– Э… Да. Думаю, всего по чуть-чуть.

– Слушай, у нас произошла большая ссора. Он считает, что я не в состоянии принимать решения или судить, что хорошо, а что плохо. Но это касается не только меня, а всех людей определенного возраста. За нами надо присматривать, потому что нам очевидно нельзя доверять. Мы опасны для самих себя и друг для друга. Ему и в голову не придет спросить, чего ты хочешь.

– Ты злишься на него, да?

– Да. Есть немало причин. Только подумай. Они, все их поколение, привели страну к упадку. Что они сделали, когда Европу охватили политические и экономические волнения? Они проголосовали за выход из Евросоюза. А ведь большинство этого на самом деле не хотело, ну, или попросту поленилось голосовать, или проголосовало будто бы наперекор государству – и вот к чему это привело. Границы закрыли, людей вышвырнули, многим, как твоей маме, просто не оставили выбора. И все становится только хуже и хуже. Но виноваты почему-то оказываемся мы.

– Ты права. Винят нас, но мы всего лишь не согласны с тем, что сделали они. Хочу помочь, хочу участвовать. И не просто хочу – мне это нужно: я чувствую себя снова живой, когда перестаю думать о своих проблемах.

– Не позволю тебе рисковать из-за меня.

– Это не из-за тебя, Сэм. Этого хочу я – ради себя. Я так решила.

Она вздохнула.

– Не прощу себе, если с тобой из-за меня что-то случится. – Она откидывается назад, и я внимательно ее изучаю.

– Что случилось?

– Я принесла сегодня телефон в школу.

– Сэм! Что с ним случилось?

– Я удалила все данные. Шарлиз увидела и забрала телефон. Они выспрашивали, откуда у нее незарегистрированный телефон. Я очень боюсь, что на нем найдут какие-то следы и она попадет в неприятности.

– Ты же не заставляла ее.

– Нет. Но, думаю, она считает, он нужен мне, чтобы общаться с Лукасом.

– Она думает, вы встречаетесь? А вы встречаетесь?

– Мы не мешаем людям так думать, – говорит она, но чувствуется какая-то неуверенность в словах – то ли ей неуютно из-за маскарада, то ли потому, что между ними и правда что-то происходит. – Наверное, стоило рассказать Шарлиз правду. Лукас решил использовать ее втемную как посыльного – спрятал телефон в коробке, о чем Шарлиз не знала.

– Значит, ее втянул Лукас, а не ты.

Сэм задумчиво склонила голову.

– Наверное. Хотя я сама просила Шарлиз и Рут организовать нам с Лукасом встречу, не объясняя причин.

– Это не то же самое, что подложить кому-то незарегистрированный телефон, – возражаю я, и чем больше думаю об этом, тем больше мне не нравятся действия Лукаса. Хоть я и думаю, что они с Сэм поступили храбро и правильно, честно ли использовать Шарлиз?

– Не знаю. Наверное. Нужно было после все ей рассказать, да?

– Думаю, правда бы немного запоздала. К тому же безопаснее для нее не знать, в чем вы замешаны. По крайней мере теперь, если спросят, она может честно ответить, что ничего не знает о «БЕДЕ».

– Но если бы я рассказала, она хотя бы знала, как опасно брать телефон.

– Уже ничего не поделаешь.

– Пожалуй, что так. – Она выглядит измученной. – Я была ей плохой подругой последнее время. Но ты права. Я не могу принимать за нее решения или за тебя, как и ты не можешь принимать за меня.

– И?

– Пожалуй, ты в силах кое с чем помочь. Мне надо подумать.

28. Сэм

28. Сэм

На следующий день Шарлиз не пришла в школу, и от страха за нее внутри все сжалось. Что с ней? Ее арестовали? Может, она просто болеет, подхватила грипп или что-то в этом роде, но это мало похоже на правду.

Я отправляю ей сообщение через школьную систему. Потом по электронной почте. Никакого ответа.

Я нашла Аву и рассказала ей, что произошло. Мы идем в ее комнату за телефоном.

Сначала я звоню Шарлиз на мобильный, но меня переадресует на автоответчик: «Данный номер больше не обслуживается». Краска сбегает с лица. Я набираю домашний номер Шарлиз.

Отвечают быстро, после первого же звонка.

– Да? – напряженный голос матери.

– Привет, это Сэм. Я…

– О, Сэм… Шарлиз… ее…

– Что случилось?

– Ее арестовали. Слушай, мне нельзя занимать линию. Пока.

Щелчок и гудки. Я смотрю на телефон в руке. Передаю его Аве. Она уже все поняла по моему лицу или снова прочитала мысли.

– Арестовали?

– Да, – отвечаю я, и тяжесть случившегося надавила на плечи.

– О нет.

– Мне нужно пойти и рассказать правду. Да?

– Тогда вас обеих арестуют. Ее все равно накажут, ведь она соврала про телефон.

Я смотрю на Аву и качаю головой.

– Если решат, что она выкладывает посты от имени Джульетты под тегом #БЕДА, то наказание будет явно хуже, чем за вранье о телефоне.

– Ты еще не знаешь, может, они никак не связывают телефон с постами Джульетты.

– Но за что тогда ее арестовывать? Я должна сдаться.

– Просто подумай. Как еще сейчас можно помочь Шарлиз? Не бросать «БЕДУ». Сделать ее частью движения: еще один подросток пострадал просто из-за наличия незарегистрированного телефона. Еще одна жертва режима. Если появится новый пост от Джульетты, станет понятно, что Шарлиз не имеет к этому отношения, раз настоящая Джульетта все еще на свободе.

Я роняю голову на руки. Ава говорит справедливые слова, и все же гораздо правильнее, по-моему, сдаться властям и проверить, поможет ли правда Шарлиз.

– Ну же. – Ава протягивает телефон.

– Не могу – не знаю пароля. Регистрировал Лукас.

– Напиши ему.

– Тогда тебя тоже могу отследить. Не хочу навлечь на тебя неприятности.

– Конечно, все сервисы сквозного шифрования давным-давно запретили, но можно попробовать вай-фай, а не мобильный интернет. Позвоним на мобильный через интернет. Для этого придется сменить IP-адрес, чтобы его не отследили.

Челюсть у меня так и отвисла.

– Откуда ты все это знаешь?

– Так можно звонить на мобильный бесплатно. Папа всегда звонил мне через вай-фай в такси. – Она морщится при слове «папа», а потом, покопавшись в настройках телефона, протягивает его мне. – Готово.

– Ладно. Номер я помню – специально на днях выучила. Подумала, что лишним не будет, раз уж один телефон потерялся, а вторым я вообще пользовалась незаконно. И не ошиблась.

Ава объясняет, как звонить на мобильный через интернет.

– А на моем планшете можно это сделать? – спрашиваю я.

– Да. Видишь, тут используется интернет-аккаунт. Связь идет через него, а не на номер мобильного. Можно писать и звонить, и тебя не отследят. Если только планшет специально не проверяют.

– Могут, – на месте Коулсона после фотографий я бы так и сделала, чтобы не оставлять мне ни единого шанса.

Я ввела номер Лукаса. Но сколько бы ни звонила, все время попадала на автоответчик. Оставить голосовое сообщение? Нужно что-то туманное.

– Привет, это я. У меня больше нет телефона. Связь через этот номер.

Тут же пришло сообщение.

Пока не могу говорить. Молли и папу арестовали. Мы с Ники прячемся. С трудом унесли ноги. Получил сообщение Шарлиз, сразу понял, что от тебя. Пытался ей позвонить, но номер отключен.

Я подозвала Аву. Глаза ее изумленно расширились.

Я ответила: «Как арестовали? За что? Телефон забрали на школьном собрании, но я успела удалить данные. Ш. помогла мне, и теперь ее тоже арестовали».

Лукас: Вот как они вышли на нас: восстановили данные и вышли через Ш. на меня.

Я: О нет, мне так жаль… Ты как? Где вы?

Лукас: Не уверен. Есть друзья, которым можно доверять, но я не хочу подвергать их риску.

– Наша квартира, – предлагает Ава, заглянув мне через плечо. – Она пустует, но аренда оплачена на два с половиной месяца вперед. Можно пожить там.

Я: Тут Ава. Это ее телефон. Она теперь живет при школе. Их с папой квартира пустует, а аренда оплачена еще на пару месяцев вперед. Она разрешает вам пожить там.

Лукас: Было бы здорово. Ава, ты уверена?

Я: Да, говорит, что уверена.

Я передаю телефон Аве. Она вводит адрес и код от двери: «Аристотель383донэ».

Я забираю телефон и вновь пишу: «Поверить не могу, что так получилось. Мне очень жаль».

Лукас: Кто же знал, что в школе начнут обыск? И не только в вашей. Но нас это не остановит. Правда?

Я: Нет. Кстати, мне нужны данные для входа под «Дж».

Лукас высылает пароль:

«Крепись. Мне надо идти».

Я: Береги себя. Можешь общаться со мной через Аву по этому номеру.

Лукас: Ладно. Этот телефон придется выбросить и завести другой номер. Будь осторожна. Целую.