Лина протиснулась вперед, обежала вокруг стола и бросилась подруге на шею.

– Я так рада, что с тобой все в порядке, – сказала она, и слезы побежали у нее по щекам.

Бобби даже не удивилась странной вспышке чувств подруги.

– Что бы ни случилось, расскажешь мне как-нибудь? – спросила она.

Лина кивнула.

Вместо того чтобы продолжить разговор, Бобби громко икнула. Как раз в тот момент, когда Йонас протиснулся мимо них. Что это было? У Бобби началась икота, а в ней ничего не шевельнулось?

– Со мной тоже было такое, – сказала Лина. – Я про икоту. Всякий раз, когда мне нравился мальчик.

– Я думала, тебе нравится Йонас, – сказала Бобби.

Лина пожала плечами.

– Да. Нет. Возможно.

Столько всего произошло.

Бобби снова икнула.

– Это не имеет никакого отношения к Йонасу. Чистая случайность, – сказала она. – Мы знакомы с песочницы. Нельзя влюбиться в кого-то подобного. – Она остановилась. – Можно ли вспомнить что-то, что произойдет только в будущем? – раздраженно спросила она.

– Можно, – сказала Лина. – Это называется желанием.

– Как будто я хочу бродить по лесу ночью рука об руку с Йонасом. Ерунда, – возмущенно сказала Бобби. – Я вообще не романтичная натура. – Румянец, покрывавший ее щеки, доказывал обратное.

– Если бы ты была помидором, то была бы очень красивым помидором, – сказала Лина.

– Ты мне тоже нравишься, – ответила Бобби и снова икнула. – Знаешь, я работаю над средством. Против икоты.

– Тебе стоит попробовать уксус. С чили и сахаром, – сказала Лина. – Это всегда помогает.

– Где вас носит? – взревела Хлоя. – Пора на площадку.

Лина и Бобби вбежали в зал. В зале бушевала публика. В отличие от обычных дней соревнований сейчас трибуна была почти полностью заполнена. На скамейках сидели папы, мамы, дедушки, бабушки, друзья, братья и сестры, плотно прижавшись друг к другу, чтобы подбодрить свою команду на выход в финал.

Игра началась. Лина сделала движение вправо и в неожиданном маневре перебросила мяч в левую руку. Со своей позиции в тыловой зоне она умело прокатилась через центр поля, проталкиваясь с мячом мимо Хлои, которая снова мешала ей, потому что была слишком занята своей внешностью. Три противника блокировали доступ к семиметровой зоне. Лина уклонилась и резко подпрыгнула. Правым локтем она отбилась от защитницы, левым отмахнулась от нее, развернулась корпусом в воздухе и ударила по воротам. Она закончила свое феноменальное выступление ударом под невозможным углом.

Бобби вскочила со скамьи, публика бушевала, Йонас свистел с помощью пальцев. Он улыбнулся ей, и его глаза блеснули. Генриетта Альберс размахивала в ее сторону смущающим плакатом: «Вперед, Роберта, вперед». Некоторые вещи никогда не менялись.

Взгляд Лины упал на места, отведенные для ее семьи, и она замерла. В центре сидел юноша со светлыми, платиновыми волосами и разноцветными глазами. Он был одет в длинный черный плащ и подбадривал ее. Мяч полетел к Лине, но она была словно парализована. Со всей силы метательный снаряд ударил ей в лицо. Как срубленное дерево, упала она на землю и сильно ударилась головой. Какое-то мгновение она лежала неподвижно. Мир исчез. Затем, как в замедленной съемке, ее зрение снова прояснилось. Тренер склонился над ней. С трудом она поднялась на ноги.

– Все в порядке, – сказала она.

– Иди, присядь на скамейку, – потребовал тренер. Он подождал, пока Элиф и Софи крепко обхватят Лину и проводят с поля к скамейке запасных. Затем он вызвал Бобби на замену, которая побледнела, выбежав на поле. Впервые.

Лина сидела на скамейке совершенно неподвижно, все еще чувствуя головокружение. Внезапно она почувствовала, как кто-то сел рядом с ней.

– Что ты здесь делаешь? – сказала Лина, не поворачивая головы.

– Пришел повидаться, – сказал Данте.

Взгляд Лины упал на большие створчатые двери, где стояла Коко и панически жестикулировала. Она вспомнила о матери, об условиях Хранительницы времени.

– Нам нельзя больше встречаться, – сказала она. – Я пообещала всем.

– Я здесь по личным причинам, – сказал Данте.

– Личных причин не бывает, – сказала она. – Не у путешественников во времени. Тебе нельзя здесь находиться. Ты подвергаешь себя опасности.

Повернув голову, она посмотрела прямо в глаза Данте, один зеленый, другой голубой. Он не отвел взгляда. Медленно он наклонился к ней, пока его лицо не оказалось совсем близко от ее, и все время не сводил с нее взгляда. И тут Лина почувствовала его нежные, как крылья бабочки, губы на своих. На какое-то чудесное, бесконечное мгновение время остановилось.

Никто этого не заметил, потому что в этот момент Бобби забросила свой самый первый гол. Лина не слышала ничего: ни аплодисментов, ни ревущих криков – ей казалось, что в большом зале они с Данте совсем одни.

Когда он отстранился от нее, она посмотрела на него, запыхавшаяся и счастливая.

– И что нам теперь делать? – спросила она.