Впрочем, ждать оказалось недолго. Кавалерия прибыла. Как ей и положено — быстро.

Первыми на пороге квартиры нарисовались два спецназовца, обвешанных броней и вооруженных какими-то диковинными пистолетами. В перчатках, лица закрыты балаклавами. Издалека глянешь — чистые киборги. Даже не говорили ничего.

Один из них вопросительно мотнул головой, а чекист махнул рукой в ответ.

— Вот этого пакуйте!

И по-прежнему парализованного Комарова поволокли вниз по лестнице, как свернутый ковер. Впрочем, глядя на происходящее, я бы совсем не удивился, если бы они действительно попросили разрешения тело полицейского в палас завернуть.

А вот следом. Не успел я даже дверь прикрыть, появился помощник полковника Седых.

Не знаю, что там про Голицыно, но Мерзкий оказался именно таким, как его описывал Жека. Мутный тип, взгляд которого никак не получалось поймать, от чего было непонятным его отношение к происходящему. Весьма уверенный в себе молодой человек, хотя что-то в его поведении подсказывало, что это не простая напыщенность, а достаточно здравая самооценка своих возможностей.

— Я смотрю, у вас тут тоже весело, — вместо приветствия заявил он, едва только пройдя в квартиру. Я, конечно, уже давно не ношу погоны, но подобное панибратство почему-то сильно резануло ухо. Казалось еще чуть-чуть, и он попросту тыкать начнет полковнику, не взирая на статус, должность, да и просто разницу в возрасте. Впрочем, это не мой подчиненный, пускай, как хотят, так и разговаривают.

— Когда-нибудь, Максим, вы осознаете тот факт, что не вы один работаете в этой Галактике, — тут же съязвил полковник. — А заодно признаете, что многие работают гораздо эффективнее.

— Ну так, когда это еще случится, — махнул рукой Мерзкий, широко улыбаясь. — Пока что…

— Пока что я вижу, что новости не совсем веселые. — резко перебил его Эдуард Алексеевич. — Иначе бы вы, Максим, не демонстрировали свою голливудскую улыбку. Что пошло не так? Упустили Князева?

— Да как сказать, — немедленно помрачнел Мерзкий. — Скорее, мы опоздали. Нет, глобально информация оказалась в цвет. Ресторан на Кутузовском, с обратной стороны медицинский центр, а в подвале оборудованные операционные для трансплантации органов… Вот только все это девственно чистое…

— Как это чистое? — не удержался я от вопроса. — Никто не пользовался что ли?

— И вам здравствуйте, — повернулся ко мне Мерзкий, а затем вопросительно посмотрел на начальника.

— А что ты на меня так смотришь? — язвительно хмыкнул полковник. — Сначала треплешься направо и налево, а затем о правилах вспоминаешь. Между прочим, это Геннадий. Тот самый. Который и навел нас на этого Князева. По совместительству тоже пограничник и выпускник Голицыно.

— Даже так? — в голосе Мерзкого проскочило уважение, и он протянул мне руку. — Максим Мерзляков.

— Геннадий, — пожал я протянутую ладонь, а затем повторил вопрос. — Так что не так с операционными?

— Они чистые, — пожал плечами Мерзкий, а потом все-таки пояснил свое заявление. — Абсолютно чистые. Такое ощущение. Что они заранее знали о нашем визите и тщательно подготовились. Все поверхности протерты, причем не просто тряпками, а каким-то раствором, от которого у экспертов глаза начинают слезиться, а у собак чуть ли не истерика начинается. Короче, никаких отпечатков пальцев, следов ДНК или чего-то похожего.

— О как, — не удержался я от очередного комментария. — Даже не слышал, что такое бывает.

— И не такое бывает, — заверил меня Максим. — Причем. Это еще не самое удивительное. На оборудовании нет маркировок. Вот о таком я действительно никогда не слышал. Такое ощущение, что все исключительно в подвале собирали.

— Может зашлифовали? — предположил полковник. — Или просто бирки с маркировкой отодрали?

— Я тоже подумал про бирки, но эксперты утверждают, что на некоторой технике серийные номера должны быть выгравированы, — отрицательно помотал головой Мерзляков. — По остальному та же самая ситуация. Ни контейнеров с органами. Ни лекарств. Ничего. Даже обрывка от упаковки никакого не оставили, по которому можно было бы отследить партию и может быть выйти на покупателя.

— Очень интересно, — задумчиво потер переносицу Эдуард Алексеевич. — Все гораздо любопытнее, чем даже я предполагал.

— А персонал? — вновь не выдержал я. — Там же охранники были. Они должны были что-то видеть, слышать.

— Персонал ресторана утверждает, что помещениями в подвале не интересовался, — с готовностью пояснил Мерзкий. — А с охранниками еще веселее. Они все новые.

— В смысле новые? — судя по тону, сейчас проняло даже полковника.

— В прямом смысле, — широко улыбнулся Мерзкий. — Сегодня первый день на этом объекте. Ресторан только вчера заключил соглашение с их работодателем.

— Все страньше и страньше, — удивленно помотал головой Эдуард Алексеевич. — Признаюсь честно, ты меня удивил, причем сильно. Князева, как я понимаю, в ресторане тоже не было.

— И снова ошибаетесь, господин полковник! — от возбуждения хлопнул себя ладонями по бедрам Максим. — Князев был, собственной персоной. Ждал нас в своем кабинете. Мертвый правда, но это уже, как говорится, нюансы.

— Как мертвый? — Седых буквально подпрыгнул на месте, а затем вдруг рявкнул так, что я аж подпрыгнул. — А ну смирно! Вы что, товарищ майор, белены объелись? Или это у вас приступ неконтролируемых шуток никак не закончится. Докладывайте! Четко, коротко, по существу!

Я даже не сразу сообразил, почему мне вдруг стало так неудобно и только через несколько секунд до меня доперло, что я вообще-то тоже, как и Мерзкий, стою почему-то вытянувшись по стойке «смирно». От досады я даже сплюнул.

Жесть какая. Я так с института не тянулся. Если бы я ходил в подчиненных у полковника, то после первой же подобной демонстрации двадцать раз еще подумал, прежде чем шутки шутить. Кто его знает, куда нелегкая занесет. А ну как вечно потом с прямой спиной, будто лом проглотил, ходить придётся?

— Докладываю! — четким поставленным голосом произнес тем временем Максим. — При обследовании помещений в своем кабинете был обнаружен господин Князев без признаков жизни. Согласно предварительному заключению экспертов — мужчина умер из-за сердечной недостаточности. Следов борьбы или насильственной смерти не обнаружено. Доклад закончил.

— Закончил он, — проворчал полковник, не глядя на подчиненного. — Вольно.

Из Мерзкого как будто воздух выпустили. Он немедленно сутулился и расслабился, но вновь растянул губы в широкой улыбке. Одно слово, отморозок.

— Ну и что мы имеем? — принялся вслух рассуждать Эдуард Алексеевич, как будто разговаривая сам с собой. Объект нам подставили, это понятно. Вопрос — с какой целью? Вряд ли бизнес стал убыточным и перестал приносить деньги. Еще и Комаров этот…

— Может быть, Князев воровал без меры? — предположил Максим, причем вопрос был задан без тени издевки или сарказма. Просто накинул одну из рабочих версий.

— Да даже если и воровал, — не согласился Седых. — Это не повод рушить схему. Уберите Князева, поставьте на его место Графова, а затем спокойно работайте дальше. Нет, здесь что-то другое. Более серьезное и масштабное…

Полковник погрузился в размышления, а мы с Мерзким просто молчали и беззвучно переглядывались, не решаясь нарушить мыслительный процесс чекиста.

— Послушай, Максим, — внезапно спросил Эдуард Алексеевич. — А медицинские инструменты в операционных были? Ну там зажимы всякие, скальпели, капельницы…

— Были, конечно, — после короткой паузы ответил Мерзляков. — Там столы такие железные на колесиках были, на них как раз всякие блестящие приспособления разложены. Ощущение такое, что хоть сейчас можно операцию начинать.

— Значит оборудование оставили, а органы забрали, — задумчиво пробубнил себе под нос чекист. — Интересно, интересно.

Мне, конечно, тоже было очень интересно разобраться в происходящем, но я по-прежнему не понимал, в какую сторону идут логические выкладки полковника.

— Оборудование им в копеечку встало, и даже если считать, что каждый рубль уже успел многократно отбиться… — продолжал тем временем свои логические выкладки полковник. Затем он внимательно посмотрел на меня и внезапно хлопнул в ладоши. — Ну что же, Геннадий, спасибо за гостеприимство. Пора нам и честь знать.

Если честно, исполнено это действо оказалось настолько естественно. Что я очухался только на улице. Ага, я же очень радушный хозяин. Вышел провожать дорогих гостей к автомобилю. И плевать, что гости незваные.

И только здесь у меня наконец проснулись остатки логики.

— Эдуард Алексеевич, а вы что? Без меня уезжаете? — поинтересовался я у чекиста, с интересом наблюдая за тем, как спецназовцы в прямом смысле этого слова по рукам и ногам «пакуют» Комарова. Видимо, чтобы не сильно дергался при поездке.

— А у вас есть другие предложения? — скептически посмотрел на меня полковник. — Или я должен был с вами посоветоваться?

— А почему бы и нет? — возмутился я. — В конце концов, происходящее касается меня напрямую. Или вы так не считаете?

— Не знаю, — пожал плечами Эдуард Алексеевич. — Надо проверять и разбираться. Вы же сами слышали. Князев мертв, на Кутузовском в операционных ничего не нашли. Возможно, мы все стали жертвой какой-то чудовищной провокации. У меня пока много вопросов и ни малейшей ясности по поводу происходящего.