Автомобиль вырулил из Садового поселка перед «Вольво» журналиста на главную улицу. За ним на большой скорости следовал «Мерседес» Гарри Кинга. Свет фар ослепил его, и он начал сигналить, чтобы заставить Карла Расмуса затормозить. На того, в свою очередь, не произвело впечатления хамское поведение Гарри. Дорожное движение было для него всего лишь безобидным вариантом автомобильной гонки. Он вдавил педаль газа, подрезал Кинга и прижался позади к автомобилю родителей Лины. Время было идеальным.
На мгновение Лина поймала взгляд дико ругающегося Гарри Кинга. На радостях она показала ему средний палец. Кинг потерял контроль над управлением. Его «Мерседес» свернул на перекрестке, пару раз развернулся вокруг собственной оси, прежде чем врезаться в метровую елку, украшавшую островок безопасности. Искусственный снег и соломенные звезды тихо осыпались на него. Разъяренный Кинг ударил по рулю. Открылся капот. Дерево склонилось в сторону в замедленном темпе, прежде чем погребло под собой машину.
Восемнадцать минут спустя Карл Расмус припарковал свой «Вольво» у старого таможенного моста. Его взгляд скользил по заснеженному пейзажу. Одинокий уличный фонарь придавал снегу таинственный блеск. Нигде ни следа разбитой машины.
– Ты уверена, что место правильное? – спросил Расмус.
Лина пожала плечами.
– Наверное, это была ложная информация. Возможно, от того же шутника, который сообщил об ограблении бензоколонки.
У нее получилось. Сработало, пела каждая клеточка ее тела. Ее родители будут жить. Путешествие во времени было просто великолепным.
– Лучше всего нам на сегодня закончить, – разочарованно сказал он. – В любом случае я хотел покататься на санках со своим маленьким сыном и его подругой.
– Спасибо, – выпалила Лина. – Огромное спасибо.
Она не могла скрыть своей радости. Тысяча вопросов пронеслась у нее в голове одновременно. Каково будет больше не жить у тети? Что скажут Рея и Томас, если она вдруг предстанет перед ними? Странно ли будет иметь родителей? Ей было так много о чем рассказать. Мать Лины была из Невидимого города. Она поймет, почему их знакомство произошло с десятилетним опозданием. Она не могла дождаться, когда возьмет родителей за руки. Мама и папа.
– Я никогда не видел, чтобы кто-то так радовался неудачной операции, – удивился Расмус. – Может быть, тебе стоит еще раз подумать, действительно ли журналистика – это твое.
– Да, – сказала Лина, сияя, как медный грош.
61 Здесь и сейчас
61
Здесь и сейчас
Стук сердца Лины отдавался в самом горле. Настала пора вернуться в настоящее.
В качестве даты своего возвращения она выбрала четверг перед матчем. Вначале она провела день, изучая биологию. Поскольку она уже знала вопросы госпожи Айзерманн, у нее оставалось все время мира, чтобы нанести родителям первый визит. Она не могла дождаться, когда окунется в свою новую старую жизнь. Взволнованно настроила она восемь стрелок хронометра на нужную дату, закрыла глаза и всей силой мыслей сосредоточилась на площади Веннингера. В суматохе она меньше всего бросится в глаза, когда появится из ниоткуда. Она разбежалась и прыгнула.
Никогда еще путешествие во времени не ощущалось так хорошо. Слепой полет сквозь стиральную машину из ее воспоминаний стал почти обыденным. Данте гордился бы, если бы мог видеть, как профессионально она прыгает из одного времени в другое. Мысль о спутнике кольнула ее. Она все еще видела, как он мчится на полиэтиленовом пакете в темноту от нее. Она подвела его. Шаг за шагом, сказала она себе. Как только она посетит своих родителей и убедится, что ее жизнь действительно сделала поворот к позитиву, то сразу отправится к Данте. Он поймет. Он
Лина приземлилась на площади Веннингера. Она прыгала, скакала и бегала по городу. Starbucks, Apple Store, витрины с новейшей моделью iPhone – она снова была в своей реальности. Громкие предостерегающие голоса ошиблись. Все выглядело так же, как и всегда. У фонтана прохаживались студенты из гимназии, сотрудники окрестных контор постепенно покидали свои рабочие места, люди спешили к автобусу с набитыми пакетами, туристы фотографировали друг друга перед внушительной фигурой основателя фирмы. Запахи, люди, равнодушие – это был город, который она знала и любила. Никто не обращал на нее внимания. Все пялились в свои телефоны. Настоящее ощущалось просто великолепно.
Пока она не добралась до дома родителей на Партманнвег. Там, где, как она предполагала, стоит коттедж, ее поприветствовала огромная строительная площадка. Пока она в недоумении смотрела на строение, устремляющееся ввысь, сосед протиснулся мимо нее с сенбернаром. Собака по кличке Альма злобно зарычала на Лину.
«Видишь, она неадекватная, как всегда, – заговорил один голос. Весь хор собрался в ее голове, чтобы бомбардировать ее комментариями. – Они были в бегах. Забыла? Кто знает, что еще ты упустила из вида. Ты задержалась слишком долго в прошлом, это не к добру».
Лина побежала. Как будто она могла убежать от назойливых голосов. Выйдя из Садового поселка, она пересекла островок на круговом перекрестке и свернула в сторону города. Ей пришлось отправиться в порт, к книге адресов Сони. Голоса так легко не сдавались и весело продолжали дальше травить душу. На полпути Лина пересекла улицу Бобби. Краем глаза она заметила, что что-то не так. Фасад дома, который обычно сиял белизной, сверкал поросячьим розовым светом. Куда, во имя всего, делся хороший вкус матери Бобби? Креативно заросший сад Генриетты Альберс уступил место старомодным цветникам, в которых тюльпаны стояли аккуратными рядами, как солдаты. Вместо овощных грядок по краям выстроились сформированные в шарики самшиты. Уютная лужайка, на которой она проводила столько летних дней с Бобби, выглядела так, словно ее подстригли маникюрными ножницами. Там, где еще цвели ромашки и одуванчики, стояла недружелюбная подсказка: этот частный участок – не собачий туалет. На входной двери отсутствовала красочная именная табличка, которую Бобби сделала из соленого теста. Лина не могла иначе. Она должна была знать, что здесь за спектакль. Ее палец нащупал звонок. По крайней мере, мелодия была та же, что и всегда. Дверь с размаху распахнулась. В проеме стояла Хлоя.
– Что ты здесь делаешь? – выпалила Лина.
– Живу, – холодно ответила Хлоя.
– С Бобби?
– Со своими родителями, – сказала Хлоя.
Это шутка? Неужели Бобби действительно подружилась с Хлоей за все это время?
Лина ничего не понимала.
– Здесь живет Бобби. Всегда жила.
– Кто такая Бобби? – недоуменно спросила Хлоя.
С Лины было достаточно этой дурацкой игры. Хлоя снова решила притворяться и важничать. Нетерпеливо оттеснив товарища по команде в сторону, она вошла в прихожую и вздрогнула. Мебель в пудрово-пастельных тонах делала прихожую похожей на магазин сладостей. Стены лестницы, обычно описывающие историю Бобби, сияли ярким золотом. Что это все значит?
– Когда-то здесь жила семья с ребенком, – вспомнила Хлоя. – Давно.
Куда делась Бобби? Где ее родители? Почему все по-другому?
«Ты знаешь почему, – донесся отвратительный маленький голос. – Ты все испортила. Но ты не хотела никого слушать».
– Переезд, – крикнула Лина. – Люди постоянно переезжают. Что в этом плохого?
«Ты же сама не веришь в это», – отозвался он.
– Заткнись, наконец, – закричала Лина.
– Как ты со мной разговариваешь? – возмущенно спросила Хлоя.
Но Лина уже снова выбежала на улицу.
Встревоженная, она побежала дальше в сторону портового района. В закусочной Тони обеспечивал стильных клиентов знаменитыми жареными мини-бургерами. Видимо, он воспринял ее предупреждения всерьез и сам возглавил лавку. Со своего места за грилем он внимательно следил за движениями Лины. «Мы знакомы?» – казалось, говорил его взгляд. Он озадаченно почесал затылок, словно разыскивая в глубинах своей памяти подсказку, где он уже видел эту девушку раньше.
На горизонте высветился желтый фасад «Сити-бокса». Издалека раздался сердитый голос Сони:
– Фиона, Шарлотта, быстро домой, – кричала она так же невозмутимо и раздраженно, как всегда.
Лина остановилась, когда мимо нее в знакомый дом ворвались две маленькие девочки. У них была такая же коричневая кожа, как у Тони, и его плетеные косички. Соня напряженно поспешила мимо Лины. Голоса пронзительно засмеялись. Голова Лины грозила лопнуть. Таинственное исчезновение Бобби, странно сдержанная реакция Тони, незнакомые дети с именами ее сестер, тетя, которая ее больше не узнавала? Что все это значит? Через полуоткрытое кухонное окно Лина уловила проблеск семейной жизни. Соня жаловалась на Тони, на развод, его ненадежность и отсутствие денег. Король бургеров растратил свои сбережения и задолжал за приобретение пивоварни. А теперь пришли расходы на школьную экскурсию.
– Я не могу, – сказала Соня. – Я не могу справиться со всем одна. Склад, чертов ремонт, счета, все время кому-то что-то от меня нужно, а теперь еще и это.
Младшие сестренки ложками поглощали кукурузные хлопья и делали вид, что на самом деле находятся на Марсе. Сколько раз Лина спрашивала себя, до какой степени ее появление связано с несчастьем тети. Даже без автокатастрофы, подбросившей в ее жизнь маленькую девочку, Соня не проявляла ни малейшей склонности к тому, чтобы быть счастливой. Тетя встала и закрыла окно. Лина рисковала всем. Она схватила запасной ключ и опрометчиво прокралась к шкафу в прихожей. Винно-красная адресная книжка бесследно исчезла.