— Конрад!!! — Эмма в ярости. Тихой, сдержанной, но совершенно искренней.

— Извините, мне эльф в голову ударил, — мрачно усмехаюсь, потирая грудь, — Забудьте, что я сказал. Идемте.

Знаете, в чем проблема с ребятами, чей возраст зашкаливает за пару сотен лет? Мы, в основном, себя контролируем, лишь демонстрируя какие-никакие эмоции, но особо их не испытываем. Контроль всегда на месте. Но иногда крышечку срывает, наружу лезет та бездна мрака, которая накапливается у долгожителя в подсознании. Если ты связываешься с кем-нибудь древним и сумасшедшим, то крышечка свинчивается вообще незаметно. Тогда наружу начинает рваться химера, десятилетия задыхавшаяся под гнетом твоей воли.

— Идемте, — бормочу я, окончательно приведя себя в порядок, — У нас еще есть дела.

Были бы на месте эльфов люди — они бы истребили всех, а затем и себя. И орки. Может быть, даже гномы. Эльфы молодцы, эти ленивые, высокомерные, долгоживущие засранцы. На них всё держится тысячами лет. Но любить или уважать их не получается. Ты знаешь подоплеку. Твои дочери, находящиеся в Аду, сейчас её узнают. Яйца уже незачем держать в корзине, когда вы все балансируете над пропастью.

Наш путь далек и извилист. Сначала до местного подобия манамобиля, где я, присев на уши водителю в виде оживленной магией капли воды, диктую маршрут, постоянно его меняя. Затем, выбравшись вместе с молчащими и насупленными полугоблинами, веду их, вместе с раздраженно сопящей полудемоницей, в месте, куда даже местные любители острых ощущений старались не соваться. Бандитские районы в Мундусе? Помилуйте. Это мелочи.

Район женских общежития. Место, где коротают ночи неудачницы, которым сегодня не повезло. Здесь льется кровь, брызжет кислота, летят клочьями волосы, а воровство является обыденностью… как, впрочем, и убийства. Возможно, это самое жестокое место во всех Срединных мирах.

— … так что следи за сестрой, когда будете отсюда выбираться, — закончил я, вытаскивая из-под отодвинутого мусорного контейнера мешки с запакованными в них нарядами.

— Что? — хлопнул ресницами Шеггарт.

— Ах да, — повинился я, — Совсем забыл. Здесь наши с вами пути расходятся, Скорчвуды. У вас будет другое задание.

— В-в-в… — очнулась Шпилька, — В Мундусе??? Для двоих???

— Конрад прав, — неожиданно резко кивнула Старри, видимо, молниеносно прикинув диспозицию, — Вас наверху либо возьмут в плен, либо убьют. Внизу убьют точно, мы с Конрадом просто намного более живучие…

— В общем, пока мы переодеваемся, слушайте, — кивнул я, передавая прекрасной крылатой женщине пакет с одеждой, — Ваше задание будет несложным.

Идти вниз в нормальной одежде было бы глупостью. Разведчики Малиции докладывали, что логово тех, кто нашел себе пристанище под корнями Мундуса, слабо контактирует с городом. Грязь, камни, корни, твари. Встретиться могло что угодно. Поэтому, вместо одежек, которые только что утащили с собой наши полукровки, мы облачились в практичную и прочную форму черного цвета, отлично блокирующую тепло тел и отсекающую часть запахов. Военные ботинки, реплика немецких берцев, но из экологически чистых материалов, укрепленных магией, штаны и куртка с защитой на локтях и коленях, святая классика. Но не перчатки. Нам с Эммой они были бы лишь помехой.

Полугоблины отправлены, пора приступать к делу.

— Стой, — раздалось у меня за спиной, когда я уже принялся выламывать кирпичи с той же, ранее закрытой мусорным баком, стены, освобождая нам проход.

— Что? — не понял я, повернувшись к бывшей начальнице. Та стояла, скрестив руки на груди и раздраженно лупя хвостом по грязной земле.

— Когда вы меня поимели? — сварливо осведомилась она, сверкая глазами, — Когда вы с этим хитрожопым бычарой, с этой тварью рогатой, меня поимели⁈ Быстро говори, Арвистер! Прямо сейчас!

Уф, она серьезна. Смертельно серьезна. Мне сейчас нельзя получать повреждения, запасной формы нет. Придётся сказать.

— Шесть лет, три месяца и пару недель назад, — вздохнув, назвал я срок, — Тогда ты вернулась в Управу на вертолете. Быстро и внезапно. Очень спешила к себе. Помнишь, Оргар поймал тебя прямо в коридоре и утащил на этаж к техникам?

— Что-то такое припоминаю… — прищурилась полудемоница, барабаня себя ногтями по локтю, — И что?

— Он прикрывал меня, — признание далось мне удивительно легко, — Ты застала нас с Эрлиндой врасплох и… нуу… у неё случилось судорога. Я застрял. Мы оба застряли. У тебя в кабинете. Требовалось время, чтобы что-то с этим придумать.

Глаза прекрасной полудемоницы увеличились в размере раза в два, но зарычать — она зарычала сразу:

— И ЧТО, АРВИСТЕР⁈

— Тогда я ему сказал: «Когда в час самой черной нужды, самой великой скорби, ты обратишься ко мне за помощью, то я сделаю всё, от меня зависящее, но верну этот долг. Безвозмездно!», — процитировал я сам себя, затем разведя руками, — Вот как-то так.

Воцарилась тишина. Удивительная для места, где мы оказались, но видимо, так совпали звезды. Ну или женщины самых разных рас весьма чутки к настроению альфа женщины с крыльями, особенно когда-то находит новые грани ярости в самой себе.

— То есть, меня тогда, уставшую и вымотанную, шеф Управления водил по техническому этажу, попутно трахая мозг непонятно чем, пока Арвистер в моем кабинете пытался свинтить с члена испуганную гоблиншу? — слегка сдавленным тоном уточнила полудемоница, — И из-за этого я здесь, в Магнум Мундусе, играю для тебя роль девочки на побегушках⁈

— На самом деле я просто её дотрахал, — не стал скрывать горькой правды я, — А здесь бы ты оказалась в любом случае, дорогая.

— Это почему же⁈

— Тебя сложнее всего убить.

Ужалив меня взглядом, женщина отвернулась, а затем неожиданно присела. Черная форма, более облегающая в её случае, исправно выдержала как этот, так и все следующие экзерсисы. Разогнувшись и коротко хлопнув крыльями, Эмма констатировала:

— Кто бы тебе не помогал, он знает своё дело, Арвистер. Костюм сидит как влитой.

— Разумеется, — хмыкнул я, вновь принимаясь за расширение лаза, — Я же помню твои мерки.

После этих слов за моей спиной вновь воцарилась тишина.

Женщины.

Мир может лететь в тартарары, драконы продавать свои принципы, гномы ударяться в кибернетику, а эльфы мечтать о всемогущих слугах, но женщины всегда останутся женщинами.

Мы начали спуск.

Перед полудемоном и вампиром пролегла узкая, грязная и неудобная дорога, ведущая вниз, сквозь влагу, зловоние и тесноту, туда, под корни великого Магнум Мундуса, центра Средоточия.

Интерлюдия

Анника всю жизнь была слишком маленькой, поэтому совершенно не умела жалеть врагов. Эта прерогатива была отдана Шегги, тому еще добродушному увальню, но, к счастью для самой Шпильки, брат полностью терял берега, когда угрожали его сестре. Даже если это делали какие-то взбалмошные бабы в обносках, выскакивающие в чем попало из дома, мимо которого бежали родственники. Бабы хотели поймать и продать маленькую полугоблиншу, громко и страстно говорили об этом, даже кричали… а еще они хлопали дверьми. Почти стучали.

Шеггарту Скорчвуду этого хватило по маковку, чтобы приступить к демонстрации гендерного неравенства. Пока Шпилька удирала, отмахиваясь ножами, её большой брат ломал женщин, кидал женщин, скручивал и даже немного топтал. Возможно, он вёл бы себя гораздо цивилизованнее, но те суки, что на них накинулись, явно приняли перед этим какой-то ядреный жмых, от которого их и так не особо хорошие мозги окончательно спеклись. Действовать приходилось на убой.

Но… Анника была им даже немножко благодарна.

— Шег, за мной! — сдавленно пискнула она, когда последняя из размалеванных визгливых дур встретилась с углом здания, почти влипнув в него. Что-то уверенно подсказывало старшей Скорчвуд, что в этом месте нет никакой полиции и никто им за трупы не предъявит. А значит, можно вломиться в одну из уже раскрытых бедных квартирок, и…

— Ан, ты чего? — немало удивился слегка окровавленный полутролль, когда его сестра влезла в чужую ванну одетой, как была, а затем, включив холодную воду, принялась сидеть под ней, крупно дрожа.

Шпильку накрыло. Жестко накрыло, сильно, как никогда.

З’Враас. Джунглевый мир. Зелень, ядовитые гады, чешуйчатые твари и их повелители, гоблины, дикие безумные коротышки, трахающие что попало. Этот мир был смертью для многих и жизнью для неё, Анники. Именно ужасы и твари этого уродливого места смогли «починить» Скорчвудов, повернуть им мозги правильным углом. Но никто и никогда не сказал бы, что это было легко. Тогда, когда они, грязные, отчаявшиеся, только что остервенело дравшиеся с настоящей ордой, оказались в другом мире, Анника была уверена, что они прошли через ад.

Была. Была. Была. Была.

Для них, жителей дна Омниполиса, искренне считавших, что знают, что такое трудная жизнь. Ни хрена они не знали. Для Эммы Старри все эти месяцы выживания, вся эта кровь, поедание чужого сырого мяса, еще теплого и дергающегося, все эти риски и обугливающее руки чуждое колдовство — всё это было неприятностью. Большой, но недостаточно. Она это слышала от крылатой женщины, но не могла прочувствовать.

А вот Конрад. Старый добрый Конрад, свой, родной. Кормилец, ворчун, мужик, которого они кинули. Не раз. Кинули, использовали, паразитировали на его доброте. Бывший король, для которого они с братом стали ленивыми и гадкими поданными. Он спасал их, он заботился, он учил, а они обошлись с ним хуже, чем рэтчеды обходились со своими сородичами. Но он дал им шанс проявить себя, показать. Не выгнал.