Отпив водички из поставленного на трибуну графина, вальяжный господин откашлялся и…

— К вам, граждане свободной России, к тем из вас, кому дорого будущее нашей Родины, обращаем мы наш горячий призыв… сильный враг глубоко вторгся в наши пределы… только напряжение всех наших сил… затрата многих миллиардов… требует от нас Родина…

Иван Палыч едва не расхохотался в голос: представитель министерства финансов один в один пересказывал газетную статью, кою доктор прочел еще в поезде.

Однако, мог бы и получше подготовиться, ага…

Все же пришлось пожертвовать двадцать рублей — иначе было неудобно.

* * *

Гвоздиков — не Гвоздиков… Целый день Ивану Палычу казалось, что за ним кто-то следит. То в больничке, за окном, вдруг сверкнули чьи-то глаза, то скользнул юркая тень за забором…

— Глюки пошли, — усевшись в смотровой, буркнул себе под нос доктор. — Зеленые, блин, человечки! Доработался! Тяпнуть, что ли, спиртяшки? Впрочем, нет — сначала к Гробовскому. Сказал — к пяти дома будет, пораньше.

Экономя бензин, доктор махнул рукой Аглае, да пошел пешком — что тут было и идти-то. Мимо рощицы, по непыльной дорожке, прибитой ночным дождем да свернуть напрямик, на тропинку, бегущую меж зарослей ивы и краснотала. Желтели, колыхались солнышки-одуванчики, прислушивались к чему-то зеленовато-серые «медвежьи ушки», вот пеночка выпорхнул почти из-под ног, унеслась… А вот утка! Крякнула недовольно и вдруг улетела! Кто-то спугнул?

Иван Палыч резко обернулся — показалось, кто-то шмыгнул в кустах. Наверное, заяц…

Однако, и про пуговицу Алексею Николаичу рассказать не худо. Раз уж сам — никого-ничего. Или про пуговицу говорил уже? Ну, тогда — напомнить. А главное — про Гвоздикова! Да, может, и показалось. А, если нет? Где Гвоздиков — там и Сильвестр. Нет, наоборот, конечно. А то, что Гвоздиков завязал — это еще бабушка надвое…

Выйдя на деревенскую площадь, Иван Палыч прибавил шаг… И остро ощутил чужой взгляд в спину!

Обернулся…

Никого!

Только как-то странно шевельнулись у школы кусточки. А ветра, между прочим, не было…

Ладно, поглядим…

Как проверятся на случай «хвоста» Иван Палыч — Артем — знал только из шпионских фильмов. К примеру, можно наклониться, якобы завязывая шнурки…

Хмыкнув, доктор так и сделал… осмотрелся… и никого не заметив, зашагал себе дальше.

А еще можно подойти к витрине, если бы таковая была. Сделать вид, что чем-то там заинтересовался, а на самом же деле смотреть в витрину, как в зеркало… Ну, вот большие окна бывшего трактира, ныне — гостиница «Гранд-Отель». Чем не витрина?

И тоже — пусто. Только лавочник прошел, поздоровался…

Ну, Иван Палыч! Ну, точно надо бы тяпнуть, хотя б чуть-чуть…

А еще можно…

Да хватит уже!

Нет, все же — в последний раз…

Зайдя за угол, доктор резко развернулся, затаился… Если кто за ним следит — он сейчас вот сюда и выбежит, попадется…

Не, никто не выбежал.

Лишь сзади вдруг послышался чей-то ехидный голосок:

— Плохо вы проверялись, Иван Павлович! Все ваши уловки еще в книжках про Ната Пинкертона описаны! Так что — напрасно. Я от вас не отстала, а вы меня не заметили. Вот!

Доктор повернул голову…

— Анютка! Пронина. А ты чего здесь?

Глава 15

Глава 15

— За вами слежу! — ответила Анюта, хитро улыбнувшись.

— Следишь? — смутился доктор. — Это еще зачем?

— Это игра такая!

— Игра? Только что-то я не помню, чтобы соглашался на такую игру!

— А вас, Иван Павлович, никто и не спрашивал, — ответила Анюта. — За вас все решили.

— И кто же, позволь узнать, решил?

— Тот, кто под этой безобидной вроде бы на первый взгляд игре прячет какие-то свои личные интересы.

— Анюта, ты какими-то загадками говоришь, — сказал доктор, вновь отмечая не по годам острый ум девочки. Эта далеко пойдет. — Расскажи все.

Девочка замялась.

— С одной стороны конечно охота, — кивнула она. — Но обещала…

— Ну коль начала, значит чувствуешь, что что-то не так. Верно?

— Верно.

— Тогда говори. А я обещаю — никому не скажу, что ты рассказала.

— Ладно, Иван Павлович. Вы человек хороший, вы Устинье помогли выбраться из плена. Поэтому я раскрылась. А так вы бы меня никогда не заметили!

— Ну уж прям и не заметил бы! — усмехнулся доктор.

— Не заметили! — рассмеялась Анюта. А потом, вдруг резко став серьёзной, рассказала все про задание Рябинина.

— Для театра упражнение значит придумал? — протянул Иван Павлович, глубоко задумавшись.

А вот это уже было интересно. Рябинин… каким положительным он казался при первой их встрече. Иван Павлович даже подумал, что он интеллигент. Пальтишко, очки, шарф его этот зеленый… А теперь открываются неожиданные грани нового учителя, и они доктору совсем не нравятся. Понятно, что слежка за Иваном Павловичем это не про театр. А про что тогда? Что он хочет выяснить?

Понятно стало и то странное ощущение, что испытывал доктор по пути сюда. Значит не показалось. За ним и вправду следили несколько пар детских глаз. Может, и сейчас следят.

Иван Павлович огляделся.

— Здесь никого нет, — со знанием дела ответила Анюта Пронина.

— Откуда знаешь?

— Я всех по ложному следу повела, — гордо ответила девочка.

— Как это?

— Сказала, что вы скоро пойдете к церкви и лучше идти туда заранее, чтобы найти хорошее место и спрятаться.

— Умно! Спасибо! — улыбнулся Иван Павлович. — Ладно, Анюта, спасибо тебе за информацию. Есть над чем подумать.

— Иван Павлович! — сказала девочка. — А можно мне вам помочь?

— С чем?

— С расследованием.

— Так, а что расследовать…

— Степан Григорьевич не просто так следит за вами — значит есть какая-то тайна. А я страсть как люблю тайны и распутывать всякие дела. Я знаете сколько книг прочитала? И про Шерлока Холмса, и про инспектора Лекока, и про сыщика Ракита.

— Действительно, впечатляющий список. Но Анна, это может быть… — он хотел сказать «опасно», но вовремя прикусил язык — не хотел пугать ребенка. — В общем…

— Иван Павлович, свой информатор будет вам не лишним. Я ведь в стане врага получаюсь нахожусь. Можно сказать под прикрытием. Веду двойную игру!

«Смышлёная!» — уже в который раз отметил про себя доктор.

А почему бы собственно и нет? Рябинин оказался не таким чистым человеком, как думалось. Так пусть у Ивана Павловича будет свой человек, который станет его ушами и глазами, и кто будет следить за этим Рябининым, пока тот что-то еще не придумал новое.

— Хорошо, Анюта. Только будь пожалуйста осторожна. И без всяких инициатив и отсебятины! Только слежка.

— Конечно! Спасибо! — обрадовалась Анна. И убежала.

А Иван Павлович вновь задумался. Рябинин… ох и не простым оказался! Совсем непростым!

Размышляя над всем сказанным Прониной, доктор вернулся в больницу. Там его уже ждал Вася.

«Между прочим, тоже в театре Рябинина участвует», — напомнил себе Иван Павлович.

Но Вася, как оказалось, пришел совсем по другому делу.

— Иван Павлович, я тут книгу начал читать — справочник по медицине. Хотел спросить… Вы не заняты?

— Для такого дела всегда найду минутку! — расслабился доктор. — Что-то хотел спросить?

— Я… это… про медицину. Начал раздел про скелет изучать. Очень интересно! Оказывается в человеке столько костей! И больших и маленьких. Как вы… кости вправляете? Вот, скажем, при переломе руки. Они же под кожей. И шурупом их не скрепишь.

— Ну, это не сложно. Главное определить вид перелома. Бывают…

Он запнулся. Его взгляд вдруг упал на пальто парня. Пуговицы, блестящие, медные, начищенные до блеска, притягивали взгляд. Только вот одна, самая нижняя… была другой, черной, и совсем не блестящей, явно пришитой из другого набора. Причем пришита не женской рукой, а, кажется, самим Васей. Криво, вон и нитка торчит…

Сердце доктора ёкнуло. Он вспомнил пуговицу, найденную у кровати в своей комнате — такую же, медную, с выгравированным узором.

— Вася, — медленно начал он, глядя парню в глаза. — Скажи, а ты где пуговичку потерял?

Вася замер, его лицо побледнело, глаза забегали.

— Я… это… где-то, Иван Палыч. На улице, поди. Потерял, и всё. Бывает.

Доктор, не сводя с него взгляда, сунул руку в карман и достал медную пуговицу, найденную ночью. Она блеснула на солнце, узор совпадал с той, что была на пальто.

— Так вот она, — сказал он, протягивая пуговицу. — У себя дома нашёл. У кровати.

Вася, отступив на шаг, открыл рот, но слова застряли. Его щёки вспыхнули, он потёр шею, пытаясь что-то выдавить.

— Я… это… не знаю, Иван Палыч. Может, случайно…

— Случайно? — доктор шагнул ближе, его голос стал тише, но твёрже. — Василий, давай на чистоту. Расскажи все, я ругаться не буду.

Мальчик стыдливо опустил голову.

— Иван Павлович, извините… я не сам… просто…

— Просто — что? Рябинин?

— Степан Григорьич сказал, что это для спектакля нужно… чтобы в роль вжиться…

«Это я уже слышал», — про себя подумал доктор.

— В роль значит вжиться? Ну да… И что же, остальные актеры тоже теперь ко мне в дом будут ломиться?

— Нет, он только мне задание такое дал. Самому первому! Остальным… только следить за вами…

«Вот ведь хитер! Не кому-то, а Васе, тому, кого я лично лечил, кто втерся мне в доверие. И если бы не злосчастная пуговица, я бы никогда и не догадался бы кто это был. Да и вообще не узнал бы, что в квартире кто-то был. Хитер, лис! Хитер!»

— Иван Павлович, вы простите меня, я правда не хотел. Но он сказал, что это так можно, что я же ничего не ворую, просто заберусь к вам, бумаги посмотрю.