Ласка крепко спала, важно раскинувшись по кровати. Я потрепала её по пушистому животу и пошла в душевую. Проверила воду. Из крана лился кипяток. Госпожа Фиц расстаралась. Надо будет ей ещё и шоколадных эклеров задарить. В благодарность.

Через полчаса, распаренная и посвежевшая, я натягивала форму. Вчерашняя не просохла, поэтому сегодня я достала второй комплект. Нелюбимый.

В него входила длинная, до полу, юбка, белая блузка с твёрдым воротничком-стойкой и жёсткий жилет.

Ну и как в таком жить и дышать? Мрак, просто. И кто придумал такое издевательство? Ни тебе в окно вылезти, ни побежать.

Не форма, а наказание.

К комплекту полагались ботинки на невысоком каблучке, но уж на это я не пошла. Достала вчерашние ботинки и напялила. Всё равно юбка прикрывает ноги. Кому какая разница, какая обувь на мне сейчас?

В дверь постучали.

— Кто? — прокричала я, доплетая косу.

— Я.

Голос Шайи прозвучал глухо.

Я открыла дверь и в комнату вошла не на шутку встревоженная подруга. Она оглядела меня, протянула сумку с книгами и зловещим шёпотом спросила.

— Рэй, признавайся, ты опять во что-то вляпалась?

— С чего ты это взяла? — слегка замялась я.

Забрала сумку и постаралась спрятать смятение. Неужели егерь решил сразу идти в Академию? Это что теперь со мной будет? Хотя… может Шайя ошибается?

Я решительно вытряхнула книги из сумки и молча начала набирать новые, сверяясь с расписанием.

— Рэй, чего молчишь?

— Сумку собираю и размышляю, отчего это моя лучшая подруга так обо мне думает?

Шайя фыркнула и ехидно произнесла.

— А ты вчера просто за конфетами выходила, да?

Я застегнула сумку, накинула ремешок на плечо и только потом ответила.

— Нет. За травами. Но я всегда действую осторожно. И позавчерашняя история не в счёт.

— Да?

— Да, — я завела руку за спину и сплела пальцы в сложный защитный знак, надеясь, что он сработает, — клянусь, я никуда не вляпалась.

Шайя сузила глаза, окинула меня подозрительным взглядом.

— Ну, ладно. Допустим верю. Тогда чего вчера вечером набежали егеря, а потом нас профессора разогнали по комнатам, да ещё и наложили запоры на двери?

— Понятия не имею. Но подозреваю, что это как-то связанно с очередной сменой директора.

— Откуда знаешь?

— С госпожой Фиц утром общалась. Слушай, не забивай себе голову ерундой. Мало ли чего вчера было? Может сущи раньше времени полезли из Болот. Помнишь, в прошлом году прямо нашествие началось с первыми холодами? Толпы сущей в город ломились. Вот егеря рейд и провели, — отчаянно несла я, а внутри всё обмирало.

— Ну, да… — задумалась Шайя.

— Короче, Шай, пойдём на завтрак, пока там всё не вынесли. И так опаздываем. Полчаса до первой пары осталось.

— Пошли. Я голодная.

— А уж я-то…

Я заперла дверь и мы пошли в столовую. Шайю-то я успокоила, но сама не верила в собственную версию.

Чтобы егеря вздумали бродить по Академии? Что им тут делать? Ну, не должны они были так быстро начать работать! Не в их это привычках! Хотя, если учесть причину…смерть-грибы это вам не несчастный парум!

А что, если это и не егеря были? Как Шайя определила, что это именно они?

Но спрашивать я не решилась. Чтобы лишний раз не бередить беспокойную фантазию подруги.

* * *

Возле дверей кабинета толпились наши одногрупники.

— Привет, лекари. Чего не заходите? — поинтересовалась Шайя.

— Мегра за ключом ушла, — обернулся Робер, круглолицый, как кот, — привет.

— Если Мегра, то это надолго, — обронила я.

Все дружно засмеялись.

Аймена Мегра славилась своей пунктуальностью. Точнее — её полным отсутствием. Она считала, что все и всё её подождёт, потом что леди Мегра никогда не опаздывает, а всегда приходит вовремя.

Она на самом деле была «леди». Дочь лорда Мегра, который управлял всем приграничьем. Аймену раздражал тот момент, что она — высокородная леди — вынуждена влачить жалкое существование в нашем захолустье. Но ещё больше её бесил тот факт, что отец отправил свою доченьку учиться не в столицу, а оставил здесь — в заштатной Академии.

— Самая умная, Танд? — прошипел голос позади меня.

Я обернулась. Мегра буравила меня своими изящно подведёнными глазками с вертикальными зрачками. Её густые волосы, уложенные в причёску, вдруг зашевелились и обернулись маленькими тоненькими змейками. Аймена включила свою змеиную ипостась.

— Не исключаю этого, Мегра.

Аймена невзлюбила меня с первого взгляда. Ещё тогда, на первом курсе, в наш первый учебный день. Она облила мой весьма скромный наряд ведром презрения, а потом просто отпихнула с дорожки и прошипела «Подвинься, деревенщина!». Хотя места было вполне достаточно, чтобы могли разойтись пять человек.

Поднимаясь с земли и потирая ушибленный локоть, я поняла, что обрела врага на все четыре года обучения.

Так и вышло.

Дня не обходилось без стычки с Мегрой.

— Ты слишком много о себе возомнила, Танд. Погоди, скоро твои выходки выйдут тебе боком. И вылетишь ты отсюда вперёд ногами.

Змеи на голове Мегры опали и снова превратились в красивую причёску. А она сама, бросив на меня презрительный взгляд, прошла к двери, вставила ключ и первая вошла в аудиторию.

— Чего это она? Прямо вот так вот и заткнулась? — удивлённо произнёс Робер.

— Не знаю, выдохлась, наверное, — пожала я плечами, но задумалась.

Отец Мегры встречает каждого нового директора. Что ж, вполне может быть, что директор Асур оставил некие рекомендации, которые озвучил при лорде Мегра, а доченька теперь выпендривается. Демонова задница! Неприятности нарастают как снежный ком! Я выдохнула и тоже зашла в кабинет.

Едва все расселись, как в кабинет вошёл профессор Лотрей Веласс, бакалавр серой магии, лекарь первой гильдии. И самое главное — целитель-порчельник. Он виртуозно распутывал любые порчельные заклятия, даже те, что притворялись простыми болезнями, типа насморка или весенней сыпи.

Высокий, широкоплечий, с тугими завитками чёрных волос на голове и вечной трёхдневной щетиной на щеках. Когда Лотрей Веласс шутил, в краешках его глаз поселялись смешливые морщинки, а уголок рта иронично кривился.

— Бодрое утро, группа! — поприветствовал он нас, — сегодня мы должный начать изучение видов и типов порчи, но думаю слегка отложить это мероприятие и провести…та-дам… небольшую практическую работу.

— У-у-у-уу… — дружно застонали адепты.

Профессор Веласс окинул взглядом аудиторию, слегка задержав взгляд на мне. Я приветственно улыбнулась и получила ответную лёгкую улыбку.

С профессором я постоянно сталкивалась в лечебнице, где он работал лекарем-целителем. Нельзя сказать, что мы сдружились, всё-таки субординацию блюсти надо, но определённую симпатию испытывали. Особенно я.

Лотрей Веласс делился со мной байками, времён собственного студенчества, объяснял тяжёлые случаи у больных, за которыми я ухаживала, учил лекарским премудростям.

Он всегда был для меня, как взрослый старший брат, который прикроет от напастей и научит правильным вещам.

— Группа, я не понял вашего негодования. Вы лекари, а значит, всегда должны быть готовы к испытаниям. Вы, думаете, больной будет ждать, пока вы конспекты почитаете? — иронично сказал профессор и удивлённо приподнял одну бровь.

Дружное молчание было ему ответом.

— Оценка пойдёт в табель зимней сессии, адепты, — уже серьёзно сказал профессор и взмахнул рукой.

Аудитория изменилась.

Возле профессорского стола выросла больничная койка и небольшой стол. Вскоре на койке начнут появляться больные, а на столе нужные нам вещи. Истории болезней, анализы больного в натуральном виде.

— И-итак, — протянул профессор Веласс и раскрыл журнал, — первым на казнь отправляется… адептка Шайя Эфест.

— Бли-ин, — прошептала Шайя, поднимаясь, — только бы не кровяные болезни.

— Держись, подруга, — подбодрила я её.

Шайя встала возле койки и посмотрела на профессора. Тот улыбнулся и повернулся к нам.

— Господа, будущие врачеватели, помните — лекарь должен быть внимательным!

Аудитория важно закивала.

— Начнём, пожалуй, — улыбнулся профессор и заклял нас, — Молчун до конца испытаний.

Вот ведь… а я надеялась, что забудет. Шайя совсем загрустила.

Профессор Веласс что-то посмотрел в журнале, а потом снова махнул рукой и с удобством развалился на стуле.

На койке появился больной, а на столе груда бумаг.

Шайя несмело подошла к бумагам, вытащила один лист, вчиталась и засияла, как новенькая монетка. Отложила в сторону, взяла следующий, снова вчиталась, отбросила листы и ринулась к больному.

Откинула белое одеяло и принялась мять ему живот, заглядывать под веки и в рот. Больной умело, не натурально стонал. Хотя чего ещё ждать от пособия?

— Что скажешь, адептка Эфест? — поинтересовался профессор.

Шайя замерла, вглядываясь в желтушную морду пособия, а потом выпалила.

— Мне нужны его испражнения.

— Все?

— Все, — уверенно подтвердила Шайя.

На столе, рядом с бумагами, появились две плотно закрытые прозрачные ёмкости. Одна с тёмной, как отвар коры дуба, жидкостью, а вторая с желтовато-белой мягкой массой.

— Да! — выкрикнула Шайя, — я готова отвечать.

— Что ж, с радостью послушаем, — ответил профессор Веласс.

Шайя в последний раз окинула взглядом пособие и начала говорить.

— На лицо признаки поражения печени, скорее всего, инфекционного характера.

Вспышка и пособие самоликвидировалось.

— Молодец, адептка, — отпустил Шайю профессор, — высший балл. Следующим пойдёт…