Встала напротив дерева и начала разминаться. Потянула руки, наклонилась пару раз, выполнила несколько приёмов из зарядки Гермеса Трисмегиста. Тщательно размяла пальцы.

Токсикария дерево очень скользкое. Кора его гладкая, как эльфийское стекло. Но не в этом главная беда.

Её сок весьма специфичен. Стоит задержаться на месте, повиснуть на ветке — и из под коры начнёт сочиться липкая жижа — токсичная до жути.

Поэтому половина дела это суметь взобраться на нужную ветку. Вторая половина — не навернуться вниз, пока соскребаешь пыльцу фей.

И главное — следить, чтобы сок токсикарии не попал на кожу. Ожоги будут проходить очень долго.

Ботинки, которые были на мне, могли сорвать все планы. Они превосходны для ходьбы по вымощенным камнем дорожкам Академии, но совершенно не подходят для лазания по деревьям.

Подходящая обувь, походные ботинки, на высокой шнуровке и с удобной шипованной подошвой, лежали сейчас в кабинете директора Асура.

Их делали на заказ болотные гоблины. Шили из кожи наарга, заговаривали семью заклятиями, главное из которых от скользких поверхностей. Пришлось выложить за них солидную сумму. Но ботинки того стоили.

Мрак! И ведь так нелепо попалась вчера. Расслабилась слишком, выглядывая Камму, поверила в свою вечную удачу валура и проворонила патруль. Вот и лезь, Рэй, в чём придётся, раз раззява такая.

Ладно, рискнуть стоит.

Что ж, навернусь — поможет мазь от ушибов. Зато если выгорит, то меня ждёт богатство, которое позволит до самой весны не думать о деньгах.

Сделала несколько шагов назад, разбежалась и вскочила на торчащие из ствола нижние ветки. Схватилась за ствол и полезла наверх, пока не достигла разветвления. Опёрлась на сучок правой ногой, носок левой прижала к небольшой выщерблине в коре. Перекинула руку на ближнюю ветку, подтянулась и… да! Золотистые споры лежали точно на месте — в ложбинке в центре разветвления дерева.

— Удача моё второе имя! — легкомысленно пропела я, ощущая сладкий вкус победы и уже слыша звон золотых.

Теперь дело за малым. Свободной рукой вытащила нож, соскребла в кучку споры, расстелила приготовленную салфетку и аккуратно смела острием ножа добычу. Обтёрла нож о салфетку. Каждая крупица пыльцы фей важна. Сунула нож обратно в карман.

От напряжения по виску покатилась горячая капля пота.

— Держись, ещё немного, — шёпотом подбодрила я себя, чувствуя как начинаю соскальзывать.

Слишком долго стояла на одном месте. Гладкая подошва ботинок напиталась слизью токсикарии и с минуты на минуту грозила стать лыжами.

Аккуратно, стараясь не тревожить воздушную пыльцу, сложила углы обережной салфетки, прижала пальцами. Уф! Осталось только произнеси слова активации, чтобы спаять края салфетки.

— Эйро мия санк…— начала шептать над салфеткой, но внезапно хрустнул сучок под ногой. — Мрак!

Я вцепилась в ветку двумя руками, попала в скопление слизи и пальцы стали соскальзывать. А дальше всё стало совсем плохо.

Послышались лёгкие шаги под деревом, мужской голос выкрикнул:

— Эй, парнишка! Ты что там делаешь?

Я попыталась переставить ногу и перехватить ветку, не смогла удержаться и полетела вниз.

Зажмурилась в ожидании удара…но приземлилась в чьи то сильные руки.

— Ты чуть не убился парнишка, — раздался глубокий мужской баритон. С моей головы сполз капюшон и вывалилась коса. Я открыла глаза. — Девчонка?

Кивнула.

— Ты что там делала?

— Тренировалась, — сомневаюсь, что он сильно обрадуется, если узнает о моём совсем не законном промысле.

— В древолазании?

Я снова кивнула. Кажется, пронесло.

Мужчина был похож на имперского егеря. В потёртом зелёном плаще, какие носят егеря. Широкоплечий, сильный. Русоволосый. Только лицо какое-то неподходящее. Смазливое, ухоженное, породистое, в зелёных глазах виден разум. А местные егеря умом не славятся. Тупенькие они, если честно, тупенькие и жадные до невозможности. Да и так глубоко в Болота не забредают. Предпочитают отлавливать валуров на выходе.

— Может, отпустите уже? — голос из-под маски звучал глуховато.

— А ты опять не полезешь наверх? — забеспокоился зеленоглазый.

Я мотнула головой и закатила глаза, всем своим видом показывая, что туда больше не в жизнь.

И тут богиня подлости Заапола, подкинула мне дар. Очередной.

Резкий порыв ветра и моя заветная салфеточка слетела вниз, раскрываясь и высыпая на нас золотистую пыльцу фей.

Споры осыпали нас дождём. И в довершении всего мимо пролетела салфетка, словно в насмешку нежно помахивая вышитыми краями.

Золотистые крупицы осели на лице егеря, запорошили мне глаза. Украсили нашу одежду.

Егерь-не егерь с одного взгляда определил пыльцу. В зелёных глазах заплескалась ярость. Он крепко прижал меня к себе, препятствуя любой попытке побега и прорычал:

— Тренируешься, значит?

Выбора у меня не осталось.

Я резко ткнула указательным пальцем между бровей егеря и прошептала:

— Спи.

Выброс энергии… зелёные глаза подёрнулись туманом, руки ослабили хватку. Я резко вывернулась, спрыгнула на землю, подхватила заплечный рюкзак, салфетку и дала дёру.

Оглянулась, перед тем как нырнуть в заросли шиповника, и с ужасом увидела, что егерь устоял перед заклятием и теперь смотрел, как я сбегаю. Он нагло улыбнулся, а я показала ему неприличный жест, которому меня научили гоблины и скрылась в кустах.

Петляя между болотными кочками, одной только мне известной дорогой выбралась к старому дубу, на сухую поляну.

Сняла маску, сунула в мешок, вытащила грибы и переложила их в карман толстовки. Мешок спрятала под корневища дерева. Вырвала пук травы, обтёрла ботинки от слизи и налипшей грязи.

И только теперь сняла перчатки, свернула их в плотный комок, запихала под корневища дуба. Из тайника вытащила медальон, натянула на шею и спрятала под одеждой. Магия немедленно заснула, оставляя после себя сосущее ощущение пустоты.

Я без сил опустилась на траву и прислонилась к дереву. Солнце клонилось на закат, окрашивая небо в лёгкие оттенки розового. Вокруг роились жужжащие комары, порхали вечерние бабочки. Всё дышало покоем.

А мне стало страшно.

Егерь силён. После моего заклинания, он должен был отрубиться минимум на тридцать минут. А ему только глаза на секунду туманом заволокло. Плохо, очень плохо. С таким егерем не забалуешь. Придётся на время прекратить вылазки на Болота.

Как бы и пусть, доход от продажи смерть-грибов будет приличным. Меньше, чем если бы в комплекте шла пыльца, но всё же. О деньгах на ближайшие пару-тройку месяцев можно не беспокоиться. А там и егеря перестанут шерстить лес в поисках одной черноволосой охотницы за редкими растениями.

И форма эта ещё. Узнаваемая слишком.

Хотя это меньшая из проблем. Попробуй отыскать того, кто прятал лицо под маской среди тысячи студентов Академии. И темноволосых девушек у нас не меньше трёхсот.

Хотя, могут выйти и на меня. После утреннего-то разгона. Директор Асур нервный тип, но совсем не дурак.

Интересно, моя неудачная попытка усыпления егеря будет расценена, как нападение на должностное лицо при исполнении?

Демонова задница! Ещё и пыльца эта. Беспокоит меня эффект рассыпанной пыльцы смерть-грибов. Знаю, что в зельях она вызывает возбуждающее действие, разжигает желание и провоцирует на совершение прочих половых глупостей.

Но что делает пыльца при прямом контакте с кожей?

Не хотелось бы начать кидаться на каждого встречного и предлагать отведать бесплатной любви. Бр-р! Мерзко то как.

— Спрошу у Аэла, — решила я, поднялась и отправилась в город.

Каджун, коим Рэд Аэл является от рождения, должен знать хоть что-то о пыльце лесных фей.

Каджуны жители Великих Болот. Тонкие, золотоволосые. Звонкие, как соловьи в третий месяц весны. Любопытные, как дети. Прекрасные, как цветущая весна. И хитрые, как Старые Боги.

С Аэлом я познакомилась несколько лет назад, когда меня вынесло на границу Великих Болот. Каджун наткнулся на меня, растерянно бродившую по вечерним улицам Ранду — голодную, несчастную, заплаканную девицу неполных пятнадцати лет. Расспросил. А потом просто отвёл к себе в аптеку. Поселил в маленькой комнатке. Научил работать с лекарственными растениями и показал дорожки в Болотах, чтобы я не пропала в очередной топи, обманчиво прикрытой купальницами. Познакомил со своими родичами, живущими в глубине Великих Болот, которые приняли меня как родную. Каджуны заменили мне семью. И подарили веру в будущее.

Они помогли мне найти цель на ближайшие несколько лет. В этом захолустье — провинциальном городке Ранду — можно было поступить в Академию и стать лекарем. Порог вхождения в студиозы был самым низким в Империи, а это было мне на руку.

Долгих два года каджун Рэд Аэл натаскивал меня по лекарским премудростям. Терпел мои всплески гнева, переходящие в отчаяние, но не терял хорошего расположения духа.

Только благодаря ему я смогла сдать вступительные экзамены в Академию. Наверное, каджун Рэд Аэл это лучшее, что случалось в моей безрадостной жизни.

До аптеки я добралась в ночных сумерках. Главная дверь была закрыта по ночному времени, но через неё я проходила редко. Только в тех случаях, когда Аэл просил его подменить на кассе или если сама зашла за травками для лабораторной, что бывало ещё реже. Неужто порядочный валур не раздобудет себе пучок парума⁈

Обычно же я проникала внутрь через чёрный вход. Добыча запретных травок не подразумевает открытости и приветливости. Только тайна, только ночная тьма.