— Вы? — Листар рассмеялся. — Будет интересно посмотреть.

— Не я, — покачала я головой, — мой подопечный.

— Что ж… — он хмыкнул, окинув Гаяна насмешливым взглядом. — Если он проиграет, вы пойдёте со мной ужинать, — весело подмигнул он мне. — Судя по вашему настрою, вы ведь только за этим и подошли?

— Никогда не знаешь, чем закончится вечер, — отшутилась я. — Но, если победит мой подопечный — вы должны выполнить одно наше желание. Любое.

— Это звучит достаточно честно … и интригующе, — Листар рассмеялся. — Даже хочется проиграть ради такой леди!

Гаян занял место за столом, глядя серьёзно, сосредоточенно, без нервов. Я знала: для него такой схватки равно испытанию, моменту истины.

— Ещё совсем мальчик, — пробормотал Листар, но тут же взял руку Гаяна в свою громадную ладонь. — Хотя… когда-то и мы были детьми.

Схватка длилась всего ничего — пару вдохов, и ладонь Листара со стуком ударила по доскам стола. Несколько секунд за столом стояла изумлённая тишина.

— Да быть такого не может! — вскрикнул Листар, будто никак не ожидал поражения.

— Может быть, вы просто настроились выполнить моё желание? — с лёгкой усмешкой спросила я.

— Как знать… — Листар потёр побеждённую руку, на глаза вернулся весёлый огонёк. — Но я человек слова. Парень у вас, признаю, что надо. Подмастерьем взять бы не отказался!

Мы с мужчиной обменялись листочками волшебной бумаги. Я обещала сообщить все подробности ему позднее.

На прощание он спросил мое имя и имя моего подопечного.

Когда мы ехали в карете обратно, Гаян не унимался:

— Что же за желание ты ему загадаешь?

Я лишь загадочно улыбнулась, отвечая Гаяну: — Придумаю позже. Главное, что теперь у нас есть возможность, и мы обязательно этим воспользуемся. Поверь, нам этот шанс еще пригодится, — с легкой улыбкой кивнула я ему.

Гаян усмехнулся, но в его голосе скользнула тень сомнения:

— Жаль только… Если Листар узнает, что я перевертыш, он ведь сразу передумает. Мигом забудет про своё предложение — кто захочет учить такого как я?

Я вскинула брови, мягко возразив:

— Думаешь? Мне кажется, его точно впечатлила твоя сила, а не что-то другое.

Гаян фыркнул, привычно ерзая на сидении: — Мне кажется, твоя красота тут сыграла не последнюю роль.

С трудом сдерживая улыбку, я покачала головой.

— Ну что ж, если Листар действительно умен, — ни одна предвзятость не собьет его с толку. А если глуп, тебе точно не стоит у него учиться.

Путь казался долгим — карета мягко покачивалась на ухабах, а за окнами постепенно темнело. Когда мы наконец подъехали к приюту, город уже плыл в синеве сумерек — небо затянула нежная вуаль ночи, и на нем загорелись первые звезды. Окна приюта светились тусклым, будто мутным светом, от которого зябко становилось на душе.

Мы поднялись по холодным, слегка осыпающимся каменным ступеням.

В холле нас встретила прохладная, почти неживая тишина. По углам и у самой лестницы свисали целые клочья паутины, а слой пыли на полу и мебели был такой, будто в доме неделями никто не жил.

— Как думаешь, почему тут так? — почти шёпотом спросила я, обращаясь к Гаяну.

Он пожал плечами.

— Не знаю… Иногда в комнатах новеньких вдруг появлялось много пыли и паутины, даже если утром всё было чисто. Обычно это у тех, кто часто плакал или тосковал.

— Значит, дом чувствует наши эмоции? Всё здесь грустно после смерти Раданы… Все тянут на себя печаль, и дом впитывает это как губка.

Мне стало особенно ясно: теперь от меня, а не только от магии, зависит, как скоро здесь снова рассмеются и поверят в свет. — Похоже, ещё одна моя задача — помочь всем выбраться из этой тоски, — тихо сказала я.

Пожелав Гаяну спокойной ночи, я отправилась к себе. По привычке Лилиан опять ночевала у меня — ей явно было нужнее чувствовать чьё-то присутствие рядом. Я осторожно приоткрыла дверь, чтобы не разбудить её, но скрип петель всё равно поднял малышку. Она приоткрыла глаза, убедилась, что это я, и, успокоенная, снова свернулась клубочком, на этот раз со спокойной улыбкой на лице.

Я тихо прошла к столу. Рядом с кроватью лежали книжки — Лилиан уже отчаянно не хватало полки для вещей. Я подумала об этом и инстинктивно коснулась холодной стены ладонью. Странно, раньше стены всегда отдавали тепломю

Закрыв глаза, я представила себе простую настенную полку над её кроватью, но, когда открыла глаза, обнаружила только легкий отпечаток на обоях — полка так и не появилась.

— Неужели дом и вправду реагирует на наши настроения? — прошептала я.

В этот момент еле заметно замигал свет — едва-едва, словно дом хотел "подмигнуть" мне, поддерживая диалог.

— Эээ… Дом, ты меня слышишь? — сказала я почти в шутку.

Свет снова моргнул, на этот раз чуть ярче и дважды подряд.

Я чуть рассмеялась, ощущая странное, по-детски волнительное чувство:

— Неужели ты и вправду можешь со мной разговаривать?

В ответ лампа замигала совсем явственно — сперва раз, затем два, словно подтверждая мои догадки.

— Ну да, — усмехнулась я про себя, — теперь у меня есть шанс выяснить у самого дома, что и как здесь устроено…

Все эти волшебные реалии были для меня пока в новинку — но, кажется, играть в эту игру мне становилось даже интересно. Если дом реагирует на настроение детей, если может отвечать мне, значит, всё ещё возможно изменить. Значит, надежда всё-таки есть.

Я посмотрела на убаюкивающийся свет, на улыбку Лилиан во сне и вдруг увидела в этом сигнал — сигнал к началу другой главы нашей жизни. — Такие вот новые реалии, Жень… Или всё-таки уже Джорджиана Рауз, — шепнула я, улыбаясь. — Придётся привыкать.

Глава 19

Глава 19

Как оказалось, чтобы получать от дома чудеса, требовалось по-настоящему стараться, чтобы пространство вокруг наполнялось положительной энергией. Это был новый и необычный опыт: вдруг понимаешь, что дом вроде бы волшебный, но питается общей атмосферой, как живое существо. Теперь у меня появилась особая мотивация — не только желание обустроить уголок уюта и радости, но и ответственность за магический "баланс". Ведь стоит тебе опустить руки — и вот уже на стенах оседает холодная серость, углы покрываются паутиной.

На одной из стен медленно проступил рисунок, отдалённо напоминающий индикатор заряда на телефоне — смешное, трогательное зрелище моментально заставило улыбнуться. "Заряд" был невелик, но это только сильнее подстегнуло меня что-то менять.

К счастью, дом всё же проявил добрую волю: среди россыпи старых книг, которые я перебирала, он каким-то образом особенно подсветил нужный мне том по зельеварению. Я тут же вооружилась пером и тщательно составила список ингредиентов для своего первого зелья — универсального средства от простуды. А заодно в книге мелькнул рецепт эликсира для блеска волос, который я решила тоже опробовать. Пусть я только учусь, но стоит же проверить свои силы прежде, чем браться за что-то серьёзное!

Новое утро выдалось непростым: почти все дети были подавлены и угрюмы; только Гаян выделялся на фоне мрачной толпы — подбадривал их и даже пытался завести разговоры. Детей особенно удручила разнарядка на уборку — ребята тут же начали роптать, мол, дом наказывает их намеренно, мстит за что-то.

— Думаю, дом просто тоже грустит — и это нормально, — тихо объяснила я.

Часть детей я отправила мыть полы и стирать пыль, остальных пригласила на кухню. Там случилось маленькое открытие: оказалось, эти ребята совсем не знали, что такое блины.

Во время готовки их лица понемногу светлели. Сначала они с осторожностью мешали тесто и заливали его на сковороду, а затем с удивлением и восторгом наблюдали, как тонкие лепёшки вспучиваются и румянятся. Некоторые осторожно пробовали угощение, другие уминали блины с таким аппетитом, будто никогда ничего слаще не ели.

— А откуда ты знаешь такие рецепты? — спросил один из мальчиков с удивлением. Я улыбнулась, состроив заговорщицкую мину: — Когда-то давным-давно вычитала это в одной очень-очень интересной книге! — лукаво соврала я, пусть у ребят будет дополнительная мотивация порыться в библиотеке.

Сразу после завтрака я предложила провести небольшую церемонию прощания с Раданой. Отправляться на настоящие похороны с детворой мне казалось не лучшей идеей. Во-первых, это слишком тяжело для детской психики; во-вторых, я была не уверена, что в толпе не найдётся злых языков, способных обвинить моих воспитанников в какой-нибудь ереси.

Я раздала ребятам бумагу и предложила каждому — кто владеет письмом — написать несколько слов для Раданы, а кто ещё только учится — пусть нарисует. Выйдя с собранными посланиями во двор, мы остановились под яблоней, где поставили простую вазу. Дети сложили туда свои записки, а я, взяв факел, аккуратно подожгла их — тонкие струйки дыма унесли все слова и рисунки к небу.

— Каждый год в этот день мы будем вспоминать Радану, — сказала я, стараясь говорить уверенно и спокойно. — Но нам важно жить дальше. Именно этого она для нас хотела.

Церемония придала силы и позволила детям немного выплеснуть свои чувства.

А тут на пороге появилась Аглая — наконец-то! Мне так требовалась её помощь на кухне. Я отправила к ней нескольких помощников, в том числе и Лилиан, а сама решила проверить, как дети справились с заданием: различать и подписывать растения в теплице. Радовало, что почти всё было сделано правильно — только одну табличку перепутали, и мы тут же исправили ошибку.