– Девочка забивает голову странными мыслями, – жаловалась Соня подругам по телефону. – Слишком богатое воображение.

Звучало так, словно у Лины была страшная болезнь. Хор голосов в ее голове, который должен был комментировать всех и вся, тоже сыпал соль на рану. «Ты странная, – говорили голоса. – Ты не принадлежишь их семье. Ты им не нужна. Может быть, тебе лучше исчезнуть».

Лина чувствовала себя чужой в собственной семье. Ее подруга Бобби утверждала, что это происходит со всеми пятнадцатилетними.

– Ты вообще меня слушаешь? – возмущенно спросила Соня.

Ее глаза искрились от раздражения. Шарлотта и Фиона едва осмеливались дышать. Эти проклятые голоса. Они постоянно вмешивались своей болтовней, из-за них Лина упускала самое важное.

– Я постараюсь, – испуганно пообещала она. Это всегда был верный ответ.

– Постараешься? – вырвалось у Сони. – Тебе нужно вытянуть на пятерку.

Видимо, от ссоры сестер Соня плавно перешла к школьным оценкам Лины и предстоящей контрольной по биологии. «Перевод в старшую школу под вопросом», – значилось в ее последнем табеле.

– Как можно из-за одного предмета быть в таком шатком положении? – спросила Соня. Рассердившись, она бросила посуду в посудомоечную машину. – С меня достаточно, Лина, – со всей серьезностью сказала она. – Если ты завалишь биологию, можешь забыть про гандбол[1]. Ты должна наконец научиться концентрироваться на главных вещах в жизни.

С детского сада ее постоянно кто-то призывал концентрироваться. Взрослые не понимали, что концентрироваться она способна прекрасно. Это не проблема. В жизни Лины было слишком много вещей, о которых она должна была думать одновременно. Что она могла поделать с тем, что извилины в ее мозге все время были в напряжении? В голове Лины гудело, как в улье: постоянная смена вопросов и идей, лукавых мыслей и глупых затей, воспоминаний и планов, страхов и желаний. Ее тетя не могла себе представить, как утомительно слушать столько голосов. Они даже не пытались прийти к согласию. Для ее тети было уже загадкой то, как можно слушать музыку и в то же время зубрить английскую лексику. Соня не понимала, почему Лине обязательно нужно было во время просмотра телевизора переписываться в WhatsApp и одновременно играть в Candy Crush. При этом она сама постоянно зависала в смартфоне. Даже во время еды.

– Для меня это работа, – сказала она. – Это другое.

Для взрослых существовали собственные правила. Соня запрещала Лине во время еды отправлять сообщения Бобби. Впрочем, сама она тут же оставляла тарелку, если кто-нибудь из ее подруг звонил, чтобы обсудить драму в своих отношениях.

Любовь у взрослых, видимо, попадала в категорию работы. Несмотря на этот труд, брак Сони с Хьюго был неудачным.

– Я серьезно, Лина, – повторила Соня. – Гандбол слишком тебя отвлекает. Это для твоего же блага.

Лина озабоченно кивнула. Бывали дни, когда даже с кукурузными хлопьями ничего нельзя было поделать.

3 Старые знакомые, новые времена

3

Старые знакомые, новые времена

– Ты спятил? – крикнула Лина.

Лишь резкий прыжок в сторону спас ее от того, чтобы превратиться в кашу на пешеходной дорожке перед школой. Дуновение воздуха полоснуло ее по щеке, когда Йонас на полной скорости пронесся мимо нее. В любую погоду – ветер, дождь и снег – ее одноклассник пересекал город на оранжевом шоссейном велосипеде, в котором не было ни переключения передач, ни фонарей, ни щитка, ни звонка, ни даже тормозов. Йонас находился на грани столкновения с Линой, жесткого нарушения правил дорожного движения и выговора директора, который запрещал такие велосипеды в школе. Правил Йонас придерживался редко. Даже его средней длины каштановые волосы восставали против каждой стрижки и беспорядочно торчали во все стороны. Парнишка, проехав мимо, повернул голову, одарив Лину обезоруживающей улыбкой и сложив руки в извиняющемся жесте. Его темные глаза сияли теплым коричневым светом, словно кто-то их раскрасил. Сердце Лины подпрыгнуло от внезапного порыва счастья.

В течение трех лет она ходила на один урок с Йонасом Расмусом. Она не помнила, когда бледный и хронически застенчивый коротышка вырос в высокого и уверенного в себе юношу. Его перемену Лина заметила только тогда, когда Йонас перешел в ее секцию по гандболу. Вдобавок в дни соревнований он зарабатывал в спортивной столовой несколько евро. Даже с криво застегнутым кухонным халатом и дурацким бумажным корабликом на голове он выглядел сногсшибательно. И в спортивной одежде в целом. Половина команды Лины запала на него. Когда Йонас тренировался со своей командой, в зале всегда собирались любопытные девушки. Сегодня утром впервые никто из его поклонниц не порхал вокруг него. Лина колебалась. Была ли это идеальная возможность для Лины заговорить с ним? Она хотела когда-нибудь завести с ним разговор, который выходил за рамки «Колы, пожалуйста». Может быть, завтрак из кукурузных хлопьев все-таки превратился во что-то хорошее?

Йонас спрыгнул с велосипеда и опустился на колени. Умелыми руками он отстегнул от переднего колеса велозамок, расположил его рядом с задней шиной и приковал к столбу. Подчеркнуто небрежно Лина направилась в его сторону.

«Ну? Хорошо подготовился к биологии?» – хотела спросить она. Вместо этого у нее громко вырвалось:

– Ик! – В течение нескольких недель у нее постоянно появлялась икота, как только рядом с ней оказывался Йонас. Его взгляд вызывал приятный трепет в животе, словно она случайно выпила слишком много шипучки. Странное покалывание нарушало ее способность думать и ходить прямо. На днях, во время тренировки по гандболу, она ударилась лбом о стеклянную дверь, неожиданно встретившись с ним.

– Ик, – вырвалось у нее во второй раз. Наушники Йонаса избавили ее от очередного позора. Не заметив Лину и ее чересчур громкую икоту, долговязый парень побежал в сторону школы, энергично перескочил сразу через три ступеньки и присоединился к Хлое и ее подруге Элиф. Лина потрясенно опустила голову. Хлоя была не только капитаном команды по гандболу, но и самой классной девчонкой в школе. Уверенно откинув назад свои длинные белокурые локоны, она поприветствовала Йонаса пылким объятием.

Сегодня она была в ярко-красном комбинезоне и темных очках. На ее плече красовалась новенькая фирменная сумка. Элиф следовала за ней, как тень. Многие девочки в классе и на гандболе страстно желали быть такими же, как Хлоя, – или хотя бы погреться в лучах ее славы.

Хор в голове Лины коварно рассмеялся. Это все дурацкая икота. Почему она не могла так же круто общаться с Йонасом, как Хлоя? Никто не идеален. Но почему судьба не наделила ее недостатком, который менее бросался бы в глаза? Плоскостопие, например. Плоскостопие подошло бы идеально: в конце концов, большую часть времени она носила закрытую обувь.

Пока она ждала на лестнице, когда пройдет икота, голоса в голове Лины в подробностях описывали десятки изъянов, которые были бы предпочтительнее: оттопыренные уши, щель в зубах, лицо, усыпанное веснушками. С такими характеристиками, по крайней мере, еще возможно начать карьеру топ-модели. И очки стали популярными в ее классе с тех пор, как Хлоя начала их носить. С прозрачными стеклами.

– Не надо быть умной, – утверждала она. – Вполне достаточно выглядеть такой. В остальном хватит хорошего профиля.

Вот почему у Хлои было 4567 подписчиков в Instagram, а у Лины – куча проблем. Лина надеялась, что ее нервозность уляжется за то длительное время, что она проведет с Йонасом в гандбольном лагере. Соня не понимала, насколько важен тренировочный лагерь. Для тети гандбол был несущественным хобби, от которого можно было отказаться в любой момент. Для Лины спорт значил все. Ей ни в коем случае нельзя было пропустить последнюю игру сезона. А не попасть в такой лагерь – тем более! Все, что ей нужно было сделать, так это как можно лучше сдать биологию.

4 Икота

4

Икота

– Телефоны, тетради, книги, черновики, сэндвичи – все убираем, – приказала госпожа Айзерманн. Учительница биологии с энтузиазмом раздавала экзаменационные листы. Лина закусила губу. Сегодня утром в ванной она без труда смогла рассказать вызубренные законы Менделя. Однако свирепый взгляд Амалии Айзерманн не обещал ничего хорошего. Заместитель директора имела репутацию человека, подвергающего таких кандидатов в подвешенном состоянии, как Лина, экстратяжелым экзаменам.

Спустя мгновение она приступила к инструкциям.

– Раздвинуть стулья. Прекратить болтовню. Убрать телефоны, – пролаяла она. Никто не осмеливался пискнуть. Хомяки, мыши, крысы, птицы и насекомые, населявшие биолабораторию, вели себя невозмутимо. Твердо зная, что госпожа Айзерманн любит животных больше, чем детей, они громко шумели в своих клетках.

– Вы знаете, для чего все это, – предупредила госпожа Айзерманн, положив на парту Лины листок с заданиями. Ее улыбка обнажила ряд зубов и десну целиком. – У вас есть час, чтобы показать, чего вы стоите без использования Google.

Ее указательный палец уперся в клавиатуру ноутбука и активировал обратный отсчет. На электронной доске появился индикатор с оставшимся временем. Все одновременно перевернули листы. Шум напомнил Лине хлопанье крыльев стаи птиц, поднявшейся в воздух от испуга перед госпожой Айзерманн. Голоса в голове одобрили такое удачное сравнение.