность и нежелание устраивать сцену мешают мне тут же уйти. — А где твоя жена?

Стоит мне это спросить — и я понимаю, насколько ситуация знакома. Слова другие. И взгляд у него иной. Но чувство… будто я уже проживала этот момент. Тот самый, что я отвергла в Чаше Аркан? То, что происходит сейчас, — изломанная версия того будущего, от которого я отказалась? Желудок мгновенно сжимается в тугой ком.

— Послушай, я должен был…

Я поднимаю руку, останавливая его.

— Я уже слышала это. Всё в порядке.

— Слышала? Ты имеешь в виду — в Чаше Аркан? — Кажется, я была не единственной, чьи мысли забрели туда. Я ожидала, что он узнает о том дне на Фестивале Огня, но надеялась никогда не обсуждать это с ним.

— Обязательно сейчас? — Я скользну взглядом мимо него, в надежде увидеть Каэлиса.

— Я хотел — хочу поговорить. Я пытался на балу. Но… — Он замолкает. Это возвращает мой взгляд к нему. — Думаю, это всё то же самое.

— То же самое, что?

— Когда я уехал в Академию. — Он пожимает плечами. — Ты тоже тогда не захотела говорить.

— О чём ты? — Вопрос вырывается жёстко, требовательно.

В его глазах мелькает боль. Старые раны, которые я слишком хорошо знаю, но не ожидала увидеть отражёнными в нём.

— Я решил, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего, раз ни на одно моё письмо так и не ответила.

— Какие письма? — Голос мой опускается до шёпота. Губы не до конца смыкаются, пока потрясение отражается и на его лице.

— Я… я писал тебе. Много раз, весь свой первый год. Не сразу, признаю, первые месяцы были слишком хаотичными. — Он нервно трёт затылок. — Я должен был раньше… Прости, если письма пришли слишком поздно и…