Высокий, статный, с ослепительной улыбкой. Лёгкость, с которой он вёл беседу, осанка, сила. Казалось, даже воздух дрожал от его величия.

Он был как эльфийский бог – прекрасный и недосягаемый.

И тогда я поняла: моё сердце больше не принадлежит мне.

Но и ему оно не нужно. Ведь он женится на моей госпоже.

Сжав кулачки, я опустила взгляд. От несправедливости хотелось закричать.

Почему всё самое лучшее всегда достаётся ей? Наряды, украшения, забота… А теперь и мужчина, чьего взгляда я жажду как воздуха! А мне? Мне только прислуживать.

Всю жизнь я старалась быть правильной: помогала, заботилась, молилась.

Мне говорили, что доброта обязательно вознаградится! Но разве это справедливо?

Впереди показалась лавка парфюмера, из которой следовало забрать заказ госпожи. Я вздохнула, пытаясь прогнать тяжёлые мысли.

Но что-то внутри уже дало трещину.

До двери я дошла словно во сне. В голове была сумятица.

Где-то в глубине души шептались недобрые мысли, которые я пыталась отогнать. Я старалась… Но всё равно чувствовала, как они возвращаются.

Внутри пахло сладкими маслами и срезанными травами. За прилавком стоял пухлый, добродушный хозяин. Он был увлечён разговором с женщиной в плаще, и я не стала мешать, лишь кивнула и отошла к полкам.

Флакончики на стеллажах манили своей красотой. В лучах света они переливались, будто пухлые звёздочки, заключенные в стекло. Я неосознанно потянулась к одной из них, но вовремя опомнилась — страшно было разрушить такую хрупкую прелесть.

Цветочные, пряные, древесные…Столько красоты! Смогу ли я когда-нибудь позволить себе что-то из этого?

Когда хозяин протянул мне свёрток, я быстро поблагодарила, заплатила и уже потянулась к дверной ручке. Как вдруг сзади прозвучал голос:

—Милая девушка, тебя что-то печалит?

Я вздрогнула. Женщина в плаще теперь смотрела прямо на меня. Глаза — слишком тёмные, глубокие, будто омут. Я вежливо улыбнулась, как учили:

—У всех бывают неудачные дни, госпожа.

Но её взгляд был странным. Словно она видела насквозь. Может мне показалось, но на секунду в её глазах мелькнул зелёный отблеск.

— Не просто день. У тебя буря в душе, — произнесла она мягко, завораживающе. — Я же вижу. Ты такая светлая, красивая, с чистым сердцем!

Я затаила дыхание. Никто и никогда не говорил мне таких слов. Ни госпожа, ни её родители, ни даже другие служанки. Я делала всё правильно: служила, слушалась, верила.

И за это… только углы, где надо молчать?

Женщина бережно взяла меня под локоть и вывела на улицу. Её голос был ласковым, тёплым. Словно заботливая мама или добрая волшебница из сказок.

—Этот мир не достоин тебя, — шепнула она. — Где справедливость? Ты же достойна истинной любви и признания!

У меня сжалось в груди. Слова, о которых я сама боялась даже думать, вдруг оказались сказанными вслух. Словно кто-то подглядывал за моими мечтами.

—Какая же любовь, госпожа? — прошептала я, чувствуя горечь на языке. — Я всего лишь служанка.

Женщина резко вскинула уже серьезный взгляд:

—Всё можно изменить. По кому же плачет твоё сердечко?

Я молчала. Признаться? Или соврать? Сердце билось глухо. Какая разница? Я никогда больше не увижу эту женщину.

Еле слышно, почти не дыша, я призналась:

—Он… король. Такие, как он, не смотрят на таких, как я.

Незнакомка на секунду задумалась, затем протянула, будто мурлыча:

—Короооль… Хм. Задача не из простых. Но не невозможная.

Неужели…? Я недоверчиво посмотрела на нее:

—Вы шутите.

—О, совсем нет, дитя, — улыбнулась она. — Я просто… помогаю влюблённым сердцам.

Её слова разливались по мне, как тёплый мёд. Или яд?

—Но как это возможно?

Она мягко, почти весело, сказала:

— Приходи вечером. По этому адресу. — В её руке появился сложенный клочок пергамента. — И принеси что-нибудь, что принадлежало ему.

Я сжала записку, чувствуя, как возбуждение с примесью страха прокатывается волной. Неужели… правда?

—А… что я должна буду вам взамен?

Женщина склонила голову, мягко улыбаясь.

—Ах, милая. А разве помогать — это не радость? У меня есть мечта: видеть, как соединяются те, кто рождён быть вместе. Вот и всё. Я знаю как пробудить чувства истинной пары.

Я замерла.

Есть способ пробудить чувства истинной пары. Холодок прошёлся по коже.

—Правда?

—Разумеется! Я дам тебе зелье. Совсем немного — и ты станешь единственной для него.

Я посмотрела на записку. Руки дрожали.

—Решайся, милая, — прошептала она. — У тебя есть мечта. И она заслуживает сбыться.

—Я… подумаю.

—Подумай, конечно. Но не слишком долго.

Она развернулась и растворилась в толпе.

А я осталась стоять одна, сжимая в руках этот клочок пергамента. И с новым, страшно сладким ощущением в груди:

А что, если всё правда? А что, если я могу получить любовь? А что, если мне… наконец воздастся?

Глава 5.1

Глава 5.1

Церковь утопала в свете свечей. Их пламя дрожало в полумраке высоких сводов, разгоняя тени. Купол вздымался над головой, как величественное напоминание: этот день — начало новой жизни.

Я стояла напротив Винсента, перед алтарём, усыпанным белыми розами и золотыми узорами.

Мраморный пол холодил ноги сквозь тонкую подошву туфель, но мои руки оставались тёплыми — Винсент держал мои ладони в своих. Он был спокоен, улыбчив, будто этот брак приносил ему не сомнение, а радость.

Кстати, он все еще не выглядел как бедолага, которого вынудили жениться. Скорее как человек, уверенный в своём решении..

— Леди Розалия де Норт, — голос священника прозвучал ровно, отзываясь эхом в каменных стенах. — Клянётесь ли вы в верности, преданности и заботе о супруге — в радости и в горе, во здравии и в болезни?

Я вдохнула, подавляя дрожь.

Этот момент в книге был лишь страницей, одним абзацем. Но для меня он стал цепью, что запирала меня в этом мире.

— Клянусь, — произнесла я, не отводя взгляда.

Винсент сжал мою руку чуть крепче.

— Клянусь, — его голос прозвучал твёрдо.

Заиграла арфа, хор запел. Откуда-то из глубины зала, между колоннами, я почувствовала взгляд. Холодные мурашки пробежали по спине.

Я медленно скользнула глазами по гостям, задержавшись на высокой мужской фигуре в военной парадной форме. Он стоял в тени, не сводя с меня взгляда.

Пристального и немигающего.

Я узнала его по книжному описанию, но видеть Итана Стэнфорда вживую было совсем иным. В отличии от короля, его родственник был чистокровным оборотнем, да и старше. На вид мужчина с легкой сединой был ближе к тридцати пяти годам, если не страрше.

Строгий, молчаливый, почти хищный — он напоминал зверя, который наконец учуял свою добычу. Или будущую жертву…

Я нервно сглотнула, заставляя себя отвернуться и взять в руки.

— Отныне вы муж и жена. Да благословит вас Свет! — возвысил голос священник.

Из книги я знала, что по протоколу должна произнести слова верности королю.

Глубоко вздохнув и собравшись с духом, я произнесла четко, как требовал этикет:

— Да здравствует король, — прозвучало твёрже, чем я ожидала от себя.

В зале воцарилась короткая тишина.

Винсент, не отпуская моей руки, наклонился ближе. Его губы почти коснулись моего уха:

— Да здравствует королева.

Музыка вспыхнула вновь, аплодисменты залили зал. Прежде чем я поняла, что происходит, уже муж обвил мою талию и притянул ближе.

Я ожидала лёгкого касания, короткого жеста ради соблюдения традиции, но Винсент удивил меня.

Теплые губы мягко накрыли мои. Поцелуй был настойчивым, но не грубым, уверенный, полный силы. Он держал меня одной рукой за талию, второй — за ладонь, дыша со мной в такт.

Я замерла, ошеломлённая. Король определенно умел целоваться.

Когда он отстранился, его взгляд задержался на моём лице.

— Ты очень красива, — тихо, только для меня.

Я кивнула, заливаясь краской.

***

Праздничный зал был залит светом и музыкой. Хрустальные люстры отбрасывали радужные блики на мрамор. Огонь свечей играл на гербах королевской династии. Звон бокалов, шелест парчи, смех и аплодисменты сливались в единый водоворот праздника.

Свадебный приём был роскошным. В моей «прошлой» жизни я бы не накопила даже на платье для такого бала.

Длинные столы ломились от блюд — запечённое мясо, свежие фрукты, тонкие слои пирогов с золотистой корочкой. Дворяне выпивали, поздравляли нас с Винсентом, но я ловила на себе взгляды. Некоторые — сочувствующие, некоторые — любопытные, но большинство — откровенно оценивающие.

Люди присматривались к новой королеве. Они гадали, кем я стану и как буду влиять на Винсента.

Знали бы они, что на короля я-то как раз таки никак влиять не буду.

Книга начиналась с того, что скромная служанка Оливия искренне радуется за свадьбу своей госпожи и короля. Однако, по ее наблюдениям, король в начале праздника выглядел строгим, угрюмым, бросая холодные взгляды на свою молодую жену.

С моей колокольни, Винсент несчастным не выглядел. Отнюдь, король лучезарно улыбался, принимая поздравления, меня же постоянно держал за руку. Сперва я списывала это на легкие огрехи в повествовании, ожидая, что он вот вот да встанет на сюжетные рельсы, но потом это начало нарастать.

Во время беседы с гостями за длинным свадебным столом Винсент наклонился ко мне так близко, что я почувствовала жар его дыхания на своей коже:

— Устала? — тихий голос, почти интимный.

Я едва не вздрогнула и поспешила скрыть свою растерянность за вежливой маской:

— Совсем немного, мой король.