Нет, я, конечно, догадывался, что француз устроит из нашего поединка что-то интересное, но чтобы вот так. Хотя… А как он это сделал. Немой же, его не понимает никто. Как объяснил? Или это кто-то из собратьев людей собрал, поддержать всем войском решил.

Хотя это даже лучше. Слава русского оружия прилюдно будет твориться, а не наедине.

— Так, дуэль же. — Пробубнил сонливым невнятным голосом Ванька. — Поединок. Многие видели, как вы саблей орудуете. Но и все, хозяин, знают, на что способен немец этот.

— Ясно. И кто вас всех сюда позвал?

— Так оно как-то само. Меня татарин ваш разбудил. — Проворчал недовольно слуга, готовясь поливать мне водой для умывания. — Он второе утро до рассвета встает и свои Алла… Алла во дворе причитает. А здесь народ собираться стал…

Я отставил перевязь с саблей. Черпнул ладонями холодной воды, вылил на лицо, еще разок и третий наудачу. Хорошо, бодрости сразу больше стало. Принял от слуги тряпицу, вытерся. Ну, дела такие лучше поутру решить и дальше заниматься организационными вопросами. Их скопилось у меня довольно много.

— Рад приветствовать вас, месье Игорь Васильевич. — Франсуа вышел из толпы, гнусавил на своем, встал в кольце людей.

Люди расступились перед ним, но без особого подобострастия. С неким уважением, можно сказать. Все же он муштровал их и учил, а сотники проявляли к нему благосклонность. Вбили в головы рядовым бойцам — обучение важно для победы. Оно повышает шанс выживания. Навык, а не только удаль и вера в господа бога.

— Что ты здесь устроил? — Улыбнулся я ему, спускаясь по ступеням.

— А я думал, это вы? — На лице его играло недоумение. — Я же нем, месье.

Хм. Еще одно божественное проявление. Хотя какое там. Как и думал — слухами земля полнится. Кто-то где-то что-то слышал, и все пришли.

— Готов?

В этот момент от линии служилых людей, которых все прибывало, отделился мой Абдулла. Сделал шаг, другой, вскинул руки к небу и пал на колени. Заговорил что-то, затараторил. Указывал на француза, бил себя в грудь. Я сразу не понял, но почти сразу… Он шипел, ругался, перешел на ломанный русский.

— Я за ты. Я его.

Сражаться за меня решил. Глупец. Его Франсуа разделает легче легкого. Но, для вида спросил:

— Кто-то понимает, что он хочет?

Франсуа посмотрел на степняка, на меня, хохотнул.

— Нет, Игорь Васильевич. Не пойдет так. У этого круглолицего варвара нет шансов. Никаких. — Он сделал мне очередной реверанс, чуть приблизился, продолжил гнусавить. — Игорь Васильевич, насколько я понял вашу вчерашнюю ситуацию за обедом, возможно, я буду биться с самим государем. С законным наследником престола. С особой царствующей. Мне сложно понять ваши титулы. Вы месье, боярин, полковник, человек военный, и это меня не ограничивало. Но вчера, как я понял вас назвали… Королем.

— Франсуа. — Я усмехнулся. — Ты болтать сюда пришел?

— Игорь Васильевич. — Он вновь сделал реверанс и еще один шаг в мою сторону, словно танцевал. — Неделю назад я договаривался с одним человеком, а сейчас вы иной. Государь. Мне очень льстит тот факт, что мы можем скрестить клинки, но… Ввиду вскрывшихся и не очень понятных мне фактов я готов отступиться от нашего уговора. Признать ничью и работать на вас за озвученную плату. Вы, помазанник божий. Я не смею требовать разрешение моего глупого пари.

Юлит, хитрит.

Нет уж, француз. То, что ты говоришь, конечно, имеет место быть. Вероятно, у вас там, в Европе так и есть. А у нас править людьми, вести их в бой и направлять, может, только тот, кто удачлив и успешен. Кто себя не щадит, рискует и своими потом и кровью доказывает другим право на отдачу приказа. По-иному — со скрипом все идет. У нас здесь, на Руси. Испокон веков. Тот, кто делами показывает, что достоин, тот и вправе.

Так что от поединка с тобой я отказываться не буду.

Столько народу собралось.

— До первой крови. — Проговорил я на французском. — Франсуа де Рекмонт, как договаривались.

С этими словами я спустился к нему в образованный людьми круг, медленно вытащил свою легкую, трофейную саблю из ножен. Отбросил их в сторону. Встал в позицию. Толпа призывно загудела.

Француз сделал очередной реверанс.

— Как изволите, Ваше Величество.

Выхватил шпагу и тоже изготовился к бою.

Да, это будет непросто. Сразу видно — опытный, тренированный боец. Ноги, как положено стоят, а не вразнобой. Баланс тела отличный, в маневре он хорош. Клинок ровно там, где нужно, не ушел далеко и не слишком близко. Все четко и показывает серьезный настрой и мастерство этого человека.

Ну что, из всех с кем я бился, этот орешек будет крепок. Придется выложиться на полную катушку. Но, и не таких ломали. Сдюжу.

Мы начали сближаться.

Лучи восходящего солнца играли на клинках. Толпа замолкла. Люди смотрели во все глаза. Они все были воинами, казаками и людьми служилыми. Все понимали хоть что-то во владении саблей. И сейчас я, вместе с этим иноземцем, покажем им то, что земля русская в эти времена видела мало.

По-настоящему техничную, выверенную, красивую дуэль. Поединок.

Пусть учатся.

Я оценивал противника. Движения плавные, оружие чуть длиннее моего и больше колющее, чем рубящее. Все же шпага. У меня сабелька для рубки. Значит, он будет ждать от меня именно такой работы. У него дистанция больше, мне приятнее средняя и близкая. Хотя второе — опасно, ой опасно.

Франсуа почти не видел моих поединков. Если только издали что-то. Так что вряд ли знает обо мне много.

Что знаю сам? Видел, как он на плацу дрался, истощенный. И даже в таком состоянии одолел противника. Хоть и вооружены оба были палками. А враг для боя на дубинках был массивнее и злее. Все же палкой махать, это не саблей и мечом действовать.

Началось!

Резкий подшаг и атака. Француз действовал первым. Навязал свою игру. Колол в грудь. Как я и думал — работал на большей дистанции. Мне нужно будет сократить ее, чтобы эффективно использовать свой клинок. А это риск. С таким опытным фехтовальщиком, опасность напороться на его «спицу» весьма велика.

Потанцуем.

Здесь же нужно еще быть осторожным, чтобы не покалечить и не убить учителя. Думает ли он сейчас о том же? Убьет и его толпа растерзает. Это уж точно. Мои служилые не стерпят. Так что — до первой крови, как и договаривались. Иначе нельзя. Ни мне, не ему.

Еще один выпад, подшаг.

Франсуа, да ты заманиваешься меня в ловушку.

Следил за его ногами, в последний момент ушел вбок. Лицо его стало удивленным. Не ожидал, что я распознаю уловку. Он сам сократил дистанцию, увел руку вниз, чтобы встретить меня на ответном подшаге.

Еще укол. Маневр. Вращение кисти и рассекающая атака. Я вновь ушел.

— Нападайте, месье. — Ухмыльнулся он. — Что же вы.

Не болтай.

Я крутанул мулинет, чтобы сбить его с толку. Вывернул руку, и резко уйдя влево, нанес удар. Он парировал. Рубанул в ответ. Сталь звенела о сталь, высекая искры. Клинки добрые, подвести не должны.

Мы затанцевали.

Наращивали скорость, быстрее и быстрее. Рубили друг друга и отбивали защитой. Здесь играть, как это было с казаком Богданом нельзя. Противник слишком опытен, тоже может резко выйти и атаковать раньше. К тому же в уколах ему проще достичь цели.

Но, это было красиво. Уверен, со стороны выглядело как яростный обмен ударами. Хотя по факту — лишь примерка фехтовальщиком друг к другу. Понимание скорости и возможностей.

Я продолжал бить сверху справа, возвращаться в приму, бить снова. Раз-два. Раз-два, как на первых тренировках по фехтованию.

Француз дернулся, но не так быстро, как хотел.

Сменил тактику, попытался сделать укол, обозначил. Крутанул финт и вместо груди клинок пошел в бедро. Но моей ноги там уже не было. Хрена лысого ты меня так надуришь. Слишком просто, хотя красиво.

Сместился, ударил сбоку в ответ.

Он, не успевая парировать, отскочил, затем вновь резко сократил дистанцию, выходя на секущий удар. Звал меня в атаку, вытягивал, но я был холоден. Не лез и не поддавался на провокации. Укол! Теперь уходить уже было нужно мне. Сбил клинок, идущий в плечо терцией. Ударил наотмашь без шансов попасть.

Вновь защита.

Обмен ударами, подшаг, отшаг. Резкий выпад француза. Моя рука еле успела уйти в октаву. Чуть подкрутил корпусом. Рубанул сверху. Вновь отшатнулся от его клинка.

Он был хорош, но все же не идеален.

Запыхался, уставал, темп держать удавалось все сложнее. Быстрой победы не было. А я использовал британский стиль фехтования от защиты Альфреда Хаттона. Тратил меньше сил.

Поэтому злость начала бушевать в нем.

Слишком самоуверен, слишком напыщен. Считал здесь нас всех неумехами. Что, удивлен? Франсуа. Столкнулся с человеком, который прочел и отработал те книги по фехтованию, о коих он еще и не знал. Они будут написаны через столетия.

Мы обменялись еще несколькими ударами. Финты, попытки дотянуться, поймать меня. Все мимо.

Француз отступил, покачал головой. Глаза его были злы.

Вновь встал в позицию.

Лицо его из веселого и самодовольного стало напряженным. А я оставался холоден. Настала моя очередь. Но, не увлекаться, теснить, давить, ждать. Чего? Момента и ошибки. С таким противником только так.

Атаковал резко, ударил слева. Сделал финт, выкрутил кистью, перенаправил клинок. Франсуа успел отбиться. Парировал. Теперь я атаковал еще раз уже снизу. Вновь финт рука резко ушла вверх, неся клинок в плечо. Он отшатнулся.