— Гена, а к тебе всегда в гости с таким эскортом ходят?

Я попытался вылезти из-за двери, но почему-то сдвинуть ее с места оказалось весьма затруднительным мероприятием. Если честно, мне сейчас даже не так интересно было, кто именно пытался вломиться ко мне в квартиру в сопровождении спецназа. Гораздо более любопытным был вопрос, а что такого сотворил Эдуард Алексеевич. Ксиву спецназовцам показал, и они от страха не только дар речи, но и способность двигаться потеряли? Никак иначе объяснить происходящее у меня не получалось.

— Ты кого-нибудь из них знаешь? — спросил у меня Седых, кивком головы указывая на собровцев, но я даже не подумал заниматься опознанием.

— Эдуард Алексеевич, а вот это вы сейчас как? — немного с придыханием спросил я у полковника. — А меня так научите?

— Нет, — коротко ответил Седых, даже не повернув головы в мою сторону.

— Почему? — искренне огорчился я. — Или этому только Фсбшников учат?

Теперь полковник и вовсе промолчал. Только посмотрел на меня таким взглядом. Каким обычно смотрят на больных и немножечко отстающих в развитии детей.

— Подумаешь, — пробурчал я. — Уже и спросить нельзя.

Затем повернулся к двери и тут же узрел знакомую физиономию.

— Ну ничего себе, — восхитился я. — Господин Комаров! Собственной персоной. Майор, я смотрю, ты никак не успокоишься?

— Кто это? — поинтересовался полковник. — и с какой радости он к тебе в квартиру в сопровождении спецназа врывается?

— Опер из районного РОВД, — с готовностью пояснил я. — Пытается повесить на меня все свои висяки и попутно решить личные проблемы.

— Даже так? — теперь во взгляде фсбшника проблеснула искорка интереса.

— Он за Матвеем Ильичом следил, а потом меня вербовать пытался, — без зазрения совести наябедничал я на полицейского.

— Совсем замечательно, — несмотря на своё субтильное телосложение, полковник явно чувствовал себя уверенно в окружении собровцев-истуканов. Что полностью контролирует ситуацию. — И откуда он такой активный нарисовался? Ладно, сейчас выясним!

С этими словами полковник достал из кармана удостоверение. Развернул его и громким голосом возвестил.

— Итак! Я полковник федеральной службы безопасности! Седых Эдуард Алексеевич! У меня нет претензий к сотрудникам СОБР, однако с вашим инициатором мне хотелось бы побеседовать поподробнее. Поэтому я медленно считаю до трёх, после чего к вам вернётся чувствительность и подвижность. Вы медленно, без резких движений выходите из квартиры и ожидаете дальнейших указаний на улице. Надеюсь, это понятно?

Не знаю. Могли ли собровцы в той ситуации разговаривать, но ответом полковнику было красноречивое молчание.

— Один! — спрятал удостоверение обратно в карман полковник. — Два! Три!

У меня возникло ребяческое желание продекламировать что-то вроде «Ёлочка, гори!», но я подавил дурные мысли в зародыше. Ну его нафиг подобные приколы. Обидится полковник. Ещё мне каким-нибудь способом рот запечатает, чтобы не порол под руку всякую чушь.

Собровцы, видимо, думали также. А может быть просто полковник не вернул им возможность разговаривать. В любом случае на звук «три» они синхронно повернулись в сторону двери и чуть не строем вышли из квартиры. Причём Комаров, в отличие спецназовцев, продолжал стоять на месте безмолвным истуканом. Каждый выходящий толкал его плечом, и майор покачивался на месте от этих ударов, но даже не делал попытки шагнуть в сторону или отстраниться.

Честно говоря, зрелище немного жутковатое. Прям-таки зомбиапокалипсис в конкретно взятой квартире. На секундочку мне даже стало жалко Комарова, который попросту не понимал, в какой замес влезает. С другой стороны, онкология — это такой крючок, на который кого угодно подсадить можно. Теперь только остаётся выяснить, кто именно тот неведомый кукловод, который дёргает полицейского за ниточки.

— Ну что ж, — кровожадно потёр друг об дружку ладони Эдуард Алексеевич. Он аккуратно прикрыл входную дверь и повернулся ко мне с лёгкой улыбкой на лице. — Думаю, что теперь можно и поговорить. Геннадий, вы упоминали, кажется, что этот персонаж вам знаком?

— Упоминал, — кивнул я. — Он от меня услугу требовал, а потом рассказал, что Матвея Ильича искал и меня после смерти Ерохина выслеживал.

— Какой отважный мужчина, — картинно всплеснул руками Эдуард Алексеевич. — Наверняка понял, что где-то здесь скрывается тайна, но решил, что должен расследовать всё до конца. Непонятно только, ради чего — денег заработать решил или орденок на грудь повесить?

— Все гораздо проще, — решил я сэкономить наверняка бесценное время господина полковника. — У него онкология. И он очень надеялся, что целители смогут его вылечить. Другой вопрос, от кого он узнал про таких, как я?

— Действительно, любопытный вопрос, — кивнул Эдуард Алексеевич. — И тяжёлая болезнь столь не праздный интерес не оправдывает.

Седых повернулся к Комарову всем телом так стремительно, что напомнил мне какого-то хищника.

— Уважаемый! А кто вам сказал про целителей? А?

Комаров молчал, и это весьма не понравилось чекисту, который явно не собирался тратить время на вежливые уговоры.

— Слышь, майор, ты зря думаешь, что я маленький и добрый. Если ты прямо сейчас не начнёшь говорить, то совсем скоро забудешь, как это делается. А без языка так вовсе только мычать будешь! Ну так что, пообщаемся?

Комаров по-прежнему молчал, но при этом так жалобно крутил глазами, что даже я догадался, в чем основная проблема.

— Эдуард Алексеевич, а он говорить то может?

— А, точно, — усмехнулся полковник, щелкая пальцами перед лицом майора. — А я-то уже собрался ему пятки поджарить за излишнюю молчаливость. А ларчик то просто открывается! Итак, уважаемый, мы внимательно вас слушаем!

— Это Князев, — затараторил Комаров. — Это он мне рассказал про способности Ерохина.

— И здесь Князев? — удивился чекист. — Вот теперь совсем интересно. А ты то с ним как познакомился? Вроде как не твоего поля ягода.

— Он… Я… — замялся майор, но натолкнувшись на пристальный взгляд полковника, тут же исправился. — Я ему помогал материал находить для его бизнеса.

— Материал? — глаза Эдуарда Алексеевича потемнели, а голос стал похож на металлическое скрежетание. — Я сейчас правильно понимаю, что ты сейчас людей живых материалом называешь?

— Ну это просто название такое, — заюлил изрядно перепуганный Комаров. — Для конспирации, так сказать…

— Так кого ты помогал находить ему! — рявкнул полковник. — Отвечай, скотина!

— Ну всякое бывает, — полицейский по-прежнему не мог пошевелиться, но упорно прятал взгляд от чекиста. — Где-то инвалиды жили, где-то просто семьи неблагополучные. Но я сам не делал ничего. Так… Просто информацию сливал для подручных Князева.

— А потом, наверное, отжимал освободившуюся жилплощадь, — задумчиво прокомментировал Седых. — Да уж, ничего не сказать, доходный бизнес.

Комаров набрал в грудь воздуха, открыл рот, чтобы что-то сказать, но почему-то не смог произнести ни звука.

— Думаю, что дальше разговаривать не о чем, — засунул руки в карманы брюк полковник, а затем достал из кармана мобильный телефон. — Пускай теперь с вами другие люди разбираются.

Эдуард Алексеевич набрал номер и ждал ответа, не глядя на Комарова, а просто скользя взглядом по обстановке моей квартиры. Не знаю почему, но каждый раз, когда его взгляд пробегал по моей фигуре, спина покрывалась мурашками.

— Максим! — Наконец дождался ответа полковник. — Бери машину, закажи автозак и дуй в Мытищи, на адрес к целителю этому начинающему. Да, по которому ты мне вчера справку делал. И захвати у экспертов пару мешков для трупов. Пригодятся!

Мне очень хотелось спросить, для кого именно пригодятся трупные мешки, но я счёл за лучшее промолчать. Ну его этих чекистов…

Глава 17

Глава 17

Последние слова полковника про трупные мешки явно не понравились Комарову, однако Седых явно не был настроен заботиться о душевном состоянии полицейского. Эдуард Алексеевич повернулся ко мне и глядя почему-то не в глаза, а мимо меня заявил язвительным тоном.

— Приношу вам, Геннадий, свои извинения! Ваша информация о подпольных операционных оказалась верной.

В этот момент я прям воздухом подавился. В голове роился ворох самых разнообразных мыслей, но приличных среди них практически не было. А к чему тогда весь этот спектакль? Нет, спасибо конечно, что мне сейчас благодаря полковнику почки в ближайшем обезьяннике не рихтуют, но неужели было сразу сказать, как именно обстоят дела. Ночью меня практически послал, утром пургу какую-то нес, а сейчас выясняется, что кто-то уже все вкусные сливки снял с моей информации. И я голову даю на отсечение, что этот кто-то имеет к Эдуарду Алексеевичу самое непосредственное отношение.

Так а что там было то? — не смог я все-таки сдержать любопытства. — Князева арестовали? Получается у вас уже два свидетеля преступления. Вы же теперь можете всю цепочку размотать без особых проблем.

— Не знаю, — пожал плечами Эдуард Алексеевич. — Вот сейчас приедет мой заместитель и тогда можно будет выяснить какие-то подробности. Кстати, он тоже пограничник. И насколько я знаю, вы один институт заканчивали.

Такое ощущение, что в нашем институте всего-навсего два человека училось. Тут с курса то порой всех вспомнить сложно, что уж говорить про другие года выпуска.